Глава 3

Мелена

Я ошалелым взглядом провожала широкую спину своего похитителя. Что это было?! Как вообще такое могло произойти со мной?! Опустила глаза на ноги в чулках, только сейчас осознавая, что стою практически голая, в одном пиджаке! Боже, казалось, что с той минуты, когда утром вышла из дома прошла целая жизнь. Еще вчера Марк Нортман был воспоминанием, а сегодня он целует и обнимает меня, втягивая в какую-то дьявольскую игру.

Я запахнула пиджак, шумно втянув жгучий мужской аромат: что-то пряно-острое с ноткой свежести, волнующее и опасное, как и сам хозяин.

– Мисс, можно войти? – я услышала деликатный стук в дверь, сопровождаемый приятным женским голосом.

Господи, я же не одета! Что обо мне подумают!

– Минутку, я… – что же я? – Минутку.

Я бросилась в гардеробную, на которую указал Марк, и пораженно застыла, оценивая размеры и наполненность: здесь было все, что только может понадобится женщине. Наряды на выход и повседневные, аккуратные стеллажи с обувью, сумки и аксессуары, не удивлюсь, что элегантное трюмо забито нижним бельем. Здесь даже меха были! Зачем мне норковое манто на острове?!

Я несмело провела пальцами по вечерним платьям. У меня таких никогда не было, но такие носила мама. Утонченные и изысканные, яркие и сексуальные, призванные подчеркнуть ослепительную красоту хозяйки. Отец любил хвастаться ее внешностью и выставлять на показ, чтобы мужчины слюной захлебывались от одного взгляда на его собственность. Неужели и меня они преобразят? Смогут ли тряпки из тени сделать роковую красавицу?

Глухой шум привлек внимание, и я схватила шелковый халат, откладывая в сторону спортивный пиджак Марка.

– Мисс, – улыбнулась мне симпатичная женщина испано-мексиканской внешности. Она была старше меня лет на десять и смотрела понимающе: она определенно знала для чего я здесь, поэтому о репутации можно не беспокоиться – ее уже нет. – Меня зовут Сальма, я буду помогать вам во всем.

– Миссис, – по привычки поправила я, но, заметив короткую улыбку моей новой помощницы, которую та спрятала в складках губ, согласилась: – Пусть будет мисс.

Возможно, здесь я почувствую свободу от ненавистного брака.

– Мисс, вилла в вашем полном распоряжении. Мистер Нортман велел исполнять любое ваше желание. Вы здесь хозяйка.

Даже так… Ладно, проверим.

– Любое желание, – задумчиво проговорила я. – А если я захочу вернуться в Штаты?

Сальма осталась возмутительно спокойной, даже глаз не потупила, объявив:

– Вы не захотите отсюда уезжать. Здесь рай.

Я не выдержала и улыбнулась. Когда я вернусь в Палм-Бич меня ждет чистилище, не меньше! Поэтому не буду туда торопиться!

– Перед ужином я хотела показать вам дом и сад…

– Ужином? – зевнув, нахмурилась я. Спасать хотелось очень, но светло, как днем. – Буду благодарна, Сальма, только сначала переоденусь.

– Как прикажите, мисс. – Она замялась, затем подошла к моим вещам, валявшимся на полу, и с извинением произнесла: – Мистер Нортман дал четкие указание относительно одежды, в которой вы прибыли.

Да, я помнила: он собирался ее сжечь.

Когда Сальма ушла, я задумчиво оглядела свою новую спальню: комната выполнена в форме пятиугольника с огромной кроватью, вазами, наполненными тропическими цветами, и ярким мозаичным полом. Двери на террасу распахнуты, и даже слышен ласковый шелест волн. Я даже ущипнула себя, не веря в реальность происходящего. Стало больно – значит, это не сон. Вот только хорошо это или плохо, пока не ясно.

С моих губ сорвался нервный смех. Марк похитил меня, чтобы наказать отца. И по иронии судьбы он его в самом деле накажет: не потому что меня любят, а потому что забрали собственность Гордона Берроуза.

