Глава 5

Марк

Я, отец и Рейдан Уайт, начальник экономической безопасности в «Глобал Юнион», устроились в конференц-зале, пристально следя, как сменяют друг друга картинки на экране телевизора – вот-вот начнутся вечерние новости. Я знал, что мой подарок для ублюдка Гордона Берроуза достиг адресата, но меня интересовало, с какой помпой эту новость подадут новостные каналы и пресса.

Рынок уже отреагировал – нью-йоркскую фондовую биржу с утра лихорадило. Деловой мир хорошо тряхнуло из-за серии пожаров, поразивших отрасль пищевой промышленности. Мы даже не пытались разыграть это как халатность: три завода в разных странах и пять крупных складов – нет, таких случайностей не бывает. Мы подстраховались, что ни одна ниточка не приведет к семье Нортман, к компании, в принципе к Каймановым островам. Мы с Рейданом сработали отличным тандемом.

Крупный высокий блондин с белозубой улыбкой и насмешливыми голубыми глазами мог стать голливудским актером – роли самых героических героев были бы обеспечены. Но за располагающей внешностью рубахи-парня скрывалась жесткая бескомпромиссная машина: Рейдану можно доверять – любое поручение он выполнит с точностью и мастерством. От раскрытия экономических афер до их создания; от переломанных костей до убийства.

Последнее никогда не использовалось. Пока. Надобности не было. Бизнес – он такой, грязный. Нельзя делать деньги и чистеньким ходить. Это оксюморон, абсолютно несовместимые понятия.

Рейдан был лучшим другом Грея. Он скорбел о нем, оплакивал. Теперь он так же, как и я, жаждал поквитаться за смерть брата, пусть не по крови, но по сердцу. Это нас объединило, и еще прошлое. Рейдан был спец по темным делишкам. Я после тюрьмы тоже стал разбираться в особенностях теневого бизнеса и тонкостях преступлений.

Голос ведущей вывел из задумчивого ожидания. Она со всем присущим медийным личностям драматизмом открыла выпуск новостей шокирующим известием – пожарами на заводах «Крафт Инк», принадлежащих Гордону Берроузу, мэру Палм-Бич, бизнесмену, общественному деятелю. Обошлось без смертей, а вот производственные мощности не подлежат восстановлению, что очень сильно сказалось на акциях компании. За сутки они потеряли больше двадцати пунктов. Мои губы скривила довольная усмешка. Это только начало. Я только начал закрывать его счет. Берроузу должны мне, много должны.

– Восстановят, – сухо произнес отец. – У него все застраховано.

Мы с Рейданом быстро переглянулись: я кивнул, он ответил:

– Мои люди по-тихому взломали сервер «Тервэлс»: мы стерли всю историю страхования «Крафт Инк». У них не будет юридических оснований производить выплаты по страховке.

– Мой человек в команде Гордона обеспечил форм-мажор – архив в офисе «Крафт Инк» затопило, – добавил я. – Пап, восстановить документы и доказать их подлинность – очень сложно и долго. Гордона акционеры сожрут раньше.

– Ну вы даете! – слегка ошалело проговорил отец, отчего-то не оценив размаха. – Марк, прошу, будь осторожней. Я не хочу терять тебя снова. И ты, – ткнул пальцем в Рейдана. – Не рискуйте понапрасну.

Я обаятельно улыбнулся и поднял руки. Пусть Берроуз это переварит, а потом мы ему еще проблем подкинем. Потеря репутации и доверия – я оплатил прекрасные заголовки в бизнес-сми: скоро весь мир узнает, что бизнесмен и мэр благоденствующего города присваивал деньги, выделенные на страхование производства.

Когда остался один, открыл печатный номер «Дейли Ньюс»: таблоиды я тоже купил. Пусть на всю Америку освещают наши с Меленой отношения. Сочные и глумливые заголовки морали бумагу, целясь в карьеру ее папаши. Под снимком на всю страницу, где Мелена смотрел на меня влюбленными глазами, был едкий заголовок:

Семья – оплот стабильности! – что теперь скажите, господин мэр?

