Глава 6

Ольга

Сбежал. И я не знала, радоваться мне или плакать. Меня даже не задели причитания медсестры о несъеденном ужине. Когда она вышла я все-таки разревелась. Не могла чего-то реального попросить? Он, наверное, подумал, что я издеваюсь над ним. А я действительно хочу. Можно даже без хлеба и сала. Просто огурчик. В Германии нормальных было не купить. Да что там…, там даже квашеной капусты не было. Я вчера дома первый раз за полгода нормальные пельмени поела. А вот от яиц с сосисками меня теперь воротит.

От слез меня отвлек звук телефона, пискнувшего где-то у двери. Подняла голову и нашла взглядом у стены свою сумку. И пакеты какие-то. Поплелась к ним. Из первого попавшегося пакета вытащила халат, в который меня можно было завернуть два раза. Еще порылась. Полотенце, тапочки и… записка от дяди Гека.

«Толик за тобой присмотрит. Советую сказать ему правду».

Правду? Это что же, я должна ему сообщить: «Извини, но я тебя пьяного тогда почти изнасиловала, но не до конца, потому что мне стало больно, а потом тест показал две полоски, так что поздравляю со скорым пополнением?» Да ни один нормальный мужик в своем уме в такое не поверит. Тем более Гарин! Он же красивый…, и бабник. Да его каждая вторая, наверное, пыталась ребенком привязать. Я бы полгода назад сама в такое точно не поверила. Но вот она я, столкнулась с такой неоднозначной ситуацией и теперь не знаю, как разрулить.

Вздохнув, прихватила с собой вещи и отправилась в санузел переодеваться. Сняла платье и колготки, набросила халат, надела тапочки (кстати, моего размера), умыла заплаканное лицо и немного выдохнула. Выглянула в палату. Никого нет. Подобрала свою сумку, села на кровать и принялась искать телефон. Нашла, но вот только поздно. Зарядка закончилась. Черт, там мама, наверное, с ума от беспокойства сходит. Ну…, в ее понимании. Или она догадалась дяде Геку позвонить и спросить, где я? А дядя точно знает, иначе записки бы не было. И почему я не догадалась взять зарядку? Да потому что не рассчитывала надолго задерживаться в этом городе. Я сейчас уже должна была быть дома, а не в больнице.

Я прекрасно знала, что о такой роскоши, как отдельная палата, Гарин позаботился. Врач мне популярно объяснил, что ее оплатил «папаша». Я тогда чуть второй раз в истерику не скатилась. Дура! Погладила живот и, почувствовав шевеления ребенка, облегченно выдохнула. Это ж надо такое учудить? На таком сроке так бегать, а потом так перенервничать. Когда Толик увидел мой живот, думала, что умру на месте от страха. Я очень боялась увидеть его презрительно-брезгливый взгляд. Но он тогда казался настолько ошарашенным, что я так и не поняла, как он отнесся к моей беременности.

И тут, в палате, тоже не поняла. Но брезгливости в его взгляде не было никакой. Скорее, задумчивость и растерянность. Возможно, непонимание, где я такой живот подцепила. Знал бы он….

Я снова свернулась на кровати калачиком и постаралась успокоиться. Неважно, что обо мне думает Толик Гарин. Вряд ли он догадывается, что это его ребенок. Как только меня выпишут из больницы — я тут же уеду домой. А там у отчима переезд в Москву будет. Переедем и все всё забудут.

Пока лежала и думала, дверь в палату открылась, и вошел взъерошенный Толик. Я тут же вскинулась.

— Не нервничай. — Он остановился посреди палаты и настороженно уставился на меня. — Я еду принес. — Он выставил перед собой пакет.

— Еду? — Мой мозг активно пытался понять, почему он не уехал домой.

— Ну да, — он плавно шагнул ко мне. — Ты же хотела бутерброды.

Я кивнула и спустила с кровати ноги. Рот тут же наполнился слюной. Нормально я в последний раз ела утром дома. А сейчас уже почти ночь. Кстати, как его в больницу пустили?

