Глава 20. Закрытый "спортивный" клуб "Спарта"

Кажется, после конфликта с оборзевшими хулиганами у Гены случились проблемы с ментами, но Олеське было пофиг. Хоботов всегда выходил сухим из воды, и она была уверена, что недавнее ЧП вряд ли станет исключением. Единственное, что занимало сейчас её мысли — это поход в закрытый клуб «Спарта».

Она в который раз прочитала надпись на визитке: «Белозёрский Игорь Константинович» и облизнулась. Звучало изысканно и очень заманчиво. Сразу понятно, человек породистый и серьёзный. Может быть, даже аристократического происхождения — не то, что Гена Хоботов из семьи потомственных работяг. Генка проигрывал Игорю во всём: не умел одеваться, не умел себя преподнести, пах машинным маслом и был конопатым.

Конечно, Галька рассказывала про какого-то злого хромого боксёра, имени которого Олеся не запомнила, но стильный и уверенный в себе Игорь точно не он. А уж изнасилования и вовсе выдумки впечатлительных девочек. Как и странное название «Хромые лоси».

Нельзя позволить Генке отказаться от выгодного предложения! Нельзя разрешить ему просрать этот шанс. Шанс познакомиться с парнем Олеськиной мечты. А если говорить поточнее: познакомить с этим самым парнем мечты ЕЁ, Олесю.

Неужели это случится? Боже мой! Олеся ещё никогда так сильно не волновалась: только бы Генка в отказ не пошёл. Последнее время он был какой-то напряжённый. Более того, стал понемногу от неё отстраняться, даже игнорировать: то ли надоели Олеськины заскоки, то ли реально был занят.

Мама говорила, что Олеся дура, и всё у них с Геной через жопу. Возможно, она была права. Олеся «любила» Хоботова лишь тогда, когда он становился чуть прохладнее к ней, в остальные дни он её раздражал.

Но теперь Генка снова ей нужен! Позарез как нужен!

И вот однажды, когда ухажёр снова сказался занятым, Олеся набрала ему сама. Домашний телефон Хоботовых никто не взял, и ей пришлось позвонить в автомастерскую. Генка частенько подрабатывал там вечерами.

— Гена, а что происходит? — произнесла она занудным голосом «училки», — Ты меня избегаешь?

— Олесь, задрала, — на фоне происходящего к Генке вернулась прежняя манера общения: немного развязная и грубоватая, — Мне статья грозит, а ты тут со своими бабскими разборками.

— Статья? Я же сказала, что они ко мне приставали, — Олеся обиделась. Бабские разборки? Он охуел? Что за слова такие? — Ну хочешь, я папе скажу, он тебе поможет? — но ссориться нельзя.

— Как он мне поможет? Из дома их выселит или из школы турнёт? — недовольно буркнул Гена. Это он о чём сейчас? О Ритке и Нинке? Но откуда? Его осведомлённость о Королько и Заяц уже давно Олесю настораживала, но расспрашивать было некогда.

— Это ты сейчас о чём? Если что-то имеешь против, говори, — Олеся пошла в наступление, — Быстро говори!

— Против кого? — казалось, Гену эта беседа раздражала.

— Ты про Королько с Маргариткой, да? Да ты хоть знаешь, как дело было? Ты вообще ничего не знаешь! — она стала горячиться. Воспоминания двухлетней давности встали перед её глазами, причиняя боль и унижение.

— У меня из без твоего папы всё на мази, — неохотно отозвался Генка, — Только бабки нужны. Слушай, Олесь, тебе чё надо-то? Быстро говори, некогда впустую пиздеть.

— Откуда ты знаешь, про Королько и Заяц? — Олеся не отставала.

— Твой отец регулярно посещал ресторан «Космос» и очень много там пиздел. Видимо, ты в него, тоже болтаешь без умолку, — ответил Генка, — Всё, допрос закончился?

— А ты-то откуда знаешь? Ты в «Космосе» бываешь? По-моему, это ты пиздишь, у тебя на «Космос» бабок не хватит, — Олеська злобно усмехнулась. Даже несмотря на свою любовь к ресторанам, её папа был на голову выше автослесаря Хоботова. Её папа — начальник. Её папа — большой человек. Напивается, правда, каждые выходные до лиловых соплей, но начальник же…

Как же Генка её злил! А эти его дешёвые выпады начёт отца? Пиздел? Олеськин папа? От злости Олеська сжала челюсти. Да что он себе позволяет? Неужели нельзя просто собраться и съездить в «Спарту»? Если б она могла, она и сама бы это сделала, но…

— У меня там мать работает…

Мать? Надо же. Олеся до сих пор не знала, кем работают Генкины родители. Ну и по фиг! В голове родился план. Еле-еле сдерживаясь, чтоб не послать наглого рыжего в пизду, Олеся выдохнула и подобралась, как хищная кошка перед прыжком. Это всё ради Игоря. И Игорь того стоит!

