Глава 18

Ольга

Запах гари до сих пор щекотал ноздри. Фу, гадость какая. Хорошо, что Лика сразу дым заметила. Да и пожарные системы вовремя сработали. И хорошо, что в здании Артем оказался, он быстро сориентировался, схватил огнетушитель и за несколько секунд потушил полыхнувшую дверь. Хотя сама дверь сделана из какого-то металла, советской закалки. У Насти есть подозрение, что из титана. Но это не горючий металл. Поэтому у нас появилось предположение, что дверь перед поджогом чем-то горючим облили.

А потом…. Потом позвонила Марья и рассказала о том, что дом Толика тоже подожгли. Но они его с Колькой, которого она забрала из школы, чтобы отвезти домой, успели потушить. А еще Николай заметил незнакомую машину неподалеку и запомнил ее номера, пока Машка автомобильным огнетушителем угол дома поливала, а потом нашла лопату и еще и землей забросала все. Благо все дома пропитаны огнестойкой пропиткой, которой не страшны такие локальные пожары.

В общем, Машка сейчас изо всех сил пыталась засечь незнакомую машину, Евгений Лаврентьевич, которого вызвала Лика, устроил план-перехват, все мужики (кроме Веньки) в панике собрали нас всех вместе с детьми в доме бабы Нюры, а сами постоянно бегали то в дом, то из дома, пытаясь подавить собственные истеричные настроения. Только сейчас я поняла, насколько у меня Гарин адекватный. Хотя….

Я слышала, как ему позвонил Евгений Лаврентьевич (сама я побоялась), и объяснил ситуацию. Все-таки наш с ним дом тоже поджигали. И именно около нашего дома Ликин отчим разместил с десяток солдат и к именно к нему дядя Гек вызвал знакомого следователя.

— Оль. Ты главное, не переживай. Все хорошо будет. — Рядом сидела Таня, у которой хмурый Артем отобрал дочь и теперь бегал с ней по гостиной.

— Я не переживаю. — Повторила в который раз. — Мне нельзя переживать.

— И правильно. — Встряла баба Нюра, которая заваривала третий чайник травок. — Пусть мужики нервничают, им для сердечной мышцы полезно. А мы сейчас чаек попьем и успокоимся. — Она плеснула мне в кружку чай и подвинула поднос с пирогами. — Ты ешь. Худа до чего…. Прямо как я, когда с Игнашкой ходила. Худым тяжко ребенка таскать. На Татьяну вон глянь, ей даже мужик дитятку не доверяет. — Хихикнула она.

— Зато Денька со мной много времени проводит. — Не согласилась Таня.

— Тоже не доверяет? — Удивилась старушка. Мы все хмыкнули. — Знаете, я чего думаю. Пусть эти вредители-пироманы лучше солдатикам Женькиным попадутся, а то я что-то за них переживать начала. Машка ж без тормозов. Прибьет ненароком, а потом скажет, что они такие и были. Аки Христос на кресте.

— Ба, ну что ты такое говоришь? — Возмутилась Анжелика. — Машка вполне себе вменяемая.

Анна Николаевна окинула внимательным взглядом внучку и покачала головой.

— Ты вообще молчи, Столыпин в юбке. Машка у нее вменяемая. Хуже только, если они Веньке попадутся. Или Польке егошней. У нее-то послужной список похлеще Машкиного будет. — Задумчиво добавила она. — Хотя Марья и людей заживо пекла… в металлической коробочке…. — Баб Нюра покосилась на Киру, которая сейчас кормила одного из двойняшек.

— Бабуш, прекрати девчонок пугать. — Отмахнулась Лика, поглаживая по спинке сидящего на ее коленях Женьку-младшего.

— Я и не пугаю. — Она поставила перед внучкой тарелку с жареной картошкой, которую ее правнук тут же оценил и принялся таскать в рот руками. Анна Николаевна окинула малыша любящим взглядом и снова зашуршала по кухне. — Напугаешь вас, как же. Одна другой хлеще. Тут впору мужиков ваших жалеть да перекрещивать их при встрече, как мучеников. — Проворчала она. — Андрюшенька, внучок. Айда кушать. Умаялся бедненький. Не кормят тебя дома-то, поди. — Принялась она звать из комнаты Анжеликиного мужа.

