Глава 4

Марк

Минута, что мы добирались до дома, не только не охладила моего желания, наоборот, жестким нетерпением ударила в голову, до трясучки просто. Бля, я до звона в яйцах, до каменного члена, который думать рационально не давал, хотел мышку-малышку?! Четыре дня даже не думал о ней, встречи не предвкушал, а сейчас даже на подготовку тратить время не хотел. Успеется. Все-таки пять лет воздержания дают о себе знать.

– Какая ты мокрая, – шепнул, прижимая ее к стене – ни вздохнуть, ни выдохнуть. Ноги стройные на пояс закинул, концом размазывая обильную влагу. Мышка потекла. Значит, нравится ей быть здесь: вбитой в стену, с бесстыдно разведенными ногами, с губой, невыносимо сексуально закушенной, а ее всхлипы порочные музыкой по ушам. Да, мышка, ты еще мое имя стонать будешь.

Через голову футболку с нее стянул, посмотрел прямо в глаза – загнанное выражение сменилось легкой дымкой похоти. Барьеры рухнули. В меня словно двойную дозу возбуждения вогнали, реальность туманом заволокло. Все, не могу больше сдерживаться – вошел резко, яростно, на полную, мошонкой ударяясь о упругие ягодицы.

Мелена вскрикнула и попыталась оттолкнуть меня, а я завис. Просто завис. Это как вообще?! Это что, блядь, такое?! Девственница?! Замужняя девственница! Такое вообще бывает?!

– Потом обсудим, – хрипло бросил и накрыл розовые губы своими. Я уже в ней, горячей, тугой, невинной. Это сносило крышу. У меня никогда не было девочек-целочек, и, признаться, я даже не верил в их существование – с определенного возраста все оприходованные. Хотя нет, пять лет назад хрупкая именинница Мелена точно была нетронутой, это чувствовалось. И я даже предположить не мог, что смогу сорвать этот цветок первым.

Мой член словно тисками жаркими обхватили, обильно поливая соками. Я готов был кончить уже через десять секунд после вторжения, но сдерживался, растягивал наслаждение. Хотелось долбить узкую щелку до красных пятен перед глазами – нашими глазами, – чтобы со смаком, чтобы влажными шлепками комната наполнилась и дыханием, тяжелым, рваным… Но нельзя: женщины подо мной от ярких оргазмов кричат, а не от боли корчатся.

Припал к шее тонкой, громко вдыхая аромат моря и солнца, нащупывая эрогенные зоны, а сам руку между ног запустил, нежно водя по клитору. Дыхание Мелены сбилось, а бедра приподнялись, под ритм подстраиваясь.

– Смотри мне в глаза, – тихо скомандовал. Я хотел видеть, как она кончает. Как моей становится. Мой палец безошибочно надавливал на ее кнопку, вырывая сдавленные стоны, глаза ее ясные затуманивая, а член скользил вдоль тугих стенок, растягивая под себя. Скоро мышка-малышка научится получать наслаждение разными способами, лично займусь обучением, а сейчас не буду больше мучить – дам на небо улететь.

– А-аа… – простонала она, пряча лицо у меня на плече. Стыдливая, а вот дырочка у нее правильная, рабочая и оргазм настоящий, бурный: влагалище часто сокращалось – член у меня чувствительный. Я крепко сжал загорелые бедра и резко вколачиваться начал. Прости, мышка, но нужно потерпеть, я же терпел и брал тебя нежно, а хотел трахать на полную.

Раз, два, три – каждое движение стоном отзывалась – и моим, и ее. Ствол до предела напрягся, разрезая тугую податливую дырочку.

– М-мм, – глухо простонал, взрываясь внутри, заливая ее: до предела, до последней капли.

Восстановив дыхание, остро посмотрел на мышку-малышку с секретом и, перехватив поудобней за ягодицы, отнес в постель. Мелена тут же нырнула под покрывало, прикрывая стоячие, округлые, блядь, да охрененные сиськи! Меня что ли стесняется? Поздно.

– Почему не сказала? – поинтересовался, полностью освобождаясь от джинсов. Ствол все еще стоял, увенчанный остатками спермы и немного – крови. Значит, не показалось.

– Это что-нибудь изменило бы?

– Нет, но я был бы осторожнее.

– Все хорошо, – призналась тихо, глаза опуская и краской заливаясь. Давно я не общался с такими скромницами. Тем более с такими сладкими и бурно кончающими.

– Мелена, убери к чертям собачьим эту простыню! Я видеть тебя хочу!

Она несмело приспустила, сверкнув розовыми ореолами. Нет, так не пойдет. Я схватил за край и потянул, лишая убежища – никаких покровов, никакого стыда, только секс. Обтер простыней член, насмешливо наблюдая, как мышка-малышка из-под ресниц следит за мной, затем отбросил ткань.

– А теперь объясни, как ты осталась девственницей будучи замужем? Неужели чмошник Билл еще и импотент?

