24. Воссоединение

Перевернувшись на другой бок, я посильнее укуталась одеялом и скрыла лицо от яркого утреннего солнца. Тело ныло и я ощущала жуткую слабость, но она была приятной. Скользящей по телу мелкими искорками, которые щекотали и тянули. Расслабляли. Впитывались в меня и отдавались теплом.

Немного поерзав, я закрыла глаза и попыталась более отчетливо уловить каждое ощущение, которое сейчас пробивало тело. Пыталась понять, что именно чувствовала, после моей первой ночи с Матиасом.

После того, как он сделал меня женщиной.

Ноги подрагивали и внизу живота странно и непривычно, но приятно тянуло и саднило. Те участки кожи, которые целовал Яагер, до сих пор пылали и я чувствовала каждое его прикосновение, будто руки Матиаса все еще были на мне.

Все это сплеталось с теми эмоциями, которые сейчас водоворотом скользили в сознании, делая меня взвинченной, но так же более живой. Будто бы впервые за прожитые годы дышащей полной грудью и смотрящей на все более яркими красками.

И дело было не только в близости с Матиасом, а в том, что она значила для меня. Отдавая ему себя, я мысленно убирала все стены, которые ранее ставила, боясь этих отношений. Теперь полностью доверялась Матиасу.

И, черт, мне не было страшно.

Я волновалась, но даже это волнение было хорошим. До безумия приятным.

Хотелось поскорее опять увидеть Яагера. До жути смущалась своих мыслей, но так сильно желала, чтобы он опять обнял и поцеловал. Прижал к себе и не отпускал.

От этих мыслей сердце забилось учащенно и я спрятала лицо, уткнувшись им в подушку. Правда, когда воздуха стало не хватать, я подняла голову и как раз взглядом скользнула по цветам, которые рано утром принес Матиас.

Ночью у нас было три раза. Последний — медленный. Долгий, но еще более чувственный. Пропитанный нежностью и жаром наших тел. Но, при этом, пропускающий по телу целые вихри из электрических разрядов, после которых я окончательно выбилась из сил и просто отключилась, но сквозь сон прекрасно чувствовала объятия Яагера. То, как он прижимал к себе. Оставлял короткие, но нежные поцелуи на моем лице.

Проснулась я еще до рассвета и в первые же мгновения поняла, что Матиаса не было рядом. Приподнявшись на ослабших руках, окинула взглядом домик и поняла, что Яагера вообще тут не было. Испугалась и очень сильно занервничала. Голову пробило самыми ужасными мыслями среди которых главными были те, в которых я понимала, что Матиас ушел. Добился желаемого и решил больше не тратить на меня время.

От понимания этого мне стало по-настоящему больно. Наверное, никогда в жизни я не чувствовала себя настолько паршиво, как в это мгновение и горечь, которая расползалась в груди, буквально душила. Топила в себе.

Кутаясь в одеяло, я встала на ноги и прошлась по домику, а потом села на кровать и закрыла лицо ладонями. Делала глубокие вдохи, но глаза все равно начало покалывать. Пыталась успокоить себя, но меня все равно буквально трясло.

От звука открывающейся двери, я сразу встрепенулась и подняла голову.

— Почему ты не спишь? — спросил Матиас, зайдя в домик. Посмотрев мне в лицо, он приподнял бровь. — Что-то случилось?

Даже не снимая куртку, он пошел в мою сторону, но я сама встала с кровати и, путаясь в одеяле, быстрым шагом подошла к Яагера и обняла. Буквально вцепилась в него, словно боялась, что он может вот-вот исчезнуть. От его куртки исходил сильный холод и растаявший снег обжигал обнаженную кожу, но все это сейчас шло незаметным фоном.

— Я подумала, что ты ушел, — я все еще дрожала и голос будто бы был не мой. — Мне… показалось, что ты решил оставить меня после…

Я не договорила. Вообще было не по себе произносить эти слова, но я не могла себя сдержать. Эмоции не просто бурлили. Они прямо рвали меня на части. Может, это потому, что после этой ночи я была особенно уязвимая и ожидала подвоха. Часть меня привыкла к плохому и на хорошее уже не надеялась.

— Я никогда тебя не оставлю, — Матиас сильнее укутал меня в одеяло и после этого обнял. Так холод его куртки не соприкасался с моей кожей.

Его объятия успокаивали и постепенно мне становилось легче.

— Грейс, посмотри на меня, — Яагер поддел пальцами мой подбородок и заставил приподнять голову. — Ты собралась плакать?

— Нет, — солгала, пытаясь отвести взгляд. Но моя ложь была настолько очевидной, что я не сомневалась в том, что Яагер в нее не поверил.