Мы переглянулись и захихикали, несмотря на то, что общая ситуация совсем к смеху не располагала.

Толик приехал очень быстро. Я даже переживать начала, что он слишком быстро гнал машину. Погода-то весенняя, слякотная.

Он, едва вошел в дом, сразу подлетел ко мне и принялся ощупывать руки, ноги, живот….

— Ты…! Что…? Как…? — Очень содержательно спросил он меня.

— Я в порядке. — Перехватила его руки. — Дочь тоже. Успокойся.

Он кивнул, но лихорадочный блеск в глазах подсказывал, что ни о каком спокойствии не могло быть и речи. Меня жадно поцеловали и, наконец, отпустили. Толик убежал в комнату, чтобы поговорить с Ликиным отчимом и чуть не смел с дороги возвращавшуюся на кухню Вику.

— Ну, елки! Даже пройти негде. — Проворчала та, приземляясь на табурет.

— Ну, что? — Мы все наклонились к ней.

— Артур сказал, что Машка их засекла, скрутила, сделала внушение. Привезет минут через двадцать. — Она покосилась на меня и понизила голос. — Кажется…, я не совсем поняла, конечно…. Артур не особо что-то сказал…. Но, вроде бы, это родители Толика. — Проговорила она как-то виновато.

Из комнаты послышался отборный мат в исполнении отца моего ребенка. Видать, Толик только что тоже узнал об этом. Поднялась и поковыляла в импровизированный штаб. А что делать? Сейчас накрутит себя, потом его не успокоить будет. Потерла спину. Что-то поясницу тянуть начало. Никак седалищный нерв отсидела. Это мне про такое еще полчаса назад Анна Николаевна рассказывала.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Толь, ты, главное, не нервничай. — Повторила я так задолбавшую меня саму за вечер фразу. — Сейчас разберемся и все хорошо будет.

Он рвано выдохнул.

— Хорошо уже не будет. Они все сделают теперь, чтобы жизнь мне испоганить. Не знаю, что плохого я им сделал, но они именно меня считают виноватым во всем. — Признался он потерянно.

Обхватила его за талию и прижалась, насколько позволял живот. Я не понимала его родителей. Мама меня всегда любила и называла самым большим подарком, хотя сейчас мы с ней ведем себя больше, как подруги. Отчим всегда поддерживал. Дедушка с бабушкой обожали. Дядя Гек всегда оберегал. А тут у меня появился мужчина, лучший на свете для меня, которого не ценили собственные мама и папа. Обидно за него до слез.

— Но я же тебя люблю. — Чуть отстранилась и заглянула в синие глаза. — И дочь тоже уже любит, и….

— Я, наверное, буду плохим отцом. Я же не знаю, как правильно….

— Глупости не мели. — Нахмурилась. — Ты будешь лучшим отцом в мире. — Я вздохнула. — Или мы тебе уже надоели? — Решила взять его на «слабо».

— Дурочка. — Он укоризненно на меня посмотрел и обнял за плечи.

Не знаю, сколько мы так простояли, но мимо нас протиснулся Артур, который бросил короткое.

— Приехали!

Наскоро собравшись, мы почти все высыпали на улицу. Хотя Толик был против того, чтобы я выходила, но я все-таки не удержалась от любопытства посмотреть на его предков.

Машка уже вытащила из машины двух человек: мужчину и женщину. Руки она им чем-то стянула, а вот рот заткнуть не догадалась.

— По какому праву ты на нас напала? — Орала женщина на всю деревню. — Я буду жаловаться на этот произвол! Вы все, кто такие? — Завизжала она уже в нашу сторону и неожиданно замолкла, уставившись на Толика.

Мужчина так же молча смотрел на него. Даже обреченно как-то. Я пригляделась. Мда, Толик явно в папу. Высокий, красивый…. Лишь цвет глаз другой, темный. А вот у женщины как раз-таки оказались синие глаза.

— Сын, ну-ка прикажи, чтобы нас отпустили. — Отмерла, наконец, мама Толика.

Гарин брезгливо передернул плечами и спросил.

— Зачем, мам? — Спрашивал он не о ее просьбе, всем это было ясно.