Мелена сразу сошла с лица, словно темную вуаль надела – никаких ярких красок, потухла, перегорела, как лампочка.

– Я не хочу об этом говорить… – произнесла с горечью, болью затаенной.

– А я хочу.

Вот теперь я точно должен разобраться. Какого черта у них происходит? Что они вообще за пара? Я справки наводил: знаю, что верностью Билл не отличался. Ну так он не первый и не последний, но чтобы настолько женой пренебрегать?! Тем более такой красивой.

– Марк, пожалу…

– Ме-ле-на, – каждый слог с нажимом – торговаться со мной бесполезно.

– Он берет меня только сзади! – выпалила со злостью, гордо вздергивая подбородок. – Чтобы мне было больно. Больно и унизительно. Доволен?

Одинокая слезинка скатилась по щеке. Мне захотелось убить. Просто убить. Без объяснений. А еще мне стало немного стыдно. Я ничего не испытывал к мышке-малышке, кроме желания обладать ее восхитительным телом и стремления отомстить ублюдку Гордону с помощью дочери, но ее откровение заставило немного смутиться. Я ведь тоже ее использую и долго буду использовать: физически, эмоционально – и тело, и душу. Но я искренне не хотел причинить ей боли ни на каком уровне. Причиню, обязательно причиню, но удовольствия от этого не получу. Ее отца с мужем накажу с наслаждением, а ее нет.

Не повезло тебе, мышка, с родней. Мышка… Ага, конечно, уже не такая уж мышь. Я невольно залюбовался ее. Северная Мадонна или Южная Венера. Или все вместе. Волосы высохли и светло-серебристой волной лежали на точеных плечах, глаза яркие и взгляд наконец-то прямой. Рот просто создан для удовольствия, моего, естественно. Для моего члена создан.

То ли мозг подал сигнал в нижнюю голову, то ли наоборот, но начавший опадать ствол поднялся, наливаясь кровью, тяжело покачиваясь. Мелена при должном подходе может стать идеальной шлюхой, в хорошем смысле. Бабы должны быть такими – горячими и течными. Судя по папочке и мамочке, порода у них не самая высокоморальная.

Я на мгновение заставил инстинкты прижухнуть и не атаковать мышку, взглянув на нее с холодным расчетом. Я точно знал, что никогда не женюсь. Просто не смогу сделать женщину счастливой – много темного во мне, и это не только прошлое: это настоящее и даже мое будущее. Да и не виделось мне семьи в стиле: до старости душа в душу. Но я бы хотел после себя кого-то оставить. Кому-то ведь должно перейти дело семьи Нортман. Ради кого мы наверх путь пробивали? Я у отца единственная надежда на внуков, но у меня нет и не будет жены, но есть мышка-малышка. Мелена идеальная кандидатура: красивая, здоровая, я первый у нее, тихая и покорная – молча уйдет, когда надо будет.

Мысль, конечно, шальная – с ней переспать нужно. Как, собственно, и с самой кандидатурой на роль матери. Пока никакой контрацепции, а там как карта ляжет…

Мелена

Я лежала в шезлонге, подставляя ласковому карибскому солнцу обнаженное тело. Пляж, примыкавшей к вилле, действительно был частным, я бы сказала даже необитаемым – домашние и те не смели выходить, когда Марк был здесь. За последние две недели он практически не отлучался, всего пару раз слетал на Большой Кайман, но возвращался максимально скоро. Я чувствовала себя польщенной: он ведь ко мне спешил.

Мысли о муже, доме, семье выветрились вместе с влажным тропическим бризом. Признаться, я никогда не рассматривала для себя вариант сбежать, бросить гнилое болото, которое именовалось «брак». Для этого нужна смелость, а у меня ее не было. Она пыталась пробиться да так и замерла, раздавленная каменными стенами, в которые меня загнали после «смерти» мамы. Но сейчас все по-другому. По своей воле никогда не вернусь в дом отца. Я даже в мыслях не считала его своим. Там все его. Мебель, вещи, люди. Про мужа даже говорить не стоит. Надеюсь, я освободилась от него навсегда: пусть формально мы все еще женаты, но больше я ему не принадлежала. Марк забрал меня и сделал своей. Я душой чувствовала, что он моя судьба, а телом… Телом ощущала его всемогущую власть надо мной. И мне это нравилось.

– О чем задумалась? – Марк закрыл поджарым телом солнце, нависая сверху, солеными каплями падая мне на живот. Мокрый, красивый, игривый. Мое сердце давно стало его трофеем, помахав на прощание ручкой. А я и не сопротивлялась. Мне было хорошо здесь. Хорошо с Марком. Пусть иногда он был слишком властен и циничен, но никогда не старался подавить меня.

– О том, что я обнажена, а ты в плавках, не справедливо, не находишь?

