31. Спасение

Меня связали и рот закрыли кляпом, но я все равно пыталась вырваться. Мычала и кричала. Умом понимала, что все бесполезно, но изо всех сил толкалась, не замечая того, как по щекам потекли слезы.

Ливен…

Я помнила о том, как мы дурачились в школе, как смеялись и вместе влипали в неприятности. Тогда они ограничивались лишь плохими оценками, назначенными дежурствами и злостью учителей. Но нам казалось, что мы попадали в самые настоящие проблемы, а, когда выбирались из них, радовались, как никогда и чувствовали себя так, словно весь мир по колено.

Глупые, мелкие и наивные.

Стоило нам немного подрасти и влипнуть во взрослые неприятности, как мир тут же нас пережевал и выплюнул.

Вернее, в неприятности попала я и потянула за собой Ливена.

Продолжая кричать, я срывала голос и захлебывалась той горечью, которая испепеляла изнутри. Ногами изо всех сил била по переднему сиденью и все еще пыталась вырваться.

— Босс, можно с ней что-нибудь сделать? — я услышала, как верзила, который сидел рядом со мной, позвонил Бергу, едущему в другой машине. — От нее слишком много шума. Да. Я вас понял.

Верзила положил телефон в карман куртки, после чего схватил меня за шиворот и ударил в живот так, что перед глазами поплыло и от боли я долгое время не могла сделать ни вдоха. Просто рухнула на кожаное сиденье и, обмякнув, тихо всхлипывала.

Машина, пробираясь через сугробы, покачивалась и иногда встревала, а я, все так же лежа и смотря впереди себя, думала о том, что лучше бы меня вообще не существовало.

Ливен был бы жив и Матиаса не посадили бы.

Столько ужасных ситуаций можно было бы избежать, если бы меня, черт возьми, не было.

Судорожный вдох, наполненный болью, расплывающейся в месте удара и я опять закричала. За это получила по лицу, но не притихла, ведь издалека увидела свет. Мы выехали на дорогу и мимо нас проезжали машины.

Плевать. Мне на себя плевать, но если есть хотя бы еще один шанс спасти Ливена, нужно им воспользоваться.

Выкручиваясь, я опять села и, задыхаясь от боли, плечом ударила в стекло, пытаясь привлечь внимание тех людей, которые ехали неподалеку от нас, но верзила, схватив меня за волосы, дернул на себя и кулаком ударил в висок так, что перед глазами потемнело.

Я отключилась.

* * *

Я знала, каково это просыпаться вместе с болью, которая уже начинала жить в теле. Благодаря отцу, мне это было знакомо с детства, но на этот раз ощущения были совершенно другие.

В этот день я поняла, что такое ад.

В нем надломилась и рухнула вниз.

Мысли стали совершенно другими. Я изменилась.

Открывая глаза, я издала судорожный вдох и, поерзав, села. Тело исходило болью и на лице чувствовалась высохшая кровь, но какая все это, черт возьми, мелочь.

Куда важнее было окно. Оно являлось единственным в затхлой комнатке, в которой я сейчас находилась и располагалось около самого потолка.

За грязными стеклами виднелись яркие лучи солнца. Наступил новый день.

Я не успела спасти Ливена.

В груди все еще теплела надежда, что может, все не так плохо. Возможно, Ливен все еще жив, ведь, пока я не видела его тела, нечто внутри надеялось на лучший исход.

Чертова надежда. Она дарила то, чего уже не было. Наверное, в какой-то степени я все еще была той глупой девчонкой, которая так и не выросла. Будто отказывалась верить в то, что в этом мире могло быть нечто настолько ужасное. Летальное.

Но в этой комнате, смотря на потрескавшийся потолок, захлебывалась от слез и прощалась с Ливеном. И вместе с этим все внутри меня ломалось. Я многое осознавала и пропитывалась болью, но не физической. Душевной.

Я понимала, что слезами себе не помогу, но плакала как никогда раньше. Позволяла себе этот надрыв в самый последний раз в жизни и, когда слезы закончились я будто бы опустела.

Я лежала на пыльном матрасе и смотрела на окно. За ним уже начало заходить солнце, когда металлическая дверь открылась и в тусклом свете я увидела Берга.

В своем безупречном и дорогостоящем костюме он вошел в грязную комнату и окинул ее взглядом.

— Давно я хотел тебя видеть тут, Дан. Но крови пока что мало.

Я села на матрасе и тоже оглянулась. Я уже вдоль и поперек обошла эту комнату и очень много времени провела около двери. Отсюда не выбраться.

— Что с моим другом?

— О нем уже поздно переживать, — Берг ответил с безразличием, а для меня его слова были подобны удару ножом в голову.

Покачиваясь, я встала на ноги.

— Ты больной псих, — сказала на выдохе. — И как? Оно стоило того? Деньги, которые я должна была стоили жизни человека? И ты после такого сможешь спать нормально?