Пока размышляла, Гарин сбросил с себя пальто и оставил его на полу. Прошагал к тумбочке, открыл пакет и… вытащил два контейнера с бутербродами. С настоящими. Черный хлебушек, огурчики и сало. Не дожидаясь разрешения, открыла один из контейнеров и трясущимися руками достала вкусняшку. Чуть слюной не захлебнулась, когда кусала.

— Ммм, — не утерпела и застонала. Как же это вкусно! Обалденно просто.

— Съедобно? — Усмехнулся Толик, глядя на меня каким-то… тоже немного голодным взглядом. Тоже есть хочет?

— Мгм, — кивнула головой и снова впилась зубами в бутерброд.

Пока я жмурилась от гастрономического блаженства, Гарин открыл еще один контейнер….

— Селедка! — Взвизгнула я, прямо пальцами подхватила кусочек и положила сверху обгрызенного многослойного лакомства. Толик как-то странно меня рассматривал, пока я пыталась прожевать огромный кусок, который откусила.

— Никогда бы не подумал, — пробормотал он и покосился на тумбочку, где лежала еда.

А я доела предпоследний бутерброд, икнула и поняла, что наелась. Гарин все так же с интересом наблюдал за мной.

— Еще чего-то хочется? — Спросил, когда я больше ничего не взяла. Я покачала головой и снова икнула. Все-таки всухомятку столько слопала. Толик достал из пакета сок, налил его в принесенную им же кружку и протянул мне. — Пей.

Послушно взяла кружку и отпила. Ммм, яблочный. Вкусно, но в меня действительно больше ничего не влезет.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍- Спасибо. — Пробормотала, поставив кружку обратно на тумбочку.

Гарин почему-то нахмурился.

— Ты очень мало ешь. — И так грозно свел брови, что я, видимо, должна была напугаться.

— В меня больше не влезет. Сам ешь. — Я не хотела позволять на себя давить.

Если честно, то еще тогда, когда увидела его на эскалаторе, подумала, что он как-то похудел и осунулся. Нет, от этого он не перестал быть красивым, просто… просто он стал выглядеть серьезнее. И старше немного.

Он снова залез в пакет и вытащил еще один контейнер.

— Вот, еще попробуй. — Сунул его мне в руки. Вздохнув, открыла. Оливье. Разочарованно шмыгнула носом. С виду ну очень все вкусное, но куда я это впихну, если не лезет…? — Ты чего расстроилась? — Замер он около меня.

Блин, он меня сейчас дурой посчитает. Как ему объяснить очевидную для меня вещь.

— Я наелась, а салат наверняка вкусный…. Пропадет же. А в меня точно ничего не влезет и….

— Ясно. — Он забрал контейнер обратно, достал из того же пакета ложку, сел на пол ряжом с кроватью и принялся есть. И последний бутерброд с тумбочки утянул. Если честно, то мне тут же полегчало. Что-то нервы у меня совсем никуда не годятся. Умом я прекрасно понимала, что это гормоны бушуют, заставляя чутко реагировать на малейшие изменения, но ничего поделать с этим не могла. — С утра ничего не ел. — Признался мне Гарин, когда поймал меня за разглядыванием его. Ненавижу, когда он белые футболки с джинсами носит. Выглядит, как кинозвезда, и все слюни на него пускают.

— А меня ругал. — Ответила я.

Он пожал плечами, доел то, что было в контейнере, убрал все в пакет и уставился на меня. Я вся подобралась. Чего он так на меня смотрит?

— Ты беременна. — Вдруг сообщил он мне.

Не спросил, не констатировал, а именно сообщил. Я растерянно перевела взгляд на свой живот, обтянутый тканью халата.

— Я знаю. — Кивнула.

Он сжал челюсть и тоже посмотрел на живот. Ребенок выбрал именно этот момент, чтобы слабо пнуть меня. Я резко прижала руку к нужному месту.

— Можно? — Вдруг спросил он меня.

Я сначала не поняла, о чем он спрашивает. А потом, когда он встал на колени и протянул ладонь к моему животу, вообще дышать перестала. Но «общение» ребенка с его отцом прерывать не хотела. Да и морального права такого не имела. Пусть он и не знает, но все-таки….