Да, мой непредсказуемый похититель не любил следы от белья – кожа должна быть идеально загорелая. Но мне казалось, что дело не в этом: Марк желал выбить из моей головы пуританские принципы, смущение и стыдливость. Я не должна стесняться его наготы и тем более своей. Он каждый день убеждал меня, что мое тело прекрасно, и я поверила ему. Марк очаровывал, околдовывал меня, соблазнял и покорял. Он хотел, чтобы я стала женщиной на сто процентов. Нет, не хотел, требовал, порой жестко. Словно острым мачете проходился по комплексам и неуверенности в собственной сексуальной привлекательности. Он не наказывал меня за непокорность и дерзость, он возбуждался от осознания, что ему нужно взять, добиться покорить. Мне пока не удалось стать той, какой Марк желал меня видеть, но я встала на этот путь, и я его пройду!

– Ты права, – серьезно ответил и тяжелым взглядом прошелся по моему телу, особенно задерживаясь на груди. Его плоть налилась, натягивая синюю ткань, как парус. Я облизнула губы, но не нервно, как делала, опасаясь мужа, а подразнивая. Мужчинам, оказывается, нравится, когда с ними играют.

Марк скинул шорты, ни капли не смущаясь яркого дневного света. Я подавила рефлекс опустить глаза. Нет, я буду смотреть, трогать, пробовать! Мощная, обтянутая рельефными мускулами грудь с редкой порослью волос, сбегавшей черной узкой дорожкой вниз и расходившейся в паху. Член был обрезан, и взгляд сразу падал на крупную рубиновую головку, венчавшую длинный крупный ствол.

Марк обхватил его у самого основания и медленно провел вверх-вниз, заставляя меня тонуть в тумане его глаз. Дышать стало невозможно – даже воздух вокруг пропитался желанием. Он поманил меня пальцем, чтобы оказалась ближе и, обхватив мою ладонь, начал скользить ей по стволу, пока жемчужная капля не показалась.

– Коснись себя, мышка-малышка, – тихо приказал, не прекращая толкаться мне в руку. Я помедлила, смущаясь удовлетворять себя при свидетелях. Это такое личное. Но Марку нравилось развращать монашку во мне.

Правая рука скользнула к промежности, раздвинула набухшие нижние губы, неспешно прошлась вдоль, задевая пульсирующий клитор. Марк практически не касался меня, а я вся как оголенный нерв. Даже током ударить могу. Где-то закричала чайка, и меня охватило странное восхитительное бесстыдство: я средь бела дня ласкала себя и мужчину, не робко и пугливо, а открыто и с большим наслаждением!

Я насаживалась на свои пальцы и тянулась к набухшей от желания головке самого идеального мужчины. Хотела облизнуть, полностью вобрать в себя, языком обвезти каждую вену, но меня только дразнили – скользили по губам, затем лишали желаемого.

– Как ты ухитрилась остаться девственницей? – тихо рассмеялся Марк. – Ты же так и просишься на член.

Я захныкала, даже мой оргазм подчинялся его желаниям и растворялся легким шелестом, покалывая напряженные пальцы ног.

– Хочешь, чтобы я трахнул тебя?

Я подняла отяжелевшие веки, вглядываясь в красивое суровое лицо. Мое тело скручивало от нетерпения, от стремления стать его, отдаться ему полностью, а Марк был серьезен и спокоен – полностью контролировал ситуацию. Он не терял от меня голову, а вот я…

– Хочу, – хрипло выдохнула.

– Попроси.

– Трахни меня… – совсем тихо, избегая его взгляда.

– Не слышу.

– Трахни меня.

– Что? – Марк нахмурился и приподнял мой подбородок, почти втыкаясь членом в рот, всего полдюйма разделяло нас, и мне снесло крышу.

– Трахни меня, Марк, пожалуйста… прошу… – негромко, но чувственно и призывно, завораживая своим бесстыдством.

Он с протяжным стоном толкнулся мне в рот, не грубо и резко, а растягивая момент, отдавая себя мне. Нет, Марк еще и не начинал делать то, о чем я умоляла мгновение назад, но он давал мне то, чего истинно желала сейчас. Мой язык очертил грани, прощупал вены и вылизал тугую мошонку. Я осторожно взяла в рот сначала одно яичко, затем другое, с нежностью втягивая в себя. Мне хотелось сделать ему приятно, и я знала, что такие пикантные, в чем-то опасные ласки его заводили. Марк стал моим проводником в мир чувственности – мне очень нравились его уроки.

– Расслабься, – шепнул, собирая мои волосы в хвост и плавно двигая бедрами. Я послушно пропустила его глубже, стараясь медленно и глубоко дышать. Ему нравилось на полную, резко и даже грубо, но со мной пока так нельзя, слишком мало опыта. Марк старался не давить. – Умница, – похвалил, когда жесткие волосы на лобке пощекотали мне губы. Я смогла принять член до конца. Мне можно диплом выдавать. Жаль, в моем колледже не было такой специальности. Я бы гордилась им больше, чем тем, который имею. От этого хотя бы толк есть.