— Ты глупее, чем я думал, если считаешь, что дело в деньгах, — он ладонью сжал мою шею. Сильно и перекрывая доступ к кислороду. — Еще никто и никогда не выводил меня из себя так, как ты. Я долго думал — что же в тебе такого? Почему я постоянно вспоминал о тебе и почему был готов отдать многое, лишь бы достать тебя? Даже лично приехал в тот никчемный колледж, чтобы посмотреть на тебя, и вот тогда я понял — в тебе ничего нет, и именно поэтому я желал тебя достать. Ты никчемное создание. Хуже мусора, но ты посмела обмануть меня. Ладно бы в тебе хоть что-то было, но когда тебя вокруг пальца обводит полное ничтожество… — Берг сильнее сжал мою шею. Уже теперь не просто душил, а оставлял на коже синяки. — Я с удовольствием буду смотреть на то, как ты истекаешь кровью и медленно подыхаешь.

Кислорода катастрофически не хватало и сознание начало мутнеть, но к чертям все это. Я резко подняла ладони и ногтями впилась в лицо Берга. На щеках оставила царапины, но целилась в глаза. Вот только мужчина почти сразу отбросил меня от себя, а я, поднявшись на ноги, буквально набросилась на него.

Цеплялась за одежду, так, что он не мог оторвать меня от себя, царапалась, кусалась и била. В груди все горело адским пламенем и была бы возможность, я бы убила Берга своими руками. Желала этого больше всего на свете, ведь такое чудовище просто не должно существовать, вот только, уже вскоре несколько громил оторвали меня от мужчины. Сжали руки. Буквально выкрутили их.

— Дрянь, — Берг подошел и ударил меня по лицу так, что из носа тут же хлынула кровь.

Он тяжело дышал и в глазах виднелась безумная ярость.

— Сломайте ей пальцы.

Эта чертова затхлая комната… В ней я узнала многое. Например, то, что раньше понятия не имела о боли. Она может быть куда обширнее и хуже, чем я себе представляла.

Берг не собирался убивать меня так просто. Оставляя на грани, уходил вместе со своими людьми, а я, лежа в полной темноте, задыхалась от боли.

Сквозь стены слышала крики и понимала, что в этом здании я не одна. Сомневалась, что Берг устроил тут аттракционы из пыток, но тут определенно почему-то были другие люди.

В соседней комнате находилась женщина и почти всю ночь она плакала, а я, лежа на полу и даже не в силах доползти к матрасу, вспоминала колледж.

Пока я находилась там, считала это учебное заведение адом, но сейчас понимала, что время, проведенное там, было самым счастливым в моей жизни.

Вернее, время, которое я провела с Матиасом.

В том колледже тоже была грязь. Я считалась изгоем и подвергалась издевательствам, но стоило Яагеру закрыть меня собой, как, казалось, весь мир отдалился и я впервые в жизни ощутила каково это быть счастливой и в безопасности.

Я вспоминала комнату, в которой мы жили. Маленький островок. Отдельный мир.

Закрывая глаза, представляла, что вновь находилась там.

Мы с Матиасом сидели на его кровати. Он обнимал и прижимал к себе, а я, чувствуя его тепло, успокаивалась.

Душу пронзало болью от понимания того, что Яагер теперь будет с другой. Так эгоистично с моей стороны, но, даже несмотря на разрыв отношений, он так и остался для меня всем, и думая, что он для меня в прошлом, я сразу и не понимала, какая же это ложь. Насколько же сильно хотелось хотя бы еще немного побыть вместе.

Хотя бы один час. И тогда бы я уже ни о чем не сожалела.

Наступило утро и еще до того, как лучи солнца стали светить ярко, ко мне в комнату вошли верзилы. К этому моменту боль немного притупилась. Или я просто привыкла к ней, но, когда одни из мужчин, сжав мою толстовку, заставил меня подняться на ноги, я укусила его за руку и вцепилась в куртку. За это получила. Сильно.

Все равно. Меня уже ничего не спасет и больно будет по максимуму. Берг мне это обеспечит, но быть тряпкой перед смертью не хотелось. Я и так всю жизнь чего-то боялась.

После того, как верзилы ушли, я уже захлебывалась своей кровью и больше не могла встать, но кое-как подползла к матрасу. В грязной простыне лежал телефон того громилы. Когда я цеплялась за его куртку, нащупала в кармане телефон. Он сам выпал на матрас. Как только я это заметила, думала, что мужчина вот-вот тоже это увидит, но все его внимание было сосредоточено на мне, которая в тот момент изо всех сил вгрызалась в его ладонь.

Сердце билось глухо и быстро. Прерывисто, но, пытаясь что-то нажать в телефоне, я с трудом сдерживала черные вспышки, мелькающие перед глазами от боли.

Дверь открылась и я не успела спрятать телефон. Была не в том состоянии. Но, наверное, меня это спасло.

Когда мужчина забрал свой телефон, он не стал меня бить. Наверное, понимал, что любой удар для меня мог стать последним.

Все равно я сама уже вскоре потеряла сознание.