Я вздрогнула, когда почувствовала тепло его ладони через ткань халата. Но, мужчина этого, кажется, не заметил. Мягко погладил живот и просто прижал ладонь, к чему-то прислушиваясь. Ребенок тут же пнул его по ладони.

— Ох, — он резко отдернул руку. Как-то смешно и недоуменно на нее посмотрел и… вернул на место. — И часто так?

— Все чаще. — Я перевела дыхание.

Он, не отрываясь, смотрел на мой живот. А меня начало потихоньку отпускать. Не знаю, что там будет дальше, но сейчас мне нравилось то, что я вижу.

— Кто там? — Спросил он.

В каком смысле?

— Ребенок. — Ответила. Он же это понимает?

Гарин вскинул голову и насмешливо посмотрел мне в глаза.

— Мальчик или девочка? — Приподнял он бровь.

Вот я дура. Не сообразила сразу, о чем он говорит.

— Не знаю. — Пожала плечами, но объяснить, что УЗИ делала только один раз и только для подтверждения беременности, не успела. В палату заглянула медсестра. Оценив картину, она зашипела.

— Вы чего не спите? Мамочке отдыхать нужно. Все отделение уже спит, а у вас одних горит свет. — Принялась отчитывать нас она.

Я тут же отстранилась от Толика и послушно залезла под одеяло. Он тоже не стал спорить и устроился, сидя на полу рядом с кроватью.

— Ты собрался спать на полу? — Нахмурилась я.

— Да, — ответил он.

Я немного беспомощно посмотрела на стоящую в дверях женщину.

— Зав отделением запретил его выгонять. — Развела она руками.

Ясно. Подкупил, значит.

— А, может быть его в другую палату, где кровати есть? — Предложила я.

— Что ты, девочка. — Отмахнулась медсестра. — У нас все отделение занято.

Я вздохнула.

— Тогда, кровать где-нибудь взять еще одну….

— Говорю же, все занято. Эта палата в резерве была, и ту вам отдали. — Развела она руками.

И что теперь? Он всю ночь сидеть на полу будет? Как собака?

— Гарин, езжай домой. — Попросила, чуть не плача.

— Нет. — Он упрямо покачал головой.

— Тогда к Догилевым на квартиру. — Вспомнила я и о таком варианте.

— Нет. Я тебя не оставлю одну. — Заявил он, всем своим видом показывая, что с места не сдвинется.

Я готова была разреветься от бессилия. Да что он, не понимает что ли, что так нельзя. Устроил тут….

— Так, а вы на одной кровати не поместитесь? Не шибко ж широкие. — Женщина подошла к кровати, дернула небольшой рычажок и с боку появилась мягкая… панель, сделавшая кровать шире на четверть. — Ну вот. — Она расправила простыню. — Теперь точно влезете. А теперь спать, а то ругаться буду. — Пригрозила она пальцем и вышла из палаты.

А я сидела и не знала, как….

— Я на полу посплю. — Видя мою нерешительность, отозвался Гарин.

Во мне тут же вспыхнуло возмущение. Он что, хочет, чтобы я себя виноватой завтра чувствовала? Или совсем за человека не считает?

— Нет уж. — Подвинулась ближе к противоположному краю. — Ложись. — Похлопала по простыне.

— Оль, я….

— Ложись, сказала. — Поджала губы.

Он медленно поднялся, облизнул нижнюю губу и сел на край кровати. Потом вновь соскочил с нее.

— Свет выключу. — Пояснил он.

Я кивнула. Через пять секунд в палате стало темно, и я немного расслабилась. Легла на бок, спиной к нему и стала ждать. Легкий стук показал, что он сбросил обувь, и сразу же лег, прижавшись грудью к моей спине через одеяло.

— Одеялом укройся. — Посоветовала.

— Я так….

Я тут же вскинулась.

— Гарин, не нервируй меня! — Возмутилась.