Урок закончен, и Марк отпустил тормоза: толкнул меня на шезлонг, широко разводя ноги, провел подрагивающей плотью по влажным створкам, надавливая на пульсирующее местечко. Я закусила губу, и сама потерлась о головку, сильную и бархатно-нежную. Пальцы просто не могут сотворить именно это наслаждение. Все, что я испытывала до – суррогат и дешевая имитация.

Марк резко наклонился и дразняще лизнул влажные складочки, круговыми движениями обводя набухший клитор, пока я не поползла на его язык, без слов умоляя сжалиться. Я была инструментом в руках опытного музыканта, который вместо музыки извлекал из меня порочные стоны. Возможно, я тоже когда-нибудь сыграю на нем. Мысль пришла за секунду до упоительного томного оргазма, негой омывшего тело.

Внутри еще тугими спиралями закручивались отголоски наслаждения, когда Марк играючи перевернул меня, укладывая на живот, и резко, с громким влажным шлепком ворвался. Меня насаживали на каменный член, вколачивали в мягкое покрытие, агрессивно сминая ягодицы.

– Ты такая узенькая, мышка-малышка, – рвано произнес Марк, на мгновение опуская щиты и теряя контроль. Он накрутил на кулак мои волосы и оттянул шею, вбиваясь в меня быстро и грубо, на грани боли, взвинчивая темп до предела. Наслаждение внутри еще тлело, а когда член начал выходить на полную и таранить промежность, оно вспыхнуло и закружило, горячей волной сжимая низ живота. Марк просунул руку, пальцем помогая себе заставить меня снова взорваться. А сам, как вулкан, извергался во мне.

– Р-рр… – это было похоже на рычание дикого зверя. Льва, который покрывал мощную спину и грозно скалил клыки. Его нельзя было приручить, но можно задобрить – принести в жертву невинную деву. Дева была не против. Да, мои мысли и желания даже меня саму шокировали в последнее время.

– Для «вчерашней» девственницы ты слишком сексуальная, – иронично заметил Марк, когда я чувственно потянулась, демонстрируя острые пики сосков. Он устроился на локтях прямо у меня между ног, с ленцой изучая мое лицо.

– Вашими стараниями, мистер Нортман, – игриво отозвалась я, пропустив жесткие темные волосы сквозь пальцы. Никогда не чувствовала себя настолько счастливой и свободной. Какое же это пьянящая чувство. Свобода.

– О чем ты думаешь?

– Какой поразительный оксюморон, – улыбнулась я. – Ты украл меня, и я стала свободной как никогда.

– Тебе нравится в Вегасе? – вдруг сменил тему он.

– Я там не была.

В городе греха кротким женщинам семьи Берроуз не место. А вот отец завсегдатай. Хвалился выигрышами он обычно громко.

– Тогда собирай чемодан. У тебя будет шанс поквитаться и разорить меня.

Томность и нега слетели, растворились в страхе, противно сжавшем душу.

– Марк, может не нужно? – взмолилась я. – Давай останемся. Если отец узнает…

Да, мне было жутко от одной мысли снова оказаться в особняке в Уэст-Палм-Бич! Я каждый день молилась, чтобы больше никогда не оказаться во власти Билла.

– Не волнуйся, тебе ничего не угрожает, – уверенно произнес Марк, но я все равно боялась, поэтому села, обнимая себя руками, уже защищаясь, хотя меня еще не схватили.

– Мелена?

Я продолжала смотреть в себя.

– Мелена, – Марк двум пальцами сжал мой подбородок, привлекая внимание. – Ты мне доверяешь?

Стальные глаза смотрели пугающе серьезно, проникая в мои мысли, вспарывая острым клинком липкие страхи. Он не позволит отнять меня. Больше не проиграет отцу.

– Где ты был эти пять лет? – тихо спросила, погладив грозного льва на плече. История про чудесное выживание после падения самолета – чушь! Но где же он был? Где так изменился?

Марк не ответил. Снова. Только улыбнулся криво. Я не стала настаивать. Это в любом случае ничего не даст.

– Не бойся, мне известно все о планах и передвижениях твоего отца. Никогда больше не бойся его и своего подонка мужа.

Марк ловко поднялся и потянулся, сверкая бронзовым загаром и улыбаясь, словно и не было тяжелого разговора.

– Марк, – смущенно позвала, – мне нужно к врачу, чтобы мне подобрали таблетки.

Он непонимающе нахмурился.

– Противозачаточные, – добавила, понизив голос.

– Не беспокойся об этом.

– Но…

– Просто не думай, – улыбнулся, а глаза непроницаемые, странно далекие. Я не знала, где он был эти пять лет, но… Неужели Марк не может иметь детей?

***

Лететь в Штаты я все равно боялась, даже узнав, что люди Марка тенью будут следовать за нами. На расстояние пули никто не приблизится. Но как объяснить моей внутренней Фионе, что дракон нас больше не схватит и в высокой башне не запрет? Никак. Только довериться спасителю. Моему персональном и очень красивому Шреку.

– Ты не представляешь, как это жить под постоянным надзором, – вздохнула я, когда двери шикарного президентского люкса в отеле-казино «Белладжио» закрылись.