И если его отец еще совестливо отвел глаза, то мать вздернула подбородок выше.

— Что, зачем? — Резко переспросила она.

— Зачем эти поджоги? — Нашел в себе силы пояснить их сын.

Я же вцепилась в его руку, стараясь оказать ему хоть какую-то поддержку.

— А это не мы! — Настолько быстро ответила его мать, что всем стало ясно: они.

Машка, не удержавшись фыркнула и начала рассказывать, что накопать успела.

— Их два дня назад под залог выпустили. Они где-то деньги нашли, чтобы заплатить. И сразу сюда. Я их почти у границы области поймала. Улепетывали, как миленькие. А все почему? Потому что это не они решили родного сына вместе с его молодой семьей сжечь! — Начала глумиться она. — И это не в их машине я нашла канистру с керосином. Только вот они реально просчитались. Все дома сделаны из негорючего материала. А контора вообще кирпичная. А знаете какой он, дореволюционный кирпич? В воде не тонет, в керосине не горит….

Кажется, до Гариных-старших дошло, что отпираться бесполезно.

— Толик, быстро скажи им, чтобы нас отпустили. — Вновь приказала его мать, подергав руками, когда два солдата встали по обе стороны от нее, оттеснив от более молчаливого мужа.

— Нет. — Покачал головой Гарин. — Я этого по горло наелся. Расхлебывайте теперь сами последствия за свои действия.

— Ах ты! Яночку посадил, теперь и нас упрятать хочешь? Да как ты смеешь! Мы твои родители! Быстро отпускайте нас! Я тебя еще заставлю доченьку вытащить из застенок! — Разоралась его мамаша (по-другому язык не поворачивался ее назвать).

— Вообще-то, у меня уже своя семья. — Толик притянул меня ближе к себе. — Но вас это больше не касается.

— Что-о? Ради какой-то приблудной девки? — Женщина начала задыхаться от чистейшего возмущения. — Да она ж гулящая! Неграмотная еще поди! Да у нее ж на роже написано, что ребенок не твой! — Я тут же прикинула, как такое может на роже отражаться…. — Да и кто от тебя забеременеет? И вообще, мы с папой давно хотели тебе сказать одну неприятную новость. В общем, ты — бесплодный!

Вот тут я не удержалась и захохотала. И от общей абсурдности ситуации. И от того, что Толик-то, оказывается, бесплодный. Рядом прыснули девчонки. Тоже, видимо, поняли шутку.

— Забирайте их. — Отмахнулся Толик и тоже улыбнулся, первый раз за последнее время.

Солдаты тут же повели его родителей к услужливо подогнанным бобикам.

— Да как ты смеешь? — Заорала она во все горло. — Да ты…. Ты никто! Вообще никто! И не станешь никем!

Вот тут я смеяться перестала.

— Никто — это вы. А ваш сын — самый лучший мужчина в мире. — Высказалась, сделав шаг вперед.

— Да ты…! — Полетела в меня уже нецензурная брань.

— Ой! — Пискнула я, почувствовав, как по ногам побежали горячие ручейки. Я же не нервничала, вроде.

— Что? — Толик тут же подскочил ко мне.

— Воды отошли. — Шепнула я и закусила губу.

Я ожидала чего угодно, но не того, что Толик повернется к еще не рассаженным по бобикам родителям и прошипит.

— Убью!

— Слышали? — Радостно заорала его мать, решившая, что она вывела сына из себя. — Собственный сын такое матери говорит….

— Толь, — подергала его за рукав, пытаясь собраться с мыслями. — Толь, поехали в больницу. — Попросила. — Нам же до города надо….

Он так же резко развернулся ко мне, коротко прижался щекой к макушке и легко поднял меня на руки. Осмотрелся.

— Так, давай ее ко мне в машину. — Сориентировалась Машка. — Яшка сейчас на твоей съездит к вам домой, заберет все необходимое и догонит нас. — Она кивнула Хохрикову, залезла в карман пиджака Гарина и выудила оттуда связку ключей.

— А я за Коленькой пригляжу. — Добавила Анна Николаевна, выцепив взглядом растерянного мальца, который не знал, за каким из родителей броситься. — А то тут такие страсти. Проголодался, поди, Коленька.