Он подхватил меня на руки, после чего сел в кресло, а меня усадил к себе на колени. Так еще труднее было спрятать взгляд, хоть и очень сильно хотелось это сделать. Сейчас мне было очень неловко.

— Я никогда не уйду, но, если бы я это сделал, ты должна была бы злиться, а не плакать.

Я разомкнула губы, но не нашла, что ответить, а Матиас, вновь меня обнял, после чего наклонился к моему уху:

— Ты слишком много сомневаешься в себе, а я не хочу, чтобы ты давала себя в обиду. Сейчас говорю не только про себя. Про всех. Когда мы вчера разговаривали про твоих родителей, я заметил, что ты, как должное принимала то, что отец тебя бил.

— Он волновался за Коена и думал, что я предаю семью.

— Не нужно, Грейс. Тому, что он делал, нет оправданий. Тем более, не думаю, что твой отец только тогда поднимал на тебя руку. Или я ошибаюсь?

Я против воли поерзала и все же отвела взгляд в сторону.

— Куда ты ходил так рано?

— Не переводи тему разговора. Грейс, пожалуйста, ответь на мой вопрос.

Я шумно выдохнула и некоторое время все еще сомневалась. Это была та тема, которую я не хотела затрагивать, но в итоге, пусть и с трудом, но кивнула.

— Бил. За плохие оценки, или, если я что-то делала не так. Но не сильно. Синяки почти никогда не появлялись.

Матиас провел ладонью по моей спине. Будто бы успокаивал, а я только в этот момент поняла, насколько сильно была напряженна.

— Никогда не ищи оправдание боли, которую тебе причиняют другие. Злись, когда с тобой поступают плохо. Если бы я ушел, оставив тебя тут одну, заслуживал бы я твоих слез?

Я вновь не знала, что ответить, а Яагер, прикоснувшись своим лбом к моему, опять скользнул ладонью по спине.

— Я сейчас скажу одну эгоистичную вещь. Я рад, что ты переживала из-за того, что я мог уйти. Годами я считал, что ты не будешь моей и, черт, я счастлив видя, что ты начинаешь отвечать мне взаимностью. Куда хуже было бы, если бы ты была рада моему уходу, — на губах Матиаса появилась еле заметная улыбка, которая веяла горечью. — Но видеть тебя подавленной и практически плачущей невыносимо, — он прикоснулся к пальцам той руки, которая была скована в гипс. Поднял ее и губами коснулся костяшек. — Я сделал с тобой то, что никогда себе не прощу. И ты не прощай, но дай мне искупить это и я всю жизнь буду доказывать, что больше не причиню тебе боли, но, если я опять поступлю с тобой плохо, не плачь. Ненавидь меня. Так же и с остальными. Никому не позволяй разбивать тебя. Обещаешь?

Я помедлила с ответом. Уже теперь не хотела ненавидеть Яагера, но так же почему-то не сомневалась в том, что он никогда не сделает мне ничего плохого. Поэтому кивнула:

— Обещаю.

Матиас своими губами прикоснулся к моим. Короткий поцелуй, но вызывающий буйствующий трепет. Я услышала звук расстегивающейся молнии и увидела, что Яагер открыл куртку и достал оттуда цветы. Розы. Видно, спрятал их туда от холода.

Я широко раскрыла глаза и, взяв цветы, сама потянулась к Матиасу, после чего поцеловала его. Прижалась к Яагеру, но момент был прерван громким стуком в дверь.

Оказалось, что пришел мужчина, который сдал мне этот домик. Он сказал, что вечером двое местных подростков ушли и до сих пор не вернулись, поэтому собиралась поисковая группа. Я тоже хотела пойти, но мужчина сказал, что для хрупкой девушки это не безопасно. Собирались только крепкие мужчины и парни. Тем более, приезжие обязательно должны быть с местными, чтобы и они не потерялись.

Матиас ушел помогать с поисками, а я еще долго ходила по домику, так как из-за волнения не могла найти себе места. Даже оделась и вышла на крыльцо. Пройдя на улицы поселка, встретила местных женщин и от них узнала, что ничего опасного нет. Местные подростки обладали слишком дерзким характером, но они привыкли к суровой местности и знают, что по темноте нельзя передвигаться. Можно только сильнее потеряться. Скорее всего они где-то спрятались на ночь, но на всякий случай выдвинулась поисковая группа. В таких случаях, во избежание возможных плохих последствий, медлить не стоило.

Я плохо оделась, поэтому пока была на улице, очень сильно замерзла и, вернувшись в домик, сразу скользнула под одеяло.