Марк коротко и до дрожи жутко на меня взглянул, прежде чем его лицо приобрело обычное иронично спокойное выражение.

– Ни о чем не думай, отдыхай, – он жаркими губами прижался к моей шее. – У меня пара встреч назначена. В семь спускайся в бар ресторана «Пикассо», поужинаем.

Через минуту я осталась одна. Переступив через чемодан, вышла на одну из трех террас – Лас-Вегас-Стрип шумно ударила в лицо: толпы туристов, какофония звуков, многообразие запахов. Я улыбнулась, пока улыбка не перешла в смех, звонкий и искрометный. Мне определенно нравился город греха, хотя я еще ничего не видела!

Это мой первый выход с Марком, значит, я должна выглядеть потрясающе. Хотелось, чтобы он гордился мной, чтобы потерял голову, так же, как и я от него. В одном из салонов «Белладжио» мне сделали макияж и изысканную вечернюю укладку, расхвалив цвет волос. Мастеру сложно было поверить, что серебристо-белый может быть натуральным оттенком. Это он роскошных волос мамы не видел! Подумала и осеклась. Я тоже не видела. Пять лет.

– Господи, пожалуйста, пусть только она будет жива! Пожалуйста, прошу! – тихо произнесла, поцеловав маленький крестик, висевший на запястье. Мне легче было думать, что отец запугал ее и не позволял встретиться со мной, чем подозревать самое худшее. Так просто было легче.

Я вошла в огромный гардероб и сбросила шелковый халат. На выбор было два платья: серебристый шелк с кружевом или глубокий, черный, невероятно тонкий бархат. Оба наряда шикарны, но я остановилась на самом провокационном: тонкие бретельки придерживали два треугольника, едва прикрывающих соски, а умопомрачительный разрез подчеркивал стройность ног. Бриллиантовая слеза на длинной цепочке легла в ложбинку между грудей, и никакого белья. Я ведь плохая девочка.

Когда спустилась в бар – сразу увидела его. Черные волосы со вкусом убраны назад, смокинг идеально сидел на поджаром, излучающим мощь теле. Марк выглядел мужчиной, привыкшем к самому лучшему: одежда, машины, женщины – ко всему относился как к должному, с легким пренебрежением, не обращая внимание, какое впечатление производит на окружающих. А вот я заметила, замерев на последней ступеньке. Ухоженные девушки бросали призывные долгие взгляды, потягивая яркие коктейли. Все же девушек цепляет опасность. В Марке было что-то темное и мрачное, что отпечаталось на всем облике, делая из него загадочного незнакомца, даже для той, кто делит с ним постель. Слишком чужой, чтобы быть знакомым.

– Мелена? – удивленно раздалось справа. Я вздрогнула, поворачиваясь. Боже мой! Скотт Андресс. Что же это?! Откуда он здесь?!

– Мистер Андресс, – Марк вовремя подоспел. Я бросила ему немой призыв о помощи. Что делать? Что говорить?

– Здравствуй, Марк, – мужчины пожали руки, как хорошие знакомые. Что же, неудивительно. Политический оппонент отца. Крупный промышленник. Уроженец Палм-Бич. Скотт Андресс проиграл ему пост мэра, но активно пытался отыграться. Возможно, через год в городе сменится хозяин. Гордон Берроуз, увы, не благодетель и больше думает о собственном кармане, чем о нуждах города. С такой политикой на второй срок не переизбраться.

– Мелена, – внимание снова сфокусировали на мне, – вчера был благотворительный вечер в мэрии. Гордон сказал, что ты приболела.

Я не успела ответить, Марк посмотрел на меня жгуче и легко поцеловал в плечо – не осталось сомнений, в каких отношениях мы состоим. Мистер Андресс понимающе хмыкнул. Все, завтра обо мне начнет судачить весь Палм-Бич. Отец будет в ярости. Он, наверняка, пытался скрыть мое исчезновение, чтобы сохранить лицо семьи, а тут такой пассаж. Я даже не знала, смеяться мне или плакать?

Следующий час Марк показывал меня сливкам общества, собравшимся словить удачу за хвост. Он не просто не пытался скрыть наш роман – он демонстрировал меня. Стремился, чтобы каждый, кто имел хоть какой-нибудь вес в высших кругах знал, что Милена Берроуз, дочь того самого Гордона Берроуза, бизнесмена и политика, и жена его правой руки стала любовницей Марка Нортмана.

– Поиграй, детка, – он всучил мне лоток с фишками, сухо скользнув губами по щеке, а сам ушел в вип-зал – играть по-крупному.

Все, что происходило дальше казалось каким-то дурным сном: мужчины, с которыми меня успели познакомить, смотрели оценивающе, не скрывая сексуального интереса. Я была для них товаром, который, возможно, они были бы не прочь приобрести. Меня трижды хотели угостить шампанским, невзначай касаясь бедра. Предлагали проводить на шоу «О»*** или просто встретиться, когда я буду свободна. Отвратительно! Я чувствовала себя дешевкой. Последней каплей стал разговор с мистером Андрессом, поймавшим меня на входе в вип-зал.