Иногда я приходила в себя, но видела, что уже наступила ночь. Из окна частично была заметна луна. Я раньше и не замечала того, насколько она красивая и в ее свете смотрела на свои изуродованные ладони. Опять хотелось плакать. Сильно. Так, что подходящие слезы было трудно сдержать, но, опять-таки, хотелось быть стойкой. Вопреки всему и назло всем.

Когда я утром проснулась, долго лежала неподвижно, но, услышав щелчок двери, открыла глаза и посмотрела на тех, кто вошел в комнату. Увидела Берга и еще двух верзил. В сознании зарябило от ожидаемой боли. Берг только с ней у меня и ассоциировался, но мужчина почему-то подошел ближе и просто присел рядом с матрасом. Пальцами сжал мой подбородок и заставил посмотреть на него.

Берг меня рассматривал, а я в ответ смотрела на него. Думала о том, что могу ему еще сделать. Пусть меня убьют, но эта сволочь еще долго будет меня помнить. Вот только, завозившись, поняла, что я уже ничего не сделаю. Физически не сумею.

— Везучая дрянь, — Берг буквально выплюнул эти слова, но после этого улыбнулся. Правда, сделал это так, что у меня по коже скользнули мурашки. — Я бы сам многое отдал, чтобы увидеть, как ты подыхаешь, но тебе повезло. Не думал, что у тебя есть такие знакомые, которые смогут предложить мне сделку, от которой я не смогу отказаться.

Берг вплел пальцы мне в волосы и сжал их. Сильно. Чуть ли не вырывая клок.

— Радуйся. Тебя у меня выкупили, но я надеюсь, что ты многое поняла, пока была тут.

Я не понимала, о чем он говорил. Какие знакомые и что за выкуп, но касательно его последних слов — да, я многое осознала пока была тут. Стала иначе смотреть на жизнь и сейчас вспоминала слова Матиаса. Я ведь действительно видела проблемы там, где их не было и отступала в те моменты, когда проблемы стоило решать. В этой комнатке я поняла, что такое страх и уже перестала бояться. На Берга смотрела как на ничтожество. Он таковым и являлся.

— Выведите ее, — сказал мужчина своим верзилам. Те подхватили меня за шиворот и буквально поволокли за собой. Связали, рот закрыли кляпом и завязали глаза. После этого бросили на заднее сиденье машины.

Меня трясло от холода и того, как ломало суставы. Казалось, что временами я теряла сознание, но, когда приходила в себя, мне становилось немного лучше. Машина ехала бесконечно долго. По ощущениям прошла целая вечность и, несмотря на то, что я ничего не видела, ясно почувствовала, что машина остановилась.

Верзилы Берга молча передали меня другим мужчинам. Они усадили меня в машину и, когда она выехала на дорогу, мне развязали руки и сняли повязку с глаз. Вынули кляп со рта.

— Кто вы? — спросила еле слышно.

Эти мужчины ничего не ответили, но один из них накинул на меня куртку. Так было теплее. Еще мне дали воды и я всю ее сразу выпила, только сейчас понимая насколько сильно меня мучала жажда.

— Куда вы меня везете? — я вообще задавала множество вопросов, но все они оставались без ответа. А у меня уже не было сил что-либо предпринимать, поэтому я просто легла на сиденье и изо всех сил боролась с тем, чтобы опять не потерять сознание.

Прошло еще время и наступило утро следующего дня, когда машина заехала на заснеженную территорию, окружающую ухоженный особняк. Я осматривалась по сторонам. С сильной настороженностью и с опаской. Думала о том, как можно убежать.

Вот только, когда джип остановился около главного входа, один из мужчин поднял меня на руки и понес к двери, а у меня больше не было сил, чтобы вырываться. Я даже толком не могла рассмотреть дом, в который меня занесли. Окинула взглядом лишь комнату, в которой меня положили на диван.

Эти громилы не ушли. Так и остались рядом со мной и уже вскоре в комнату вошел еще один мужчина. Он посмотрел на меня и выругался, после этого подошел ближе и начал осматривать. Спрашивал, как я себя чувствую, что со мной делали и какие места болят.

Я отвечала вяло и заторможено, лишь отдаленно понимая, что это был врач.

Черт, что происходило? Что это за место и почему меня сюда привезли? Берг говорил про какого-то знакомого и про выкуп. Но, дьявол, у меня не было никакого знакомого, который бы смог столько заплатить за меня.

— Как она себя чувствует? — я услышала вопрос, но не сразу узнала голос, которым он был задан. Я не часто видела этого человека. Да и уже прошли годы, но, когда обернулась и посмотрела на него, замерла. Узнала мужчину.

В комнату вошел отец Матиаса и Джоса — Реинир Яагер.

Он почти не изменился за последние годы. Разве что седины прибавилось, но в остальном это был все тот же строгий мужчина в деловом костюме. Самодостаточный и влиятельный. Казалось, что даже сильнее и больше, чем раньше.