Хотел ли Марк поквитаться лично со мной? Не думаю, но для достижения цели точно пойдет на все. Это я прочитала в его глазах, в решительности, с которой он определил мою участь. Не знаю, что произошло за эти пять лет – помимо гибели Грея, естественно – и вряд ли со мной будут откровенны, но чувствую: отец задолжал, крупно задолжал, задолжал самому дьяволу. И расплачиваться будет всем, что имеет.

Я улыбнулась, сначала несмело, затем даже тихо рассмеялась. В любом случае, если Марк думал, что я буду страдать вдали от отца и мужа, то крупно ошибся. Для меня это не наказание, а наслаждение.

Сразу вспомнились холодные руки Билла, отвращение, переполнявшее, стоило ему коснуться меня, боль, тупая, перманентная, от жестоких сеансов супружеского долга. Я передернула плечами. Хочу забыть. Забыть хочу! Хотя бы на время!

Я была не настолько мышкой-малышкой, чтобы не понимать, что от меня потребует хозяин этой виллы. За все нужно расплачиваться. В мире жестких мужчин ничего не дается бесплатно. Каким любовником будет Марк? Будет ли он только брать, истязая мое тело? Или же… Перед глазами ярко вспыхнула сцена в самолете: я у него на коленях, бесстыдно трусь о вздыбленную плоть; горячее дыхание, терпко-сладкие напористые губы… Внизу живота протяжно заныло, напоминая, что ничего не закончилось.

Я приложила руки к пылающим щекам. Какой стыд! Что обо мне подумать можно?! Хотя, кажется, Марк именно этого и добивался, чтобы мое имя стало синонимом падшей женщины. Я не сомневалась, что вскорости он исполнит обещание и сделает меня своей шлюхой. И мне было страшно. Я боялась, что ему со мной будет так же плохо, как и Биллу, который мог возбудиться только через боль и унижение.

Спать с тобой то же самое, что трахать труп…

Так говорил мне муж. Он заставил меня поверить, что я фригидна. Нет, иногда, когда оставалась одна, я робко и стыдливо касалась себя внизу, достигая развязки. Но с мужчиной никогда. Билл был моим единственным мужчиной. Мужчиной, который убедил меня, что в постели я ни на что не гожусь. Я не умела доставлять удовольствие партнеру. В этом вопросе я никчемна.

Отчего-то я боялась разочаровать Марка. Жутко этого стыдилась – я ведь замужем, я клятвы давала! Но мне было страшно увидеть в его глазах то же недовольство, что и в глазах Билла. Если мой похититель окажется таким же монстром, как и муж – не переживу этого. Еще один мучитель уничтожит меня окончательно и бесповоротно.

Ладно, хватит умирать раньше времени! Я тряхнула волосами, которые небрежно распустил Марк, и отправилась одеваться. Выбор остановила на лимонном платье на тонких бретельках, обтягивающем, как вторая кожа, на пять дюймов ниже колена и с кокетливым кружевом по подолу. Оно пришлось мне точно впору и смотрелось изумительно. Я разглядывала свое отражение: неужели я могу быть такой?.. С силой пощипала щеки и зубами покусала губы, делая их ярче. Сейчас я была очень похожа на маму, и мне это нравилось. Я знаю, она была бы счастлива видеть меня такой: красивой, улыбающейся, свободной. В данный конкретный момент я свободна – нужно успеть насладиться этим пьянящим чувством. У меня есть, пусть и временно – до возвращения Марка – свой дом. Хотелось бы увидеть его.

Видно было, что Сальма обожает Кайманы: она с чувством расхваливала местный климат, кухню, природу, распахивая передо мной двери очередной гостевой спальни. Вилла была прекрасной: яркой, аутентичной, очень южной, без вычурности и ненавистного пафоса. Правда, одна деталь заставила меня потрясенно замереть, с неверием рассматривая инородный предмет в этом празднике легкости и океанической экзотики.

Сальма привела меня в просторную гостиную и первое, что бросилось в глаза – рояль. Белый, блестящий, новый. Было совершенно очевидно, что его поставили сюда недавно, потому что он абсолютно не вписывался в экзотический интерьер. На столе в корзине лежали кокосы и маракуйя, а на стене висело мачете, и вдруг рояль!

Стало приятно. Неужели Марк запомнил, что я играю? Кажется, у меня стокгольмский синдром. Я начинаю влюбляться в похитителя. Я подошла к инструменту, откинула клап и провела пальцами по клавишам, наполняя комнату нежными звуками. Прекрасно настроен.