Он тяжело вздохнул (как будто я ему какие-то невыполнимые задания давала), действительно залез под одеяла и прижался ко мне уже без шерстяного барьера. Тонкая ткань халата и его футболка мне почему-то совсем не мешали. Толик немного поерзал, пытаясь уместиться на узком участке, и водрузил свою ладонь на мой живот.

— Я просто положу. — Предупредил он меня.

Я не ответила. Я уже засыпала, качаясь на тягучих теплых волнах, и старалась урвать от этого момента максимум. Мне впервые за прошедшие полгода было так хорошо, что только сейчас, на этой узкой больничной кровати, рядом с этим мужчиной, который рвано дышал в мою макушку, я почувствовала, что наконец-то оказалась дома.

Утром я проснулась от того, что Гарина не было рядом. То есть, совсем. Даже в палате не было. В то, что он сбежал навсегда, уже не верилось. Вчера он вел себя абсолютно не так, как мужичина, который хочет сбежать. А вот в том, чего он хочет, я вообще не разобралась. И в себе умудрилась запутаться. Я-то теперь чего хочу?

Поднялась с кровати, но еще и шага не успела ступить, как в палату заглянула вчерашняя медсестра.

— Выспалась уже? — Она добродушно усмехнулась. — Так, держи емкость. Анализы сдашь. Ничего не ешь, тебе еще кровь сдавать. И чего вас таких маленьких рожать-то тянет. — Я рот не усела открыть, как она добавила. — Хотя, чего уж там, мужик, вон какой видный у тебя.

Пока пыталась сформулировать хоть что-то, она уже вышла из палаты. Пожав плечами, отправилась в санузел. Помывку и сдачу анализов никто не отменял. И вроде бы делала все быстро, а все равно, выйдя из маленькой комнатки, очутилась в центре скандала.

Гарин на повышенных тонах о чем-то разговаривал со вчерашним врачом.

— Поймите, кровь берется на голодный желудок. — Увещевал доктор.

— Вы сами говорили, что ей нужно набрать вес. — Парировал Толик.

— Но не в ущерб лечению. Если вы так переживаете, то я сейчас же пришлю процедурную сестру сюда, и она возьмет кровь. — Настаивал доктор.

— Я дойду до кабинета. — Встряла я и оба мужчины повернулись ко мне.

— Тебе нельзя много двигаться. — Нахмурился Гарин.

— Вообще-то, нервничать ей нельзя еще больше. — Напомнил врач.

— Я дойду. — Заупрямилась я.

Ровно через четыре минуты, когда мы все же добрались до процедурного кабинета, Толик наорал еще и на медсестру за то, что она долго рассматривала мои бледные тонкие вены. А после у нее так руки затряслись, что кровь пришлось брать самому заведующему отделением.

И когда мы вышли из кабинета, у дверей которого стояла очередь из рожениц, оказалось, что у одной женщины отошли воды. И виноват в этом был Гарин, крики которого все услышали. Укоризненно посмотрела на него и поплелась в палату. Чего он такой нервный? Я привыкла к тому, что мои вены приходится искать. Так всегда было. Чего орать-то?

Оказалось, что он переживал о том, что завтрак остынет. Утром он уехал на квартиру к Догилевым, где напек сырников. Хотел, чтобы я их теплыми поела. Вот, почему он такой, а? Меня, возможно, сегодня уже выпишут, как я домой поеду? Зачем он так делает? Спросить очень хотелось, но я пока не решалась.

После завтрака мне прикатили капельницу, так что пришлось еще час лежать под ней. Потом увели в кабинет УЗИ, где Гарин впервые увидел мой живот без одежды (мне было жутко стыдно) и долго на него смотрел. Даже во время процедуры не отрывался. Ровно до слов:

— Поздравляю, у вас будет девочка.

Я расстроенно вздохнула. В очередной раз. Так мальчика хотела, такого …., чтоб глаза папины. И вообще, таким красивым был бы…

— Девочка, это хорошо. — Пробормотал Гарин себе под нос, всё также, не сводя глаз с живота.

Вот бы ещё знать, что он имел в виду.