Смотря на него, я против воли подумала, что братья Яагер очень сильно похожи на своего отца.

— Все не так плохо, как кажется, но ей нужно в больницу, — ответил врач.

— Почему вы?.. Что происходит?.. — я была не в том состоянии, чтобы иметь возможность трезво рассуждать, поэтому запуталась в собственных мыслях и, широко раскрыв глаза, смотрела на господина Яагера.

Он перекинулся еще несколькими словами с врачом, после чего сказал всем, кто был в комнате выйти. Прошло не больше минуты и вот мы с ним остались наедине.

— Вы выкупили меня у Берга? Почему? — я попыталась сесть, но пока что получилось только приподняться на локтях.

— Лежи, — сказал мужчина. Он сел в кресло и окинул меня взглядом, а я подумала о том, что глаза у него стали еще более жесткими.

Некоторое время он молчал, а я под его взглядом притихла.

— Где мой брат? Это он связался с вами? — спросила осипшим голосом. Только Коен знал, где я находилась. Вернее, я в голосовом сообщении назвала ему адрес, где должна была встретиться с Бергом.

— Нет. Я забрал тебя из-за Матиаса. Он захотел этого.

— Матиас? — сердце остановилось, но буквально через мгновение забилось учащенно. Словно обезумевшее и я широко раскрыла глаза. — Он тут?

У меня был миллиард вопросов и столько же непонимания. Матиас же бросил меня. Он не знал про то, что я пошла к Бергу, да и Яагер ведь был в плохих отношениях с отцом. Мысли разрывали и без того больную голову, но внутри все бурлило и горело. Как же сильно я хотела увидеть Матиаса. Будто в это чертово мгновение, в котором я задыхалась от шока и боли, Яагер являлся моим воздухом. Желала поговорить с ним и, черт возьми, обнять. И плевать даже если он все еще считает меня лишь прошлым и помог только потому, что мог это сделать.

— Матиаса тут нет. Более того, вы больше не увидитесь, — холодно изрек мужчина. И по взгляду я понимала, что он не шутил и не преувеличивал. Он констатировал факт.

— П… Почему?

Господин Яагер откинулся на спинку кресла и вновь посмотрел на меня.

— Я вообще не был в восторге, когда узнал, что у вас завязались отношения, но мой сын слишком упрям, чтобы меня слушать. Я знаю, что он умен и очень перспективен, но, также, в Матиасе слишком много плохого. На данный момент, в обмен на помощь тебе, он согласился вернуться в семью. Во многом одуматься и принять правильную жизнь. Он поступит в хороший университет и женится на замечательной девушке. Тебя же, Грейс Дан, я прошу больше не появляться в жизни семьи Яагер.

— Подождите, — я несколько раз качнула головой, из-за чего она закружилась. — Вы же не шутите? Матиас попросил вас помочь мне?… — мысли начали еще сильнее разрывать сознание. Я не могла понять, что происходило. Совсем. Матиас же меня бросил, сказав, что ошибся во мне.

— В банке на твое имя открыт счет. Там достаточно денег, чтобы начать новую жизнь. Советую тебе переехать в другой город, — по голосу я ощущала, что это был совершенно не совет. — Конечно, как только сможешь это сделать. Сейчас тебя отвезут в больницу. Судя по всему, на реабилитацию потребуется время.

Господин Яагер встал с кресла и уже собирался уйти, но почему-то остановился и обернулся ко мне.

— Больше всего я хочу, чтобы мой сын начал правильную жизнь. В ней не должно быть тебя. Если я узнаю, что ты все еще видишься с Матиасом, он отправится в тюрьму, где ему и место. Сейчас для него последний шанс исправиться.

В голове стрельнуло. Я вспомнила про слова Коена. Про то, что семья Матиаса отказалась от него, так как считала, что он сбил ту девушку, а потом пытался перевести вину на другого.

— Матиас не виноват. Это Коен тогда был виновником аварии. Я солгала в суде. Пожалуйста, поговорите с моим братом, — слова буквально срывались с моих губ, но господин Яагер на них никак не отреагировал. Лишь с безразличием посмотрел на меня.

Он не верил мне. Считал, что я пыталась отгородить Матиаса. А у меня от этого сердце сжалось.

— Вы настолько сильно не верите своему сыну? — голова начала сильнее кружиться, но я старалась даже не моргать, ведь понимала, что, если закрою глаза, могу потерять сознание. — Вы сказали, что в Матиасе много плохого. Я когда-то тоже считала его не самым хорошим человеком, но узнала его лучше и поняла, что это не так. Меня не было на месте аварии, но я солгала в суде. Я только недавно узнала, что тогда на самом деле произошло и вам тоже следует выслушать Матиаса и моего брата. Вам нужно изменить свое мнение о сыне, ведь он куда лучше, чем вы можете предположить.

Некоторое время господин Яагер еще смотрел на меня, но потом развернулся и пошел к двери.