– Показать вам пляж? – улыбнулась Сальма.

– Конечно.

Мы покинули дом и сразу попали в буйный тропический сад, поражавший яркостью красок, сладостью запахов и уютным стрекотом цикад.

– Это частный пляж, вас никто не побеспокоит: загорайте, купайтесь, отдыхайте, – говорила Сальма, а я пыталась глаза открыть и впитать в себя райскую красоту острова. Мучнистый песок, гибкие пальмы с глянцевыми широкими листьями и лазурное, ласково-игривое карибское море. В Палм-Бич прекрасные пляжи, а еще я была на Гавайях и на Южном берегу Франции, но только здесь мне захотелось плакать. Виной тому красота вокруг или мое внутреннее состояние, но я позволила паре слезинок скатиться по щеке. Это слезы очищения, им можно.

– Проверю, готов ли обед, – тактично произнесла Сальма, ретировавшись, оставляя меня наедине со своими тараканами. Если бы я была свободней во взглядах, поступках, мышлении – сию же секунду сбросила бы одежду и с головой окунулась бы в кристальную воду, как в день своего крещения. Но вместо этого я только прошлась по мягкой линии прибоя, наслаждаясь морской щекоткой.

Два следующих дня я не могла расслабиться, потому что напряженно ждала возвращения Марка. Предвкушала и боялась. Мысли о муже и отце, о страшной буре, которая, наверняка, разразилась в особняке, гнала прочь. Они отравляли мое существование долгих пять лет, топтали крупицы радости, редко выпадавшие на мою долю. Забрать у меня солнечные дни в раю – не позволю! Единственный, кто мог сейчас до меня дотянуться, с легкостью превратить жизнь в ад, а каждый вздох в пытку – Марк Нортман. Я не могла с точностью предугадать на чем зиждился его мстительный план, но чувствовала, что это опасная игра. В особенности для моего сердца. Он мне все еще нравился. Изменившийся практически до неузнаваемости отзывался внутри тем же теплом. Я очень надеялась, что не поплачусь жестоко за свою любовь с первого взгляда…

На третий день я расслабилась, просто устала ждать. Сложно находиться в подвешенном состоянии, в пугающей неизвестности, особенно, когда ты придумала ее сама. Мне ведь сказали, что я должна отдыхать, веселиться и делать, что хочу – так чего же я застыла?!

Первым делом я сыграла для моей маленькой «семьи» в количестве повара, садовника, водителя и незаменимой Сальмы, несколько задорных и всем известных куплетов. Затем выбралась на прогулку по острову с заездом в магазинчики с местными товарами.

– Роджер, а здесь есть питомник или зоомагазин? – обложившись пакетами с местными украшениями из кэймената и потягивая охлажденное кокосовое молоко, поинтересовалась я.

У меня никогда не было домашних животных. Нет, в нашем доме в Палм-Бич на заднем дворе в вольере жили две овчарки, натасканные на охрану территории, но это другое. Мне хотелось о ком-нибудь заботиться, любить, нежность отдавать. После замужества я думала, что вскорости у меня появиться ребенок, но не случилось, поэтому сейчас мне хотелось завести друга. Щенка.

– Да, мисс, есть один, – Роджер включил поворотник и повез меня выбирать товарища по заключению, в кавычках, естественно. Я ведь могу делать, что хочу.

Кайманы не просто так называли колонией миллионеров – здесь даже питомники для собак выглядели лучше, чем человеческие дома в странах третьего мира.

– Мэм, пойдемте, я провожу вас во двор. Собаки сейчас на выгуле, – объяснил смотритель.

– Им у вас хорошо, – заметила я, наблюдая, как щенки и более взрослые питомцы играют на зеленой площадке, огороженной тонкой сеткой.

– К нам они попадают из фермы по разведению собак. – Я открыло было рот, но смотритель тут же остановил: – Нет! Даже не пытайтесь: щенков оттуда купили раньше, чем они родились. А нам отдают тех, кто не уродился, смотрите, – он кивнул на длинноногого далматина. – У него одна лапка короче другой. Всего на полсантиметра, но… – он только развел руками.

