Глава 15

Анатолий

Работать она, значит, хочет, а со мной жить, так «к маме поеду». Я беззвучно ворчал, укачивая ее в своих руках. Олька ненадолго затихла, прилегши мне на плечо. А когда через несколько минут ее тело расслабилось, я понял, что она уснула. Видимо, ночью не доспала.

Как ни странно, я почти все помнил о своем полуночном временном бодрствовании, не смотря на алкогольное опьянение. Блин, я всего два раза в своей жизни приставал к Ольге и оба раза был в зюзю. Я бы тоже от такого дегенерата захотел свалить. Я даже был готов к тому, что она сбежит посреди ночи и мне придется ее искать. Но, когда она сказала, что хочет к маме, я разозлился. На себя в первую очередь. Ее-то как раз можно понять.

Осторожно поднялся с ней на руках и пошел в спальню. Нечего ей в таком неудобном положении спать. Потом спина болеть будет. Положил ее на не заправленную кровать и сам вытянулся радом, потому что Олька мертвой хваткой вцепилась в мою руку. Вздохнул, оплел ее руками и ногами и принялся думать.

Мы сегодня, конечно, поговорили, но у меня создалось стойкое ощущение, что Оля не все поняла. Или даже, все не так поняла. Я пытался объяснить, что и она и дочь очень дороги мне. Что не могу я без них. Но, кажется, я вообще не преуспел в данном деле. Да и Олька не признавалась мне ни в чем подобном. Она вообще никогда не говорила, что я ей хотя бы нравлюсь.

Почему-то от этих мыслей я почувствовал себя неуверенно. От отсутствия женского внимания я никогда не страдал. Да что там. На меня девчонки раньше внимание начали обращать, чем я на них. Внешностью-то бог не обделил. И с тех пор я как-то был уверен, что любая понравившаяся мне девушка обязательно ответит мне тем же. К отказам или неприязни я не привык от слова совсем. А потому и несло меня из койки в койку. Возможно, я так себе родительское равнодушие компенсировал. Возможно, еще что-то. Теть Саша говорит, что мне женского тепла в детстве не досталось, вот и ищу теперь, где попало.

А Олька с первого дня еле отличала меня от кресла, на котором я сидел. Потому и начал придираться, что уязвленное самолюбие заиграло в неожиданном месте. Доводил ее, злился, что не нравлюсь…. А разве можно заставить полюбить человека насильно? Это вроде бы стокгольмским синдромом называется, или как оно там….

Как бы то ни было, а Ольку я довел до того, что она стала отвечать неприязнью. Обзывала меня старым уродом и старалась игнорировать, что распаляло меня еще больше. Сам не понял, когда влюбился. А когда понял…, поздно уже было что-то менять. Мне к ней и подойти то нельзя было. Маленькая, да и сорваться боялся. Хорошо, что меня Гек тогда отделал. Я хоть немного мозг на место поставил и реакцию организма притупил.

И вот с тех пор я терпеливо ждал, когда же с ней можно будет поговорить. Рассказать о своем отношении к ней. Рассказал сегодня. И что? А ничего. Ничего не ответила. Никак не отреагировала. Только то, что она смогла уснуть на моих коленях, вызывало хоть какую-то надежду на будущее. Может быть, я как-то не так рассказал? А как надо? Да вроде бы все правильно. Если кто-то не может жить без другого человека, то это ж однозначно означает любовь. Или нет? Что-то после сегодняшнего разговора я начал сомневаться.

Олька еще и потребовала разрешения на работу ходить. У меня сейчас зарплата получена, и счет скоро разблокируют. Я смогу своих девочек обеспечивать. А она…. И учиться готовить ей зачем-то надо стало. Я же сам могу все приготовить. Жизнь она мне портить побоялась….

Понял, что возможно действительно ей все не так объяснил…. Или она ко мне совсем равнодушна и терпит меня рядом только из-за ребенка? Я поморщился, подумав, что нужно бы ее спросить напрямую об отношении ко мне.

Еще десять минут перебирал в голове наш с ней разговор и понял, что без консультации не разберусь. Отодвинулся от Оли, тихо сполз с кровати и поспешил вниз, припомнив, где вчера брюки бросил. Те лежали на месте, рядом с унитазом. Нашарил в них телефон и бросил в стирку.

Сначала хотел позвонить Машке, но вовремя вспомнил их специфические отношения с Хохриковым и передумал. Мне такие нервы не потянуть. Набрал Вику.

— Я работаю. — Ответила она.

На заднем фоне слышался звук молотка.

— Я быстро. — Пообещал.

— Ну-у, давай, раз быстро. — Поторопила она меня.

— Вик, как сказать любимой женщине, что я ее люблю? — Спросил.

Виктория вздохнула.