— Тебя же в «Спарту» позвали, Ген, давай сходим, заодно и себе поможешь, — Тот… — она замялась, — из кафе, ну… сказал, что ты поднимешься. Он что-то дельное предложит, я чувствую. Заодно и проблемы с бабками решишь, — она вдохнула воздуха и решила убить Хоботова наповал, — Ты так много работаешь последнее время, я совсем тебя не вижу. Скучаю по тебе, — Олесю передёрнуло. «Скучаю» — это уже слишком.

— Понравился он тебе? — Гена убит не был.

Олеся почувствовала, что к щекам приливает кровь. Как он догадался? Иногда Хоботов её пугал. Ясновидящий, бляха. Как же хорошо, что догадливый Генка не видит её сейчас — она наверняка красная, как помидор.

— Кто? Чё несёшь? Я для тебя, дурака, стараюсь. Мне вообще пофиг на него, — соврала она, стараясь звучать обиженно.

— Таких щеглов девочки любят, а мне он неинтересен. Чё он дельного предложит? В настольный теннис играть или фигурным катанием заниматься? — парировал Хоботов.

— А если это настоящее деловое предложение, а ты всё просрёшь? Ты же сам себя не простишь, — выдохнула Олеся.

— Олесь, — голос Хоботова звучал раздражённо.

— Как знаешь.

— Ладно, давай завтра сходим. Всё. Пока. Некогда, — Гена бросил трубку.

И что это? Да или нет?

— Как же ты меня достал, Хоботов! Глупый козёл! — Олеська плюнула со злости прямо на пол и тут же в этом раскаялась, — Ух, блять, — она поспешила в ванную за тряпкой, — Не отвертишься, дурак! Как миленький пойдёшь…

***

«Завтра» наступило в субботу вечером. Игорю Константиновичу позвонил сам Гена, встретиться договорились на девять вечера. «Миленький» созрел. Олеся не знала, куда деваться от волнения. Несколько часов она выбирала наряды и никак не могла решить, что надеть. День был пасмурный и прохладный, а возвращаться им придётся уже ночью, так что нужно было что-то более-менее тёплое.

Остановилась на белой рубашке с длинными рукавами и бледно-голубых джинсах-бананах. Чтобы придать образу кокетства выбрала переливающийся блёстками ремень и длинные, блестящие серьги с широким браслетом. Волосы просто распустила по плечам. Отражение в зеркале ей понравилось. Кукла Барби отдыхает.

С красками на лицо Олеся решила не жмотиться: агрессивные чёрные стрелки, тушь, голубые тени, матирующая пудра, румяны на скулы, ещё чуть-чуть и будет вульгарно, поэтому губную помаду заменила на розовый блеск. Игорь должен оценить. По моде, но без перебора.

Хоботов заехал за ней без десяти девять.

— Отпад, — похвалил он, оглядывая Олеськин прикид, но по взгляду Олеся поняла, что тот скорее недоволен. Похер! Сам виноват, что выбрал самую красивую девушку города.

Ведь она самая красивая? Олеся ухмыльнулась. Да! Главное, выглядеть уверенной в себе.

Не чувствуя ног, она запрыгнула на пассажирское сиденье Генкиной «шахи» и поняла, что вся трясётся. Блять!

— Ген, а у тебя выпить есть? — на Олесю частенько нападала дурацкая трясучка, когда она сильно нервничала. Это бесило. Кто обратит внимание на девчонку, которая колотится, как мелкая собачонка? Это жалко и стрёмно.

— Воды? — Гена уже устроился за рулём и провернул ключ в замке зажигания. Заработал мотор. Теперь тряслась не только Олеся, но и машина.

— Блять, Ген, выпить. Какая на хуй вода? Выпить есть чё? У тебя всегда есть, ну, — Олеська стиснула зубы, еле сдерживаясь, чтоб на Генку не наорать. Тревожное ожидание встречи с парнем мечты превратило её в истеричку.

— Ща… — Слава богу, расспрашивать Гена не стал, а просто вышел из автомобиля и пошёл к багажнику. Пара минут, и он вернулся с бутылкой из-под портвейна, — Грузинский коньяк. Из закуски только конфета, — он протянул ей не особо любимый Олеськой «Кара-кум».

— Сойдёт, — Олеся была согласна на всё. Главное, не трястись, как дура. Она выхватила бутылку из Генкиных рук, отвинтила крышку и приложилась губами к горлышку. Отхлебнула приличную порцию. Горько…

— Смотри не нажрись, — усмехнулся Генка.

— Езжай уже! Бесишь.

К частному сектору за Крапивинским Олеся подъехала уже в нужной кондиции: уверенная в себе и готовая к подвигам.

— Жвачка есть? — толкнула она Генку в плечо, — Наверняка несёт от меня за километр.

— А ты целоваться что ль собралась? Рот не раззевай, да и всё, — буркнул Генка.

— Там всё-таки спортсмены, Ген, ну… неудобно.