— Подождите. Выслушайте ме… — видя, что мужчина почти вышел за дверь я попыталась встать с дивана, но из-за резкого движения перед глазами потемнело и я рухнула на пол. Потеряла сознание.

* * *

Моя жизнь явно свернула куда-то не туда. Сначала в тупик, а потом в бездну. В полностью черный лабиринт, бесконечно бегая в котором, я так и не могла найти выход, хоть и меня уже подталкивали к нему.

А я все равно отворачивалась и бежала в другую сторону. Должна была спасаться, но, несмотря на это, еще больше погрязала в глубине лабиринта.

А все потому, что мне не нравился тот выход, к которому меня подталкивали. Я каждой частичкой своей души желала другой.

В следующий раз, когда я открыла глаза, увидела палату. Оказалось, что уже находилась в больнице и пролежала без сознания почти сутки. Я была в таком состоянии, что каждая мысль давалась с невыносимым трудом, и я даже толком ничего не видела. Разве что туман, плывущий перед глазами и обрывки неясных картинок.

Понимала, что вокруг меня бегали врачи. Они что-то спрашивали и давали лекарства. Осматривали меня. Прошло еще немного времени, и я опять заснула.

Когда проснулась, за окном уже было светло и вялым взглядом окинув палату, я увидела Коена. Он тоже заметил, что я пришла в себя и подошел ближе к кровати.

— Грейс, черт, как ты? — в его голосе я чувствовала сильное волнение, а в глазах видела плохо скрытую тревогу.

— Нормально, — прошептала. В голове трещало, но я пыталась совладать с болью и прокрутить в сознании последние события. Ливен, Берг, отец Матиаса. Черт, мысли рвались, я не могла ни на чем сконцентрироваться, и все эти события казались мне страшным сном.

— Ты даже не можешь представить себе, как я рад, что ты жива, — Коен обнял меня, но сделал это мягко и бережно. Будто боясь навредить. — И я зол на тебя. Грейс, какого черта? Почему ты мне сразу все не рассказала?

— Я не могла. Они бы Ливена… — я запнулась, не в состоянии договорить фразу. Даже само ее начало обожгло язык, мысли и сознание. Но Коен и так должен был понимать, что я хотела сказать. Все это я уже рассказывала ему в голосовом сообщении. А, если Ливена больше нет, Коен его получил.

— С Ливеном все хорошо.

Услышав эти слова, я резко подняла голову. И мне было плевать на то, что она закружилась. Я широко раскрыла глаза и посмотрела на брата, надеясь, что его слова мне не послышались.

— Ну, как хорошо… Он примерно в таком же состоянии, что и ты, но он сейчас в больнице и идет на поправку.

— Как? Люди Берга его не убили? — сердце забилось учащено и глаза начало покалывать. Но это было приятное ощущение. Счастливое.

— В тот день, когда ты пропала, мне позвонил Матиас, — Коен сел на край кровати. — Не знаю, где он достал мой номер, но Яагер спрашивал, куда и зачем ты пошла. Эм…Тот парень, о котором ты у меня спрашивала… Ну, блондин. Его зовут Веит Янсен. Он сказал Яагеру, что подвозил тебя, но ты куда-то убежала. Тогда Матиас пошел тебя искать. Веит пошел с ним, показывать, где именно ты пропала и куда направлялась. Тогда Яагер мне и звонил. Я ответил, что не знаю, куда ты пошла, а вечером мне пришло твое голосовое сообщение, — Коен опустил голову и ненадолго замолчал. — Прости. Ты в том сообщении говорила, чтобы я сразу пошел в полицию, но я переслал сообщение Матиасу. Я хотел тебе помочь, но боялся, что могу сделать что-то не так. У нас с Яагером паршивые отношения, однако, я знаю, что ты ему не безразлична. Он почти день по снегу шел просто потому, что не понимал, куда ты пропала и я осознавал, что он сделает все, чтобы тебя спасти, если узнает, что произошло на самом деле. Мне нужна была его помощь и я… Я переслал ему твое сообщение, — повторил Коен. — После этого я сам пошел в колледж. Думал оттуда тоже отправиться на твои поиски, но как раз позвонил Веит и сказал, что они нашли Ливена. Тогда Веит и Матиас дошли до того места, где тебя ждал Берг. Тебя там не было, но они увидели, что люди Берга куда-то тащили Ливена. Все выглядело так, будто он уже мертв и поэтому те верзилы бросили его в ров в лесу, после чего закопали. Но как только люди Берга ушли, Яагер и Янсен достали Ливена и оказалось, что он еще жив. Янсен занялся тем, чтобы доставить Ливена в больницу. Яагер пошел дальше тебя искать.

Все это время, пока Коен рассказывал, я молчала и слушала его. Испытывала разные чувства. В основном, облегчение от того, что Ливена все же удалось спасти, но так же в сознании горело непонимание от того, что делал Матиас.

Почему он пытался меня спасти?

Нет, это понятно. Что бы не говорил господин Яагер, Матиас очень хороший человек и он помог бы мне, даже, если бы я была для него никем.