Таким нервным Гарина я никогда не видела. Оно и понятно. Стресс от того, что вычудили его родители, переплелся с нервяком из-за того, что я придумала экстренно рожать.

— Толь, все хорошо. — Погладила его по щеке, пока Машка на разрешенной скорости и аккуратно объезжая все ямки, везла меня в город. — Мне совсем не больно. — Больно и правда пока не было.

Гарин скрипнул зубами и тряхнул головой.

— Олька моя. — Процедил сквозь зубы. — Корсарова, блин…. Жениться не успел. — Пробормотал он абсолютно бессвязно.

— В смысле? — Напряглась я. Что он там еще себе придумал? — Толь, ты о чем?

Я старалась игнорировать редкие спазмы внизу живота. Докопаться до истины сейчас было куда важнее.

— Замуж тебя хотел позвать. — Вздохнул он. — А теперь ребенка по суду придется на себя записывать. — Пожаловался. — А ведь уже документы на регистрацию начали готовить. Через неделю бы и свадьба была.

У меня возникло ощущение, что Толик мозгом поплыл. Или я совсем мыслить перестала, ибо ничего не поняла.

— Ясно. — Встряла Марья. — А документы не старый знакомый Гека готовил? — Спросила она.

— Он. — Вдруг вскинулся Гарин.

— Мгм. — Машка, не отрывая взгляда от дороги, быстро набрала какой-то номер и поставила телефон на громкую связь. — У нас ЧП! — Проорала она, едва трубку взяли. — Надобно Гарина и Корсарову через полчаса в перинатальном центре встретить так, чтобы и Корсарова уже Гариной была! — Обрадовала она человека на другом конце трубки.

— Ясно. — Совсем невесело ответила трубка и звонок прервался.

— Правда, я лучший переговорщик? — Гордо заявила Догилева, выпятив то, что у женщин считается грудью.

— Ты-то его откуда знаешь? — Проворчал оживившийся Толик.

— А он меня, было дело, на ручках носил. Кобель. И это при живой жене. — Вновь начала глумиться Машка, искоса поглядывая на меня. — Оль, доедешь?

— Должна. — Ответила дрогнувшим голосом.

До меня только что дошло, что меня, вот примерно в данный момент…, замуж выдают на официальном уровне. Кажется, я начинаю нервничать.

— Я хотел все по правильному сделать. — Пробормотал Толик, отняв от меня одну руку и полез во внутренний карман пиджака. — Но…. Ты за меня ведь выйдешь? — Он вытащил бархатную коробочку и протянул мне. И столько неуверенности было в его голосе, что я, пережив еще один спазм внизу живота, согласно кивнула.

— Выйду. — Улыбнулась и взяла коробочку в руки. Открыла. — Часики! — Радостно взвизгнула, увидев изящное произведение искусства на бархатной подушечке. Все такое цветочное и воздушное….

— Как часики? — переполошился Гарин и заглянул в коробочку. — Гмм, действительно, часики. Он тут же принялся рыться в остальных карманах, в то время, когда я уже выудила это лепесточное чудо и принялась искать застежку. — А, вот, — теперь мне в руки положили еще одну коробочку. Уже открытую.

— Ох, — я замерла, разглядывая кольцо. Вроде бы с виду простое, но стоит приглядеться и…. — Какое красивое.

Пока я любовалась кольцом, Толик благополучно нацепил мне на запястье часы. Затем, на моем безымянном пальце появилось кольцо.

— Ну, горько, че! — Громко гаркнула Машка, все так же внимательно смотрящая на дорогу.

Но, едва я потянулась к губам то ли жениха, то ли уже мужа, как меня скрутил первый сильный спазм. Я задержала дыхание и зажмурилась.

— Оля! — Переполошился Толик.

— Блин, — занервничала Машка. — Ты это, потерпи. Не вздумай рожать! Минут пятнадцать осталось.

Я истерично хихикнула. Легко сказать, потерпи. Как тут терпеть-то? Толик еще кому-то звонил (в больницу, что ли), даже на кого-то орал, но это прошло мимо моего мозга. Я старалась задерживать дыхание и не стонать, когда схватывало особенно сильно, потому что Толик от этого нервничал еще сильнее.12727c

— Приехали! — Оповестила нас Машка и первой выскочила из машины, едва та остановилась.