– Мелена, – с плутовской улыбкой начал он, отводя меня за колонну и кладя руку чуть ниже талии, на грани просто. – Ты так хороша сегодня, – обвел меня похотливым взглядом, разве что не облизнулся. А вот Марк не потрудился заметить моей красоты. Какой же он… – Я даже не знал, что ты такая… – Скотт Андресс провел костяшкой пальца по моему обнаженному плечу. Я дернулась, наградив его брезгливым взглядом.

– Какая такая? – спросила с вызовом. На что он намекает?!

– Ну-ну, – примирительно поднял руки. – Я все понимаю: девочка сбежала от цербера отца и ревнивца мужа. – Я не ответила. – В общем, когда тебе надоест Кайман, позвони, – он сунул мне визитку. – Выпьем.

Он ушел, а я так и осталась стоять, грязью облитая. Невидимой, но не менее смердящей. У него жена, дочь моего возраста, а все туда же. Но больше меня разочаровал Марк.

Значит, все, что он делал – раскрепощал, соблазнял, очаровывал – было не ради меня самой, а чтобы окружение – их с отцом окружение! – увидело во мне яркую и сексуальную шлюху Марка Нортмана. Которая ест с его руки, ради его постели сбежала от мужа, забыла про честь и достоинство. А ведь мне было плевать на это все, лишь бы с ним рядом быть, но не в таком качестве. Не в таком! Я-то думала…

Марк ведь нарочно щеголяет мной перед всеми этими людьми, и положение у меня весьма определенное. Я не его возлюбленная, похищенная практически добровольно, я шлюха, которую он имеет, пока есть такое желание. Для него я – дорогая безделушка, которую можно использовать или передарить другому. Стало горько.

Нет, я отдавала себе отчет, что Марк похитил меня, желая щелкнуть по носу отца. Показать, что на каждую силу найдется еще большая сила, но этого оказалось мало. Мистеру Марку Нортману хотелось, чтобы весь мир узнал, что он сделал, и способов он не гнушался. Я стоила для него ничтожно мало, раз меня с такой легкостью опорочили. Возможно, он и сейчас играет на меня в карты, чтобы показать всем, что дочь Гордона Берроуза сделает все, что ей прикажут.

Вип-зал встретил негромкой тягучей музыкой, интимным полумраком и дурманящим запахом курительных смесей. Здесь был всего один стол, но ставки больше, чем приносило все казино: проигрывались и выигрывались миллионы долларов за вечер.

Я неспешно подошла, становясь за спиной Марка. Он даже головы не повернул, никак не выдал, что вообще заметил мое присутствие. Прочие спутницы пили у бара, не вмешиваясь в серьезные большие дела не менее серьезных и больших мужчин, игравших в блэкджек. Мне стало тошно. Я не страдала классовыми предрассудками, но отчетливо понимала, что ни одна из девушек не была кем-то значимым для присутствующих: красивая доступная вещь. Они все были купены – за деньги, цацки, путешествия. Продали свою молодость и привлекательность на откуп пузатым толстосумам. Взгляд не нарочно остановился на Скотте Андрессе – он именно такой. И я такая. Марк возвел меня в ранг дорогого эскорта. Будь рядом, улыбайся и раздвигай ноги, когда велено.

Один из мужчин с модно подстриженной бородой подмигнул мне, пристально изучая нескромное декольте. На жену или девушку Марка Нортмана так бы не смотрели, а на его шлюху можно. Шлюху…

Нет! Беззвучный протест заставил сжать губы в тонкую линию. Я пока не знала, кем стала, но больше не буду безвольной овечкой на поводу. Хватит! Двадцать три года мной пользовались, больше это не будет!

– Милый, – я погладила плечо Марка, опускаясь к нему, словно собиралась шепнуть что-то непозволительно пошлое, а сама в карты посмотрела. – О! Какие славные валеты!

Кто-то хмыкнул в кулак, Марк же перевел на меня убийственно ледяной взгляд. Я только захлопала глазами. А что? Я ведь пешка, шлюха, вещь. Мне не положено думать.

Смотреть как они будут вскрываться не стала – пошла к бару, туда, где положено быть комнатным собачкам.

«Белладжио» славился своими откровенными шоу, но здесь своя программа. Полуголые девушки эротично извивались на шесте, хотя мужчины, по большей части, смотрели исключительно в карты или на лица партнеров по игре. Наверное, мое место там же. Я в два глотка осушила бокал сладкого шампанского и улыбнулась бармену, проверяя свою соблазнительность. Он налили мне еще – за счет заведения. И этот мечтает урвать кусочек от красивой жизни сильных мира сего. Я не стала пить – не хочу быть должной еще и ему. У меня ведь, по сути, не было даже своих денег. Богатая нищенка.