— Ртом в ухо. — Порекомендовала она. — И убедись, что она при этом не спит и вменяемая. А потом повторяй каждые…, - она подумала пять секунд, — три часа.

— Зачем повторять? — Нахмурился, не понимая всех этих сложностей.

— За хлебом с майонезом. — Я так и чувствовал, что она нахмурилась. — Толь, ты сам-то как часто хочешь слышать от нее такие же признания?

Я прикинул.

— Круглосуточно. Желательно все время. — Сознался.

— Вот видишь. — Хмыкнула Вика. — То есть сам хочешь круглосуточно, а ей собрался один раз сказать и все? А Олька в личных делах подкована так же, как я в балете. То есть вообще никак.

— То есть, она может мне не поверить? — Помрачнел я.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Девяносто девять процентов, что она тебе не поверит. Когда мне Артур признался, что… неравнодушен, я и то первое время нет-нет да и переспрашивала. Вдруг он меня с кем перепутал. А ты-то знаешь, что я неуверенностью особо не страдаю. А Танька вон Артему до сих пор полностью не верит. Каждый раз на его признания реагирует, как в первый. Так трепетно-неверяще. А ведь уже не первый год замужем.

— Я понял. — Недовольно ответил ей. — Тогда еще вопрос. Как сказать Ольке, что я ее… хочу. — Замялся немного.

Подруга хихикнула.

— Ты как подросток-девственник. Ты что не знаешь, что с женщинами делать нужно? — Она вполголоса ответила что-то кому-то из работников.

— Вик, я серьезно. Реально не знаю, как к ней подступиться. — Вздохнул.

— Ой, мужики! Тут даже ничего говорить не нужно. Соблазняй и показывай. У вас-то проще, на виду все, если штаны снять. — Она снова захихикала.

Что-то я ночью их снимал, не заметил, что Оля на меня накинулась. Это я на нее, скорее….

— А если она сбежит после этого? — Похолодел от пришедшей мне в голову мысли.

— Значит, ты плохой любовник. — Серьезно сказала Измайлова. — Соблазняй ее лучше. Кстати, на следующей неделе я к вам забегу. Детскую комнату померяем, наброски сделаем. — Ее снова кто-то окликнул. — Все, некогда мне.

Я положил телефон в карман домашних штанов и задумчиво уставился в потолок. Вика права. Нужно признаваться в любви каждую свободную минуту и соблазнять. Снова взял телефон и набрал номер телефона того врача, который в последний раз Ольку смотрел. Уточнил на счет… интимной жизни. Меня заверили, что угроз никаких нет и если осторожно, то можно. Меня такие новости обрадовали. То есть можно сегодня и начинать. Да что там…. Прямо сейчас можно.

Радостный отправился наверх, в спальню. Оля все так же спала на кровати, свернувшись клубочком. Лег рядом и принялся ее рассматривать. Такая маленькая, нежная. Во сне еще младше выглядит, чем есть на самом деле. Почувствовал себя больным извращенцем. Она, наверное, меня таким и считает. Нужно исправлять ее мнение обо мне.

Невольно скосил глаза на ее ноги, прикрытые халатом почти до колен. Руки так и зачесались потрогать. Вспомнил ощущение ее груди в моей ладони. Судорожно выдохнул, стараясь успокоиться. Перевозбуждение ничем хорошим не грозит. Только торопиться буду. А нельзя. Уже наторопился… на целого ребенка.

Протянул руку и положил ладонь на ее колено. Остановился, привыкая к ощущениям. Желание потрогать ее всю только для того, что бы запомнить, какая она на ощупь, усилилось. Ладно, оставим это на потом. А пока я осторожно заскользил ладонью по ее бедру. Порадовался, что она хотя бы во сне от меня не шарахается.

Рано радовался, потому что стоило халату немного задраться, как Оля заворочалась и открыла глаза. Уставилась на меня немного сонно.

— Разбудил? — Спросил, не спеша убирать ладонь с ее бедра.

Она немного растерянно осмотрелась и потянулась к подолу халата, чтобы одернуть его, но это мало что принесло, потому что моя рука мешала.

— Что ты делаешь? — Нервно спросила она, поняв, что ее усилия не увенчались успехом.

Я коварно улыбнулся.

— Соблазняю. — Потер большим пальцем нежную кожу.

Она нахмурилась.

— Зачем?

Так, ясно. Если она задает такие вопросы, значит, я делаю что-то не так. Убрал руку с бедра, приподнялся на локте и навис над ней.

— Хочу.

Оля сглотнула и как-то затравленно посмотрела на мои губы. Попытался вспомнить, как там следует правильно целоваться и приблизил к ней лицо.

— Толь? — Жалобно прошептала она.

— Лежи и не дергайся. — Посоветовал севшим голосом.