Но почему Матиас пошел меня искать еще тогда, когда не было известно, что со мной произошло? Янсен ведь должен был сказать ему, что я просто пошла в другой город. Мы расстались, и Матиаса не должно было беспокоить мое исчезновение.

Мысли роились и вспыхивали. Я плохо соображала и уже вскоре меня отвлекли следующие слова Коена:

— Грейс, я очень переживал и… хуже всего то, что я не мог ничего сделать. Дальше твоими поисками занимались Джос и Матиас. Я знаю, что Матиас разговаривал со своим отцом и тот помог тебя забрать у Берга, но, как я понял, там все не просто так.

— Да, — прошептала совсем тихо. — Господин Яагер сказал, что он по просьбе Матиаса достал меня, но теперь я не должна приближаться к нему.

Глубокий вдох и выдох через силу.

— Коен, пожалуйста, ты должен поговорить с отцом Матиаса и рассказать ему все, что произошло четыре года назад, — я взяла брата за руку. — Я понимаю, что тебе страшно. Ты жил с этим последние годы…

— Грейс, я разговаривал с ним, — Коен качнул головой. — Но он сказал мне, чтобы я проваливал и больше не попадался ему на глаза. Он мне не верит. Вообще. Скорее всего, считает, что я по твоей просьбе пытаюсь выгородить Матиаса, — брат виновато опустил взгляд. Его глаза были пропитаны горечью и душевной болью. — Мне правда страшно. Меня трясло, когда я рассказывал отцу Матиаса, что на самом деле я виноват в аварии, но… Я устал от всего этого дерьма и после того, что с тобой произошло, я больше не хочу, чтобы из-за меня хоть у кого-то были проблемы. Тем более, у тебя. Я тебя очень люблю. Ты самый дорогой для меня человек и мне жаль, что из-за меня ты пережила такое, — Коен опять замолчал и я чувствовала насколько тяжело ему давались слова. — Я рассказал все отцу Матиаса, но он не поверил. Я думал пойти к журналистам и рассказать им все, что было на самом деле. Мне казалось, что хотя бы это должно помочь, но Матиас остановил меня. За дачу ложных показаний и тебя посадят.

Он сжал в своей ладони мою, но и это делал очень бережно.

— Прости меня, — прошептал он. Наклонился и опять обнял. — Прости, что втянул тебя во все это. Прости, что испортил жизнь. Я постараюсь еще что-нибудь сделать и, даже, если ты будешь меня прогонять, я все равно буду рядом.

Я не хотела прогонять Коена. Наверное, во мне все еще оставалась злость на то, что он сделал четыре года назад и за то, что все это время лгал, но и я сама наделала ошибок. Про них нельзя забывать. Мы тут, и мы сильные. Как-нибудь справимся.

Я все еще была слабой, но спать не хотелось. Я разговаривала с Коеном, смотрела в окно и понемногу ела. Только сейчас, после того, как побывала на грани жизни и смерти, я понимала насколько красив мир. Снег, небо и здания. И насколько же вкусная еда. Даже этот простенький суп, который давали в больнице.

Но все равно все отдавало горечью.

Коен сказал, что Янсен помог ему решить те проблемы, которые возникли у моего брата, но пришлось отдать те деньги, которые я брала у Берга. Значит, Коен был в безопасности и теперь мне тоже не нужно было убегать.

Казалось, что все хорошо, но сердце все равно разрывалось на куски.

Нет, не хорошо.

Без Матиаса плохо.

Ближе к обеду я смогла поговорить с Ливеном по телефону.

— Привет, ты как? — спросила, с замиранием ожидая ответа друга.

— Потрепанный, но зато теперь будет, что вспомнить, — голос у Ливена был уставшим, но ровным. Мне даже показалось, что он улыбнулся. — Я рад, что и с тобой все хорошо. И, Грейс, если ты собралась извиняться, не нужно.

Да, я собиралась извиняться. Пока что только это и могла сделать, но понимала, что так просто свою вину перед Ливеном искупить не смогу. Из-за меня он чуть не умер.

— Слушай, а с Бергом точно все кончено? — спросил Ливен. — То есть, ты теперь в безопасности?

— Да. Берг сам сказал, что я могу радоваться, так как меня у него выкупили.

— Да, мне Коен рассказал про отца Матиаса. Просто, когда мы пытались провернуть то дело с эмигранткой, которая лежала в больнице, я много узнал про Берга и про то, как он искал тебя. Я не думал, что вообще есть возможность выкупить тебя. Тем более, Берг в деньгах не нуждается, а тут пострадала его репутация. Если тебя удалось выкупить, то мне даже страшно придумать, какую сумму ты стоила. Но, черт, я так рад, что все же удалось решить эту ситуацию.

— Да, я тоже рада…

— Что-то я не слышу радости в твоем голосе.