— Неудобно на потолке срать, а эти потерпят. Ублажать никого и не собираюсь.

— Гена!

Возле ворот нужного дома была припаркована новенькая иномарка.

— Это «мерс» что ли, Ген? — восхитилась Олеська, изо всех сил приглядываясь, чтобы разглядеть эмблемку на автомобиле.

— Олесь, ты вроде на колхоз не похожа. Ну, «мерс» и чё? Ты «мерса» никогда не видела? Держи себя в руках, не раболепствуй, — приказал Гена уверенным тоном. Ну, ни хуя себе, важный тип! Олеся нахмурилась.

— Я не раболепствую, — она почти обиделась, но коньяк победил, — Восхищаться красивыми машинами не преступление.

— Все эти дорогие тачки — дерьмо на лопате. Главное — быть сильным, — Гена аккуратно припарковался возле забора. Забор был самый обычный: из деревянного штакетника, оплетённый снизу цветущим вьюнком. За забором был виден дом: двухэтажный, без архитектурных наворотов, но внушающий уважение. Во всех окнах первого этажа горел свет. Гену ждали.

— Ты не прав, Ген. Деньги — это власть. Чего стоит твоя сила без денег? Сам недавно плакался, — возразила Олеся, дёргая ручку дверцы, — Когда-нибудь у тебя тоже будет «мерс», — она хотела сказать «у меня», но в последнюю секунду передумала.

Интересно, это машина Игоря? Она прищурилась, оглядывая рядом стоящую тачку с нескрываемым интересом. Хороша. Вот в таких тачкх должна ездить Олеся Синицкая, а не в убогой «шахе».

— Ну, да. Машина серьёзная, — неожиданно согласился Гена.

Они подошли к воротам, и Олеся взвизгнула от ужаса: через дыру в досках вылезла страшная собачья морда с огромной пастью.

— Ваф, — лениво гавкнул зверь, с любопытством разглядывая Олеськино лицо.

— Гена, что это? Убери его! — девушка испуганно спряталась за Генку, — Он на меня смотрит, блин.

— Немецкая овчарка, — Генка улыбнулся, — Они пьяных не любят, сейчас укусит тебя за жопу.

— Гена, блять!

— Адольф, сидеть. Сидеть, я сказал, — от звонкого мужского голоса по Олеськиной спине побежали мурашки. ОН, Игорь, — Давай сюда. Не бойтесь, детвора. Адольф добрый, хороших людей не трогает, — кажется, Игорь рассмеялся. Перед Олеськиными глазами всё помутилось.

— Пойдём, — Гена взял её за руку.

Обстановка в доме была неуютная. Скорее, рабочая. И Олеся сразу поняла, что запах алкоголя от неё никого не возмутит.

— Разуваться не надо, — бросил им Игорь, жестом приглашая идти за собой.

Огромный зал был заставлен силовыми тренажёрами, висело несколько боксёрских груш, а в углу валялась штанга с рассыпанными по полу «блинами». Пол был грязный. Двое голых по пояс мужиков вяло боксировали. Но когда Генка с Олесей зашли, повернулись к ним со злым любопытством в голодных, каких-то звериных глазах.

— Классная тёлка, — выдавил из себя один из них, и Генка дёрнулся. У Олеси душа ушла в пятки.

— Это девушка гостя, Зюзя, веди себя прилично, — вмешался Игорь, предотвращая конфликт, — Пойдёмте, детвора. Зюзя любит трахаться, он тупой, как животное. Ебёт всё, что даётся и не даётся, — он брезгливо хмыкнул.

Олеся почувствовала, что краснеет. Нужно было выпить больше. Ей было не просто страшно, ей было дико страшно. Кажется, про изнасилования Галька не пиздела. Похотливый взгляд Зюзи выжигал на Олеськиной заднице звезду.

— Пойдём в кабинет, выпьем, побеседуем, — Игорь пригласил их в небольшую комнату с диванчиками и столом. Здесь было куда приятнее, чем в «тренажёрке». На тумбочке стояла лампа в красивом абажуре, на стене наклеены фотообои с водопадом, — Садитесь, — он кивнул головой в сторону одного из диванчиков, — Королева, твою мать, тащи выпить! — гаркнул он кому-то.

Олеся устроилась на удобном диванчике, пытаясь расслабиться, но тут произошло то, что заставило её глаза округлиться.

В «кабинет» зашла её бывшая подружка Нинель Королько с подносом в руках. Но испугало Олесю не это, а то, что Нинка была абсолютно голая. Совершенно голая, ни нитки.

Олеська сглотнула и повернулась к сидевшему рядышком Хоботову, тот уронил от потрясения челюсть.

— Спасибо, Королева, — Игорь шлёпнул Нинель по голой заднице. Королько кисло улыбнулась и поставила на стол бутылку дорогого коньяка и тарелку с клубникой. Её тяжёлая грудь со следами засосов покачнулась. Олеська зажмурилась, — Иди, Зюзю успокой.