Я поднялась, игриво поправила волосы и направилась к сцене. Да я не голая и совсем ни разу не танцовщица, но когда у женщины разбито сердце она должна это как-то отметить.

Я всегда была музыкальна, вот и сейчас плавно извивалась в роскошном платье цвета ночи, неспешно перебирала светлые волосы, повинуясь музыке, звучавшей в моей душе.

Когда открыла глаза сразу заметила Марка, лениво облокотившегося о барную стойку – неужели проиграл? Он смотрел на меня, медленно затягиваясь – сигарета призывно тлела, едва освещая его лицо. Он был весь соткан из тени, только манжеты сияли белизной и глаза сверкали грозно. С громом и молнией. Кажется, меня ожидает смерч. Спутницы немолодых хозяев жизни перешептывались, бросая на моего похитителя красноречивые, полные обещания взгляды. Они завидовали мне. Завидовали, что меня придавит к постели сильное мускулистое тело мрачного красавца Марка Нортмана. А мне было больно, что в этом не будет даже крохотной частички души. Интересно, что думал он? Была ли я хоть сколько-то для него особенной, или любая из представленных девиц могла составить его досуг?

Я медленно пошла к нему, наполняя сексуальной грацией каждый шаг. Чтобы все мужчины в этом зале не могли глаз о меня отвести. Уроки не прошли даром. Да, я особенная, потому что единственная женщина, с помощью которой можно сделать больно главному врагу Марка – моему отцу.

– Наигралась? – завораживающе шепнул он, протягивая мне руку. Я не приняла, а положила ладонь ему на грудь, неспешно спускаясь вниз, к паху. Его ведь возбуждает непокорность. Значит, я буду бунтовать! Марк поймал мою руку на ремне. Значит, в его планы не входило поиметь меня на глазах своих компаньонов. Чтобы наверняка не осталось сомнений в моем грехопадении. Мы схлестнулись взглядами – Марк отпустил мою ладонь с ироничным смешком. Моя рука бесстыдно спустилась к паху и сжала затвердевший член.

– Понравилось представление? – томно облизнула губы я.

– Ты не представляешь насколько.

Игривый настрой слетел – Марк был спокоен, настолько, что я поняла, как он взбешен. В номер мы поднимались молча.

– Какого, мать его, черта ты творишь? – резко бросил, когда двери отрезали нас от шумного отеля.

Маска ледяной учтивости, с которой мы ехали в лифте, осыпалась под ноги: Марк был рассержен.

– Ты про карты? – невинно пожала плечами я, пытаясь расстегнуть бриллиантовую слезу. – Ты же сказал, что я могу попробовать разорить тебя.

– Я не про карты, – он налил себе виски на два пальцы и прямо посмотрел на меня, заставляя застыть, как кролика перед опасностью. – Ты вела себя как маленькая шлюшка.

– Я и есть шлюха. Твоя шлюха! Ты ведь для этого похитил меня? Чтобы опозорить.

– Мне не нужны обиды и нервы. Я не для этого привез тебя.

– А для чего? – вызывающе вскинула подбородок, а сама руками себя обняла. – Я-то думала…

Дурочка, какая же я наивная дурочка.

– Что дальше, Марк? Начнешь подкладывать меня под врагов отца?

Он с силой сжал челюсть, а мрачная складка прорезала переносицу, но заговорил максимально спокойно:

– Не говори ерунды. Я не делюсь своими женщинами, а ты, Мелена, моя. И будешь моей пока мне так угодно.

Вот треснула и другая маска, та, которой он очаровывал меня на вилле. Нет больше галантного кавалера и неотразимого обольстителя. Передо мной предстал мужчина жесткий, не привыкший к отказам и не ведающий снисхождения, даже к женщине. Я полная идиотка раз могла предположить, что он что-то испытывает ко мне.

– Раз ты такая чувствительная к чужому мнению, давай решим все как деловые люди. Поговорим предметно. Мне нужна Мелена Берроуз – дерзкая красавица, очаровательная и счастливая. И да, мне нужна бесстыжая шлюха в постели – никаких фиалок и принцесс.

Меня хватило только на то, чтобы рот открыть пораженно.

– Заключим сделку: ты играешь свою роль – я хорошо плачу тебе.

– Ты покупаешь меня? – ахнула, прикусывая ладонь. Меня разрывала истерика.

– Тебе нужны деньги, Мелена. Ты ведь не хочешь возвращаться к мужу.

Меня передернуло от одного намека на воссоединение с Биллом. Я отвернулась, продолжая обнимать вмиг озябшие плечи.

– Ты до конца жизни ни в чем не будешь нуждаться. – Марк подошел сзади, обдавая горячим дыханием макушку. Его руки сбросили тонкие бретельки и медленно скользнули к груди, стягивая куцый лиф. Марк прижался ко мне бедрами, упираясь твердым членом в поясницу. Он хочет меня. Да, использует, но и желает в свою постель. Сильно желает. – Ни в чем, мышка-малышка.