— Просто… — я опять запнулась. Не знала можно ли рассказывать об этом, но, черт возьми, разве я могла думать о том, что от Ливена нужно хоть что-то скрывать? Он тот человек, который не рассказал Бергу, что я была в том домике, из которого меня вообще было проще простого достать, хотя при этом Ливена избивали и в последствии вообще пытались убить. — Отец Матиаса не просто так выкупил меня. Матиас попросил об этом, взамен на то, что он вернется в семью и, как я поняла, поступит в тот университет, который ему выберет отец и женится на девушке, которую ему подберут. Мне же теперь нельзя подходить к Матиасу. Его отец ясно дал понять, что ничем хорошим это не закончится.

Ливен некоторое время молчал, но потом на выдохе произнес:

— Да, это не очень хорошо, — он опять замолчал, хотя уже вскоре продолжил: — Но ты постарайся не переживать. Сейчас, главное, прийти в норму. Я слышал, что тебя сильно избили. Для начала вылечись. Пока ты в больнице, выброси плохие мысли из головы. Ты ими себе не поможешь.

Я понимала, что Ливен прав, но справиться со своими эмоциями было куда труднее, чем хотелось бы.

Мы еще немного поговорили. Уже теперь на более отстраненные темы. Про школу, колледж, знакомых и про нас. Даже шутили и подкалывали друг друга.

А мне, черт возьми, хотелось плакать от того, что мы живы и мы опять смеялись.

Благодаря Ливену настроение немного улучшилось. Еще ко мне постоянно приходил Коен. Создавалось ощущение, что он чуть ли не жил в больнице и всякий раз пытался принести мне что-нибудь вкусное.

Пока что я с трудом ходила. У меня было несколько трещин в ребрах, сломано три пальца на одной руке и на ней же переломана кость. Множество ушибов и гематом. Но я старалась прийти в себя. Исправно пила лекарства, спала и ела.

Постепенно мне становилось легче.

* * *

Я привыкла к больнице. К ее светлым стенам, запаху лекарств и немного уставшим, но всегда доброжелательным врачам. С многими из них я часто разговаривала. Они называли меня болтушкой, но на самом деле я просто изо всех сил пыталась держаться на плаву и не показывать того, что на душе все еще было паршиво.

Я раз за разом повторяла себе, что все хорошо.

Больше ни мне, ни Коену не угрожала опасность и, ведь, наверное, не так плохо, что Матиас вернулся в семью. Это лучше, чем годами сидеть в том закрытом мужском колледже и, может, теперь у Матиаса улучшатся отношения с родителями. Его жизнь наладится.

А мы…

Нас больше не было.

Вот только, насколько же сильно хотелось увидеть его еще хотя бы один раз. Обнять и сказать обо всем, что творилось в душе. Поблагодарить, ведь, если бы не он, меня бы уже не было.

Но я сама не могла приблизиться к Матиасу и поэтому хотела поговорить с его отцом. Я многое хотела ему сказать.

Я попросила у Коена узнать номер телефона господина Яагера, но, оказалось, что это труднее, чем хотелось бы.

Лежа на кровати, я смотрела в потолок и думала о том, что, как только выйду из больницы, пойду к отцу Матиаса и попытаюсь лично поговорить с ним.

Я услышала скрип открывающейся двери и села на кровати. Думала, что пришел Коен, но, увидев Джоса, очень сильно удивилась. Первые несколько секунд даже ничего сказать не могла.

— Привет, — Джос положил на столик букет ромашек. Мои любимые цветы. — Врачи говорят, что ты уже идешь на поправку. Как ты себя чувствуешь?

— Нормально, — сказала против воли запнувшись. — Твой отец сказал, что не желает, чтобы я соприкасалась с жизнью семьи Яагер. Ничего, что ты пришел?

— Это Матиас под круглосуточным присмотром. Я живу так, как и раньше.

— А учеба в колледже?

— Ничего не случится, если я пропущу пару дней.

— Спасибо, — прошептала. — Коен сказал, что вы с Матиасом искали меня. Спасибо вам.

— Не нужно, — Джос подошел и убрал пряди отросших волос с моего лица. Посмотрел на синяки и его глаза потемнели, но в тот же момент будто бы наполнились болью. — Почему ты сразу не рассказала обо всем?

— Разве я могла вас втягивать во все это? — я опустила взгляд.

— Какая же ты глупая, Грейс.

— Возможно, — не стала отрицать. — Матиас действительно под таким жестким присмотром?

— Да.

— Ты видишься с ним? Можешь, пожалуйста, передать ему спасибо? Я бы хотела сказать это лично, но не знаю получится ли. Я до сих пор не понимаю почему он помогал мне…

— Не понимаешь? — Джос перебил меня.

— Нет, — я отрицательно качнула головой.

— Грейс, ты еще более глупая, чем я думал, — Джос шумно выдохнул. — Матиас получил обморожение, пока бегал и искал тебя. Он бы никогда не позволил никому управлять его жизнью, но пошел к отцу и считай, что в рабство отдался, лишь бы он помог тебе.