Да, мир жесток к «не таким»: будь это люди или животные. Вот и здесь, если у тебя пятна не там, где нужно, или шерсть недостаточно шелковистая – все, любить и ценить тебя буду в половину меньше.

– Вы хотите щенка или постарше? – снова заговорил смотритель, отвлекая от философских размышлений.

– Я не знаю… Можно я посмотрю на них?

Он кивнул. Я подошла к сетке, вцепляясь в нее пальцами, улыбнулась, глядя на возню щенят и более резвые игры взрослых псов. Один меня привлек. Забавный. Месяцев пять отроду, но смышленый – знает, чего хочет. Заметив, что за ними наблюдают, подошел к сетке и сел напротив, не сводя с меня взгляда.

– И как ты такой получился? – шепнула я. Невероятная помесь Колли и Джек-рассел-терьера. – Хочешь поехать со мной? – тихо спросила. Собака довольно завиляла хвостом.

К курившему у «Порше» Роджеру я вышла с Никки на руках. Энергичный кобелек – вот чего мне не хватало в жизни. И не хватало не только мне – на вилле все были взбудоражены новым домочадцем. Никки носился, как сумасшедший, лаял на бабочек и топтал ухоженные клумбы. В общем, полное пренебрежение к правилам поведения. Зато он не давал скучать, как и просто сидеть.

– Ах ты трусишка! – кричала я, посылая ногой брызги на берег. Никки плясал возле меня, но в море заходить не решался – начинал чихать, как только мочил нос. – Жди меня здесь.

Я побрела через крупные кристаллы воды, рассекая тихую голубую гавань. Здесь не было никого: только я и легкий соленый шепот. Солнце раскидало яркие лучи, не давая нормально открыть глаза, золотя кожу и согревая замерзшую душу. Хотелось раскинуть руки и крикнуть: я свободна! Но вместо этого замерла, забыв, как дышать. Крепкие руки властно обхватили талию, а горячий шепот обжег ухо:

– Я же сказал никаких трусиков.

Я ослабела в его объятиях, не сразу сообразив, что он спустил их до середины бедер. И мне не нужно было оборачиваться, чтобы понять, что сам Марк купается нагишом – мне в поясницу упиралась твердая плоть.

Теплые ладони нырнули под купальник, нетерпеливо сжимая груди, а член возмутительно уткнулся мне в ягодицы.

– Нас увидят… Нельзя так… – я даже попыталась прикрыться.

– Это тоже не нужно, – Марк содрал с меня лиф, затем, резко развернув, осмотрел одобрительно, особенно задерживаясь на заострившихся сосках. – Тебе идет быть плохой девочкой.

Пальцем провел по моим губам, чувственно, со смыслом, гипнотизируя взглядом. От интимности этого жеста все внутри сжалось, наполняясь томлением, напрочь изгоняя всякое понятие о стыдливости. Никогда в жизни я так остро не чувствовала себя женщиной, желанной, необходимой. А Марк Нортман был мужчиной, настоящим, диким, необузданным. Мужчиной с головы до пят. И у меня кружилась голова от исходившей от него опасности: если я отдамся ему, то потеряю не только тело, но и душу. Я на блюдечке вручу ему власть над собой. Но, кажется, меня возьмут даже если я не дам своего согласия.

Он притянул меня к груди, впечатывая в налитое силой тело. Жилистое, твердое, бронзовое. Со свирепым львом, раздирающим в кровь шею.

Марк требовательно накрыл мои губы, выпивая до дна, унося прочь сомнения и страхи. Я вновь почувствовала себя юной девушкой, влюбившейся в сероглазого принца. Того самого, который жарко и властно обнимал меня в ночном саду. Исчезли годы безвольного существования в доме, пропахшем болью, страхом и унижением. Марк изменился – он не принц из девичьих грез. Возможно, он меня погубит, но сейчас не было ничего слаще его поцелуев.

Я не заметила, как он подхватил меня под ягодицы, заставляя обвить ногами талию. Вода ласкала обнаженное тело, и Марк ласкал: пальцами исследовал меня внизу, раздвигал нижние губы, мягко кружа вокруг клитора.

– Не люблю трахаться в воде.