Я повернулась, поднимая на него глаза, встречаясь со стальным туманом. Я нужна Марку, чтобы бить в больные места его врагов. А он мне… Я хочу любви. Его любви. Задача невероятная, но почему бы не рискнуть.

– Хорошо, – протянула ему руку.

Марк покровительственно улыбнулся и пожал в ответ, скрепляя сделку, затем скинул смокинг и принялся за запонки.

– Ты так и не сказал: понравилось ли тебе платье? – Я кончиками пальцев очертила ложбинку между грудей, играя со слезой.

Марк прошелся по мне осязаемым взглядом: коснулся, сжал, смял и лизнул и все это глазами. Он только смотрел, а у меня между ног разлилось влажное тепло. Он наконец сбросил рубашку, маня коснуться гладкого бронзового торса, рельефного, из стали высеченного, закаленного. Щелкнула пряжка ремня – я прихватила губу зубами. Да, мы больше не миндальничали. Марк достал мощный ствол и с явным удовольствием провел по нему ладонью.

– Платье охренительное, – наконец сказал. – Но сиськи лучше. А теперь на колени, мышка-малышка.

Да, мы заключили сделку – я теперь бесстыжая шлюха, заказанная и оплаченная. Плавным движением опустилась, томно подушечками пальцев обвела ореолы сосков и медленно облизнула губы. Марк повторил мое движение только вместо пальцев бархатная головка жесткого члена.

– Ты самая сексуальная принцесса, мышка, – хриплым голосом проговорил, не спеша закрывать мне рот самым древним способом. Я подняла на него глаза и с дерзким вызовом произнесла:

– Смотри не влюбись в меня, Марк Нортман!

Он громко, даже как-то по-мальчишески рассмеялся, на миг превращаясь в Марка, кружившего меня в вальсе пять лет назад.

– Когда моя месть свершится, мы распрощаемся без сожалений, Мелена Берроуз. – Он надавил на нижнюю губу и жестко вогнал в меня член, не заботясь более о моем комфорте. Теперь за это он мне платил. А кто платит – тот и музыку заказывает.

Марк был резок: вколачивался в меня, грубо зафиксировав голову, не давая ускользнуть от его ретивой «любви». Меня имели в рот – пошлое, но точное определение. Ствол был жестким, как стальной поршень и таким же большим: он входил часто и быстро, упираясь концом в стенку горла. Я почти сразу заметила, что к оральным ласкам Марк особенно расположен, но сейчас пришла к выводу, что так он абстрагируется от близости, делит на ведущего и дающего. Так меньше вкусов, запахов, тактильности. Никакого: кожа к коже и губы к губам. Да это секс, но без интимности. И я должна это изменить. Должна стать единственной из тысячи таких же коленопреклоненных.

Я устроилась так, чтобы тереться пульсирующим от желания клитором о свою ногу, и перехватила толстый ствол, сбавляя темп. Член, обильно смазанный слюной, с влажными звуками толкался в мою ладонь. Я облизывала головку, языком обводила, посасывала и даже прикусывала. Марк ослабил хватку, слегка массируя голову и перебирая волосы. Ободренная его молчаливым согласием, я с удвоенным энтузиазмом заработала губами, стимулируя блестящий от желания конец, не сдерживая громких стонов – внизу живота нарастала пульсация, заставляя резче тереться о тончайшую ткань чулок. Я из ведомого превратилась в ведущего. Его страсть была в моей власти: я могла подарить ему яркий оргазм, а могла оборвать, превратив в невразумительный акт банального семяизвержения.

– Ах-хх… – простонала, когда горячие волны прошли по телу, заряжая жгучими импульсами все тело. Я сама приняла член Марка до предела, сжимая, как он учил, крепко посасывая, принимая в себя его семя.

– Умница, мышка, – произнес Марк, со странным блеском рассматривая меня. – Тебе идет быть оттраханной.

Он резко поднял меня, прижимая к себе, кожа к коже: моя грудь расплющилась о горячий, покрытый испариной удовольствия торс, пахнувший пряной свежестью и мужчиной.

– Твой муж идиот и ничтожество, – шепнул прямо в губы, потом поцеловал, так как не целовал до этого. Просто атаковал мои губы, сминая дико и агрессивно, словно до этого сдерживал часть бурлившей в нем дикой натуры. Не было преград, барьеров, разделений. Марку было плевать, что он только что кончил мне в рот. Плевать, что я чужая жена. Плевать на все. Он без всякой деликатности сорвал с меня платье, трогая во всех местах, даже там, где было страшно. Не все ласки я могла принять, увы.

– Не надейся поспать, мышка-малышка, – толкнул меня на гигантскую кровать, широко разведя ноги, накрывая мощным телом.

Мы трахались всю ночь. Да-да, именно трахались. Утром я едва могла нормально ходить, зато первый шаг к сближению был сделан – заснула я у него под боком, согреваясь бешенной мужской энергетикой. Я знаю, хищника нельзя приручить, но ведь можно стать ему парой. Ведь можно?..