— Хочешь сказать, что у него есть чувства ко мне? Ты сам говорил, что это невозможно.

— Говорил. Я так считал. Но оказалось, что не знал своего брата, — Джос вплел пальцы мне в волосы, слегка перебирая пряди. Казалось, что горечь в его глазах усилилась. — А ты? Что ты сама к нему чувствуешь?

— Люблю его, — ответила ни раздумывая ни мгновения. Любила бы его даже если бы для Матиаса я сама являлась никем. Ведь, несмотря ни на что, он уже глубоко в моем сердце. Он мое все.

— Понятно, — сказал Джос, спустя несколько секунд тишины. Он убрал руку от моих волос, но почему-то мне казалось, что он, делая это, заставлял себя.

— Я совсем не могу увидеть Матиаса?

— Совсем.

Я прикусила губу и опустила голову. Целой ладонью сжала простынь и тихо спросила:

— Сколько отдал твой отец, чтобы выкупить меня у Берга? Если бы со временем можно было бы отдать эту сумму…

— Он не деньги ему отдал.

— Тогда, что?

— Отец убрал свою кандидатуру из претендентов на пост мэра.

Увидев, что я непонимающе нахмурилась, Джос объяснил:

— Берг не хотел брать деньги. Никакую сумму. Но какой-то из его людей тоже участвует в выборах и Берг сказал отцу, что отдаст тебя, если он снимет свою кандидатуру.

— Я не знала, что твой отец хотел стать мэром.

— Хотел. Последние годы шел к этому, и он бы стал им, если бы не ушел с выборов.

Сердце будто рухнуло вниз после этих слов.

— Мне жаль, — я опять опустила голову, чувствуя, как нечто невидимое сжало шею.

— Я рассказываю тебе об этом не для того, чтобы ты сожалела. Я хочу, чтобы ты понимала, насколько тяжело далось твое освобождение. Моему отцу — всего к чему он шел годами, но, главное, Матиасу, который отдал все, чтобы отец помог. Равноправный обмен. Не преуменьшай того, что сделал Матиас. Чтобы ты жила, он отдал свою жизнь и, поверь, там все не так хорошо, как хотелось бы.

— Можно я поговорю с твоим отцом? Коен тоже хочет с ним поговорить. Мы должны объяснить ему, что Матиас не сбивал ту девушку. Может, после этого отношение твоего отца изменится.

— Отец и Матиас сейчас за границей, — Джос качнул головой. — И я не думаю, что отец вам поверит. Если бы Коен пришел к нему раньше, может, был бы толк. Сейчас же отец считает, что Коен выгораживает Матиаса по твоей просьбе. И скажи брату, что ему нельзя идти к журналистам. Это самое плохое, что он может сделать. Навряд ли без доказательств можно будет что-то прояснить. Так и еще старая история всплывет и всех обольют грязью. Не вовремя, особенно, если учесть, что отец только недавно неожиданно снял свою кандидатуру с выборов. Но знаешь, что хуже всего?

— Что?..

— Отец той девушки, которую сбил твой брат. Это он напал на Матиаса и оставил на нем восемь ножевых ранений. Матиас на него не писал заявление, но, думаешь, как тот мужчина будет чувствовать себя, если узнает, что чуть не убил невиновного парня? Не нужно тревожить его горе. Матиас этого не хочет.

Я, не веря своим ушам, смотрела на него. Конечно, я хорошо помнила те шрамы на теле Матиаса, которые меня заинтересовали и про которые я спрашивала. Но я даже представить не могла, что именно та история из прошлого оставила на нем такие страшные следы.

Матиас ведь ни словом не обмолвился об этом. Ни разу не вспомнил при мне, не поставил в вину. Будто бы знал, что если расскажет мне об этом, то я до конца жизни будут чувствовать, как это пожирает меня.

Сейчас мое сердце сильно болело от осознания, сколько этот человек вообще пережил по вине моей семьи.

Я долгое время считала его грубым, агрессивным и слишком жестоким. Когда-то я ненавидела Матиаса за то, что он посмел избить моего брата, и за то, что по его вине мне сломали руку и едва не отправили на тот свет. Но правда была в том, что мы с Коеном заслуживали большего наказания. Матиас Яагер же был слишком хорошим человеком для нас. Как и вся его семья.

Джос хотел еще что-то сказать, но его телефон зазвонил.

— Мне нужно идти, — сказал он, посмотрев на дисплей.

— Ты еще придешь? — я моргнула, прогоняя слезы, подкатившие к глазам.

— А ты хочешь меня видеть?

— Конечно.

Джос еле заметно приподнял один уголок губ, но его улыбка отнюдь не была веселой. Скорее, грустной.

Наклонившись, он оставил на моей щеке поцелуй, после чего, больше ничего не говоря, ушел.

Я прислонила ладонь к месту, к которому прикоснулись его губы и посмотрела на закрывающуюся дверь. Не понимала, почему он это сделал. В это мгновение вообще ничего не понимала, но душу так и разрывало на части.