Нас уже ждали. Несколько человек в халатах выкатили каталку, на которую меня уложил Толик. Вот только далеко меня не увезли. К Гарину подошел человек в дорогой одежде и протянул ему бумаги. Толик быстро одолжил ручку у одного из сотрудников больницы и расписался. Затем, протянул бумагу мне и ткнул пальцем в то место, где мне нужно было поставить автограф. Я урвала момент между схватками и быстренько черкнула там, где надо.

— Поздравляю. — Услышала краем уха, когда меня уже завозили в больницу.

В каком-то коридоре меня перегрузили на другую каталку и куда-то снова повезли. Толик пихнул бумаги Машке и поторопился за мной. Ой, черт! Опять больно. Я старалась задерживать дыхание и просто терпеть. Мама, когда я спрашивала ее о родах, сказала, что это самое главное. Кроме терпения и компетенции врачей в родах мало что другое играет роль. Вот я и терпела. И на врачей надеялась тоже. И на Толика.

В предпоследних дверях его остановили, сказав, что дальше нельзя. Гарин остался скандалить, а меня повезли дальше. Я пыхтела и страдала молча, сжимая зубы. Меня быстро переодели в некое подобие халата и определили уже на третью лежанку в небольшой палате.

— Та-ак, кто тут у нас? — В палату вошел уставший врач и тяжело вздохнул. — Корсарова, у вас же срок еще не подошел. Вы чего удумали рожать сегодня?

— Гарина уже. — Выдавила из себя, свернувшись калачиком от сильнейшего спазма.

— А, ну это меняет дело. — Хмыкнул он. — Если Гарина, то можно и сегодня рожать. Давай-ка тебя осмотрим.

После осмотра доктор нахмурился.

— Через полчаса ждем полного раскрытия. Быстро слишком. А еще плод у вас не маленький, так что придется потрудиться. — Предупредил он меня.

— Ребенок. — Вновь скрипнула зубами.

— В смысле?

— Не плод, а ребенок. — Выдохнула, откинув с лица прилипшие волосы. — Дочь!

— Огрызаетесь? Это хорошо. Злые мамочки рожают быстро и безболезненно. — Кивнул он своим мыслям.

Вне палаты послышался шум и в помещение ворвался Толик в какой-то голубой униформе. Сразу же подскочил ко мне.

— Ты как? — Вгляделся он в мое лицо.

— Терпимо. — Попыталась улыбнуться.

— Я буду рядом. — Он погладил меня по голове.

— У вас заплачено за партнерские роды? — Нахмурился доктор.

— Сейчас платится. — Буркнул Толик, не отвлекаясь от меня. — Я никуда не уйду, если не хотите драки.

Врач вопросительно посмотрел на меня. Я кивнула. Это его право, как второго родителя. Хочет, пусть присутствует. Я, конечно, переживаю за его состояние, но за свое я переживаю куда больше. А мне комфортнее, когда рядом со мной родной человек.

Ко мне подцепили какие-то аппараты, чтобы отслеживать ход событий и здоровье ребенка. Считали схватки. Несколько раз просили выйти рычащего на всех мужа. Я видела, что ему плохо от того, что мне больно. И… до меня только что дошло, как же он меня любит. И дочь любит. И не бросит нас никогда, потому что…. Потому что сейчас он смотрел на меня так, как на весь мир. И его руки тряслись от страха за нас.

— Тужьтесь! — Заорал на меня врач, когда меня скрутила особо сильная схватка.

— Уй-ё-о-о-о! — Проорала тоже во весь голос.

А потом как-то так хорошо стало. Легко и не больно почти. И ребенок где-то неподалеку закричал. И Толик, здоровый взрослый мужик, вдруг тихо разрыдался, закусив губу. Не выдержала все-таки нервная система.

— Люблю тебя. — Прошептала потрескавшимися губами.

Думала, что в этом шуме не услышит. Услышал. Растер слезы по щекам и улыбнулся. Счастливо так.

— Люблю. — Тоже прошептал одними губами.