И вот сейчас лежала и согревалась. Думая про прошедшую ночь, чувствовала внутреннее тепло. Я действительно была счастлива, но волнение все так же не давало покоя.

Я очень надеялась, что с теми подростками все хорошо и переживала за Матиаса. Даже думать не желала о том, что с ним могло произойти что-то плохое.

В итоге, я решила не сидеть без дела. Понимала, что Матиас точно замерзнет, поэтому подумала, что стоит приготовить для него что-нибудь горячее и питательное. Например, суп.

Пока я доставала котелок, телефон, лежащий на кровати, зазвонил. Увидев, что звонил Ливен, я тут же ответила.

— Привет, Грейс, как у тебя дела? Все хорошо?

— Да. Я пока тут в поселке. Мы с Матиасом живем в одном из домиков.

— Так Яагер все же пошел за тобой.

— Что в колледже? Нас ищут? — спросила, только сейчас поняв, что из-за пропажи учеников могли собрать такие же поисковые группы и, возможно, сейчас многие мерзнут, пытаясь нас найти, пока я сама сижу в тепле. Мне стало не по себе и чувство вины пронзило сознание, но Ливен сказал, что пока что нашу пропажу не заметили. Видно, Яагер об этом позаботился.

Я вспомнила о том, что Джос звонил Матиасу. И, немного поговорив с Ливеном, пришла к выводу, что Джос тоже собирался прийти, но, в итоге не мог этого сделать. Джос смотрел за тем, чтобы в колледже не поднялась паника. Если и он уйдет, есть шанс того, что нашу пропажу сразу заметят.

Мысленно я задалась вопросом — сказал ли Матиас Джосу о том, что мы теперь встречаемся?

Еще немного поговорив с Ливеном, я заверила его в том, что все хорошо, после чего продолжила собирать все, что требовалось для приготовления супа.

Попыталась позвонить Матиасу, но, судя по всему, он сейчас находился там, где сигнал не ловил.

Из-за этого я начала еще сильнее волноваться и, когда опять взглянула на телефон, сознание вовсе пробило.

Я увидела оповещение о том, что телефон Коена был включен.

Я сразу же позвонила брату. Он долго не отвечал, но вот наконец-то в динамике послышалось:

— Да, Грейс. Прости, мне сейчас не совсем удобно говорить, — голос брата был надрывным и на фоне слышался сильный ветер.

— Только не отключайся! Скажи, где ты? Что с тобой?

— Я… Я сейчас пытаюсь вернуться в колледж.

— Что? Почему? Ты хочешь продолжить учебу?

— Я влип в неприятности. Долго объяснять, но, если я хотя бы на время не спрячусь, мне конец, — прерывисто сказал Коен. Похоже, он куда-то шел. — В колледже охрана. За его стены не попадут посторонние. Не волнуйся, Грейс, со мной все хорошо, но мне правда нужно спрятаться. Может… Может я продолжу учебу. Это лучше, чем то, во что я вляпался.

— Что ты уже натворил? — спросила на выдохе. — И как ты, по тому аду, который творится на улице собираешься добраться до колледжа?

Тяжело дыша, Коен сказал, что, когда снегопад практически прекратился, он смог доехать до города, который находился недалеко от колледжа. Оттуда до учебного заведения пытался дойти пешком, но получалось плохо.

— Мне… мне пришлось бросить чемодан. Черт, Грейс, тут уже хотя бы как-нибудь дойти. Я не думал, что будет так сложно. Мне страшно…

Я закрыла лицо ладонью и начала расхаживать из стороны в сторону. Мне хотелось накричать на Коена из-за того, что он творил, но сейчас на первое место встало жуткое волнение за брата. Он мог легко погибнуть в такую погоду.

Я начала лихорадочно размышлять над тем, что можно сделать и, когда Коен сказал из какого города вышел, я быстро открыла карты. Тот поселок, в котором я сейчас находилась, был между тем городом и колледжем, а, значит, Коен находился где-то неподалеку. Судя по всему, рядом с трассой. Идти по лесу он не рискнул.

— Коен, слушай меня, — сказала брату, после чего рассказала ему, где сейчас находилась и объяснила, что он мог сюда прийти, ведь навряд ли Коен действительно сумеет дойти до колледжа.

Брат удивился и спросил, что я делала в этом месте и я пообещала, что все обязательно расскажу, но сейчас главное, чтобы он дошел.

Мы постоянно созванивались, но связь время от времени пропадала. К тому же Коен сказал, что у него уже садился телефон. Вот это было по-настоящему страшно. Уже приближался вечер и, если брат останется без связи… Я даже боялась представить, что будет в таком случае.