И чтобы больше не задавала вопросов, поцеловал. Оля подо мной замерла на несколько секунд, а потом… вдруг стала отвечать. Обстоятельно так. Где-то, даже неумело, но очень активно. Подавился своим стоном, краем сознания понимая, что одной рукой вцепился в ее затылок, прижимая к себе сильнее, а другой все-таки задрал подол халата, будь он неладен. Выброшу…. Шелковый куплю, чтобы сам соскальзывал.

— Толь…, Толя…. Стой. — Она принялась вырываться.

Отпустил… на пару сантиметров и прижался губами к ее шее. Мягкой, нежной, бархатной…. Вкусной. Руки дрожали, перед глазами плавали разноцветные круги от того, что дышу через раз.

— Олька…. — Просипел.

— Толь, не надо…. — Услышал сквозь шум в ушах и заставил себя замереть.

Отстранился и уставился на нее. Пах жгло огнем, так я ее хотел. В голове не было ничего, кроме желания к ней, но я действительно попытался понять, что не так сделал. Нахмурился.

— Больно где-то? — Сосредоточился на главном.

Оля удивленно посмотрела на меня и покачала головой.

— Нет, что ты….

— Тогда, что случилось? — Я невольно посмотрел на ее припухшие губы и усилием воли остановил порыв снова прижаться к ним.

Она сильно покраснела и отвела взгляд. Мне стало совсем нехорошо.

— Я…. Ты…. В общем. Я понимаю, что у тебя не было женщины… какое-то время. — У меня брови медленно, но верно поползли к волосам. С чего она решила вспомнить о каких-то женщинах? — И как бы…. Я понимаю, что ты…, ну…, хочешь, чтобы я осталась. И поэтому…. — Она нервно сглотнула. — Не нужно идти на такие жертвы и заставлять себя… заниматься со мной сексом.

Я резко отстранился от нее и неверяще уставился. Вот, вроде бы голова у нее такая светлая, а мысли бродят такие…, что не дай бог никому.

— Ты серьезно? — Переспросил задумчиво.

Она покосилась на меня и кивнула.

— Да.

Я фыркнул и принялся стягивать с себя футболку. Хорошо, что Вика предупредила меня о женских заскоках, а то я бы гадал не один день, что случилось.

— Что ты делаешь? — Пискнула она, когда я принялся за штаны.

— Показываю, что хочу тебя. — Пожал плечами.

Задумчиво уставился на трусы. Решил не снимать, и так все видно. Олька проследила за моим взглядом и покраснела еще больше.

— А разве мужчины…. Ну…. Не хотят любых женщин? — Она снова отвернулась. — Я имею ввиду…. Это же физиология там…. — Под конец ее голос совсем затих.

Так меня еще не отшивали. Нет, меня вообще редко отшивали, но вот под таким поводом…, это впервые.

— Оль, мужчины так реагируют только на понравившуюся женщину. — Выдал я ей прописную истину.

Она снова покосила на меня, точнее на то, что было ниже пояса. До меня вдруг дошло. Вот я идиот! У нее был только один сексуальный опыт и тот (спасибо мне) неудачный. В этом плане она совсем еще ребенок и мыслит какими-то странными стереотипами, навязанными непонятно кем.

— Я тебе сейчас не могу нравиться, как женщина. — Вдруг уверенно заявила любовь всей моей жизни.

Теперь у меня и глаза на лоб полезли.

— Почему? — Выпалил.

— Потому что я беременная. — Уверенно заявила она. — У меня живот большой. — Еще и пальцем в этот самый живот ткнула.

Я почесал щетину. Блин. Надо было спросить у Вики, как действовать в такой ситуации. Но ведь полчаса назад я и подумать не мог, что дойдет до этой самой ситуации.

— Почему ты решила, что я могу тебя не хотеть из-за живота? — Решил поинтересоваться.

Олька как-то раздраженно посмотрела на меня.

— Ну…. Ты и до живота меня не хотел…. — Пожала она плечами.

Я офигел. Да блин я спать не мог, потому что мне такое снилось… с ней в главной роли.

— Я не хотел? — Прошипел. Год мучений. А я ее, оказывается, не хотел? — Да ты несовершеннолетняя была! — Постарался не повышать голос.

Эта невозможная… девушка нахмурилась.

— А что, это как-то включается в день наступления восемнадцатилетия? — Кажется, этот вопрос ее действительно заинтересовал.

Я рот открыл, чтобы возмутиться. А потом закрыл. Блин, надо было ей еще тогда все начать рассказывать, подготавливать, так сказать…. А я лоханулся. Орал на нее и вообще, всячески вызывал неприятные эмоции. Дебил.

— Оль, я тебя хотел. Сразу. — Вздохнул. — И сейчас тоже.

По взгляду понял, что не поверила. Твою мать! И что теперь делать?