Он понес меня к берегу, прижимаясь губами к шее, прикусывая мочку уха. Заставляя тереться о его пальцы и хныкать, не получая желаемого. Никогда в жизни я так отчаянно не желала мужчину. Билл научил меня бояться близости, с содроганием ждать и молить, чтобы это поскорее закончилось. Но я была уверена, что плохо бывает, когда омерзение – единственное, что чувствуешь к партнеру, а Марк… Он вихрем ворвался в мою жизнь, в меня ворвался. И я хотела понравится ему. Очень хотела. Потому что мне он нравился. Давно нравился. Всегда нравился.

Я оказалась на песке, а Марк продолжал стоять, завораживая густым туманом, льющимся из глаз. Лицо суровое, словно из камня высеченное, но мне совсем не страшно. Впервые не страшно быть голой перед мужчиной.

– Давай, детка, – гипнотическим шепотом приказал он. Даже если бы я хотела отказаться, то не смогла бы. Марк крупной тугой головкой прошелся по моим губам, надавливая, пробивая вход внутрь. И я открылась, облизнула ее и заскользила языком по крупному стволу. У него был вкус и запах океана – мне нравилось, и я правда пыталась вобрать его в себя полностью, но давилась и задыхалась.

– Сколько ты замужем? – со смешком поинтересовался Марк, медленно скользя ладонью по влажному от слюны члену.

– Три года.

– Три года, а сосать так и не научилась? – Он взял меня за подбородок, придирчиво рассматривая.

Я дернула головой. Если он ставил цель обидеть меня, то получилось.

– Ну-ну, – примирительно усмехнулся. – К этому мы вернемся после.

Марк опустился рядом и уложил меня на песок. Властно провел руками по груди и бесстыдно широко развел мои бедра.

– Хочу посмотреть на тебя, – он раскрыл нижние губы и начал поглаживать меня вдоль промежности, надавливая на самое чувствительное местечко, и не глубоко запускать палец внутрь, собирая смазку.

Я жадно хватала ртом воздух. Я текла. Боже, в первый раз в жизни так текла!

– Попробуй…

Марк размазал по моим губам мои же соки, с хищным прищуром ловя каждое движение языка. Странно и восхитительно порочно.

– Ты быстро учишься, – хрипло выдохнул, когда я сама запустила руку между ног и погладила себя.

Он нетерпеливо навис надо мной и, жестко вздернул запястья, фиксируя наверху, обрушиваясь на меня рельефным телом. Горячий член уперся точно во вход, как ласковый кот потерся головкой, неспешно надавливая.

– Это все мое, мышка-малышка.

У меня искры из глаз посыпались от голода в его взгляде. Марк хочет меня? Действительно хочет мышку Мелену Берроуз? Я потянулась к его губам, желая, чтобы это случилось под аккорды сладких поцелуев, когда услышала заливистое:

– Вав-гав-вав! – затем рычание. Боже, Никки!

– Это еще кто?! – не менее грозно прорычал Марк, скатываясь с меня.

– Это Никки, – я поднялась, смущенно прикрывая грудь: и от мужчины, и от щенка. – Я купила собаку.

Марк смерил меня тяжелым взглядом, затем поднялся, возвышаясь над тявкавшим псом. Против воли я тихо захихикала – было ощущение, что двое самцов решили помериться самцовостью. Марк был сногсшибательно красив: сильные ноги, крепкие ягодицы, большой, очень большой… Тут я покраснела, вспоминая, как брала его в рот. Никки… Никки просто был упорным и сдаваться не собирался.

– По-моему, ты завела дракона, – вынес вердикт Марк и обратился к щенку: – Принцессу охраняешь?

Мой защитник замолчал, внимательно изучая противника.

– Ладно, твоя взяла.

Марк помог подняться и лично надел на меня свою футболку – мой купальник уплыл без меня. Втроем мы зашли в прохладу сада и, оказавшись в столовой, встретили Сальму:

– Познакомились? – кажется, она веселилась.

– Накрой обед на террасе, – сухо отозвался Марк. – Я голоден. И пса займи.

Он жестко обхватил мое запястье и потащил в спальню.

– Теперь ты не отвертишься, мышка-малышка.

Дверь с силой захлопнулась. Я осталась наедине со своим личным демоном-искусителем.