Одевшись, я выбежала на улицу и пошла на край поселка. С этой стороны должен был прийти Коен и я стала его ждать. Как раз разговорилась с местными жителями и узнала, что тех подростков нашли. Поисковая группа уже возвращалась обратно.

Хоть это радовало, но волнение за брата буквально пробивало сознание. До тех пор, пока вдалеке не показалась невысокая фигура, почти скрытая метелью.

Сердце гулко бухнуло. Я сорвалась с места, бросившись навстречу. Пробежав несколько шагов я увидела знакомую, слишком легкую для зимы куртку, и темные, растрепанные волосы, выглядывающие из-под капюшона. Это был брат.

Я врезалась в него с разбега, так, что с него слетел капюшон. Изо всех сил сжала его в объятиях, не веря, что это действительно он. Как же я скучала. Как же я беспокоилась все это время о нем. Что бы он не натворил — он всегда оставался моим братом. Слезы хлынули из глаз, обжигая замерзшие щеки.

— Грейс… Я так рад тебя видеть, — было видно, что Коен устал, но он все равно обнял меня в ответ и несколько невыносимо долгих секунд мы стояли неподвижно, спрятав лица друг у друга на плече.

Отстранившись, я посмотрела на брата и в полумраке наступившего вечера увидела, что он действительно выглядел уставшим, но это был все тот же Коен. Родной. Единственный, кто остался у меня из семьи. Мой брат-близнец.

— Пойдем, скорее. Тебе нужно согреться, — я потянула Коена к домику.

Он еле шел, поэтому я тоже постаралась идти медленнее. Ощущала, как в груди бурлило. Мне столько всего нужно было рассказать Коену. Отругать за его поступки и опять обнять, но решила, что сначала нужно отвести его в тепло и напоить горячим чаем. Похоже, он сильно замерз, потому что когда мы обнимались, я чувствовала, как он едва дрожит, и после этого он не произнес ни слова.

Единственное, меня беспокоило понимание того, что Матиас не будет рад видеть моего брата.

Черт, я надеялась, что он не уничтожит Коена.

Мы уже почти подошли к домику, когда я остановилась и посмотрела в сторону поселка. Поисковая группа уже возвращалась и я подумала, что, может, мне стоило пойти и встретить Матиаса, чтобы поговорить с ним до того, как он увидит моего брата.

С этими мыслями я даже достала ключи от домика, желая отдать их Коену, чтобы он согрелся, пока я буду готовить Яагера к встрече с моим братом, но внезапно услышала хруст снега.

Резко обернувшись, увидела Матиаса.

Он подошел к Коену и обнял его со спины. Притянул ближе и прижал к себе.

— Черт, как же я скучал по тебе целый день.

Коен был настолько сильно уставшим, что не услышал шагов Яагера, но вздрогнул, когда он его обнял. Вот только, услышав голос Матиаса, Коен буквально остолбенел. Будто в панике и страхе. Отсюда я видела, как его глаза округлились и стали огромными от шока.

Матиас развернул Коена к себе и, наклонившись, прикоснулся своими губами к его. Поцеловал. Не углублял, но даже несмотря на это поцелуй был чувственным. Острым и эмоциональным. Отчего Коен вовсе превратился в статую.

— Пойдем, — Матиас взял его за руку и повел за собой к домику. — Хочу с тобой в горячий душ.

Яагер сделал один шаг, потом второй. На третьем он остановился. Замер и, несмотря на теплую одежду, было видно, что он напрягся всем телом.

Не оборачиваясь к моему брату, он сказал:

— Ты не Грейс, — не спрашивал. Утверждал, но казалось, сам надеялся, что его догадка неправильная. Но Коен, частично придя в себя, пропищал:

— Да… Я не Грейс…

Матиас резко отшвырнул от себя руку Коена, после чего начал тереть губы рукавом куртки. Выругался так, что я в этот момент пополнила свой запас плохих слов, хотя за всю жизнь слышала их не мало.

Коен вжался в дерево и, широко раскрыв глаза, испуганно смотрел на Яагера, а Матиас, продолжая материться, плеваться и тереть губы рукавом куртки, поднял голову и наши с ним взгляды в этот момент встретились. Он наконец-то увидел меня.

— Привет, — сказала, сделав несколько глубоких вдохов.

Так, Грейс, дыши. Да, вот так. Успокойся и ни в коем случае не смейся. Держи невозмутимый вид.

Я раз за разом повторяла это себе, но уголки губ, несмотря на мрачный взгляд Яагера, уже приподнялись.

— Ты уже вернулся? — задала крайне глупый вопрос, но всячески пыталась делать вид, что только что ничего не произошло, при этом подавив несколько смешков, притворяясь, что закашлялась.

Нет, черт, я все-таки рассмеялась.