Эпилог
Олеся с Алёшей жили дружно. Занимались бизнесом, решали проблемы. Вместе пережили деноминацию рубля и вошли в ХХI век уверенными широкими шагами. Олеся восстановилась в институте и получила высшее педагогическое образование. А супруг поступил во ВГИК на очно-заочное, как и хотел, начал изучать кинооператорское искусство профессионально.
Об имуществе, добровольно отданном Тефлоновому королю, Олеся больше не заикалась. Да и не хотелось ей возвращаться в прошлое и снова вдыхать запах боли и смерти. Блядский ресторан «Любаша» и квартира, в которой она была бесконечно несчастна, не принесли бы ей счастья.
Сын пошёл в школу. Рассудительный не по годам, он на всё имел своё собственное мнение, что не очень нравилось некоторым учителям. Олесю регулярно вызывали в школу.
— Весь в отца, — ругалась она беззлобно.
Маму и Соньку Олеся навещала регулярно. Научилась водить и разъезжала по городу на модном «зубиле»[5] оттенка «лагуна». В один из таких дней она встретила на улице Нинель Королько. Светило солнце, пахло весной, распускалась сирень, а симпатичная Королько, с короткой стрижкой, в модных сапожках эффектно вышагивала под ручку с представительным меном. Живая. Здоровая. Стройная. Даже привлекательнее, чем была.
Повезло живучей сучке!
— Нинка! — закричала Олеся из окна автомобиля на радостях, — Как дела? Как жизнь? Сколько лет!
— Вы обознались, девушка, — улыбнулась Нинель ТАК, что Олеся сразу поняла, что не обозналась.
— Да? Ну ладно… — спорить она не стала. Каждый имеет право забыть о том, что приносит боль.
Хорошо, что Нинель выжила. В голове мелькнула шальная мысль: ещё б о судьбе Марго Заяц разузнать… Только нужно ли? Маргарита канула в лету.
А в конце июня Олеся, теперь Синицына, встала на учёт по беременности. Да, они с Алёшей ждали малыша. Нет, неправильно: они ждали малыша с двумя Алёшами. Старший брат уже вовсю планировал, как будет обучать младшего азбуке и техническим наукам… и боксу. Об уроках деда Кости Алёшка-младший не забыл.
Жизнь текла своим чередом.
В стране начинались массовые судебные дела над крупными собственниками. Силовые структуры активно боролись с экономическими преступлениями, и желания делать лёгкие деньги» становилось всё меньше. Олеся исправно платила налоги и даже устроилась работать по специальности. Да, училкой. Сын был счастлив.
В конце года Олеся стала мамой во второй раз: родила сына. И… так получилось, что они назвали его Геной.
А в начале феврале их с супругом пригласили свидетелями по делу Эдуарда Викторовича Краско.
— Что-то страшно мне, Алёш, — поделилась переживаниями Олеся, — Может, не пойдём? Жить нам есть где, зачем судьбу искушать?
— Не пойти нельзя. Чужого брать не будем, а своё нас и так найдёт, — улыбнулся Алексей, бережно обнимая её за талию и целуя в макушку, — Всё будет хорошо.
— Хорошо там, где ты, — Олеся потянулась губами к его губам, — Мой хороший.
— Мам, пап, кажется Генка обкакался, — влетел в комнату озабоченный старший брат, — А… вы тут целуетесь?
— Уже бегу, Алёшенька, — Олеся прыснула, — Но сначала закончу то, что начала, — она обвила шею мужа руками и поцеловала его в губы, — Мы справимся.