Они хорошо использовали заголовок предвыборной компании Гордона. Профессионально.

Семья разбежалась и ведет аморальный образ жизни.

Выхватил из контекста. Я только начал читать статью и тут же закрыл. Даже от бумаги несло вульгарностью и грязью. Журналюги хорошо постарались. Надеюсь, Мелена не читает таблоиды. Растоптать и унизить ее отца – это отдельный вид удовольствия, а обижать мышку-малышку приятно не было, но в этом вопросе не до щепетильности: ее полоскали с огромным усердием, как и сволочь папашу, да и мне досталось.

Пять лет воздержания и его либидо покоряет даже замужних «монашек» вроде Мелены Берроуз.

Статья была оскорбительной. Наверняка пресс-служба Гордона уже добивается извинений за тон и уничижительные замечания, вот только опровержения ему не дождаться, ведь мышка-малышка действительно засыпает в моей постели, на моей вилле, на моем острове.

Я вскинул руку, бросив взгляд на часы – скоро самолет. Два дня Мелену не видел и, если уж быть честным, в ее обществе, точнее, между стройных ножек, поприятнее, чем в одинокой постели на вилле в Джорджтауне. Возможно, стоило взять ее с собой: ей разнообразие и моему члену не скучно. Конечно, баб на Большом Каймане даже больше, чем требовалось: найти партнершу на ночь – и леди, и шлюху – проще, чем сигарету стрельнуть, здоровый образ жизни, мать его. Да и верность хранить я никому не обещал, но… не кайф. Тупо не кайф. У Мелены было преимущество перед любой другой женщиной – я не испытывал к ней брезгливости. Иногда сам себя ненавидел за разборчивость, за излишнюю придирчивость, но если что-то во внешности, запахе, вкусе не подходило – все, финиш: на разок, не более. Меня с завидной регулярностью, в прошлой жизни, естественно, со слезами на глазах называли козлом – попользовал и кинул. А мне просто «не зашло».

Сейчас проще: я не завожу отношений, а те, что имею – оплачены. Теперь даже история с мышкой-малышкой обросла финансовой составляющей, и я был рад. Сделка облегчила задачу и внесла ясность. Мне не нужно больше играть пылкого воздыхателя, влюблять ее в себя – притворяться, короче. Теперь я трахаю ее на взаимовыгодных условиях. Деловые отношения надежнее любовных.

Я достал документы на ее имя и бросил в дипломат – пора выдвигаться в аэропорт. Счет на ее имя открыт в одном из наших банков – мышка-малышка получит достойную компенсацию за неудобства. Хотя мы оба знали, что она вошла во вкус, стала отзывчивой и чувственной в постели. В любом случае ей понадобятся деньги, и я дам ей еще, если наш псевдороман закончиться беременностью.

Смотри не влюбись в меня…

Отчаянно-дерзкое заявление, но мне понравилось. Люблю, когда у женщины есть коготки. В Мелене просыпается женщина, вылупляется из кокона бледной моли. Даже стоя на коленях, умудрилась свысока на меня посмотреть. Кошка. И ластиться научилась и защищаться, если придется. А ей придется, рано или поздно, но придется, и, вероятно, даже от меня.

На вилле я оказался далеко за полночь – дом мягко светился, разгоняя тени в саду, а в окнах темно. Мирно и спокойно, прямо рай на земле. Возможно, перееду сюда окончательно, когда закрою вопрос с Берроузами. Мне здесь было комфортно, а в семейном особняке слишком многое напоминало обо ушедших. Обо мне прежнем напоминало.

Я бесшумно пересек холл, направляясь наверх, в спальню мышки-малышки, но тихий мелодичный звук заставил замереть. Думал, Мелена уже легла, но нет: она, кутаясь в тонкий плед, стояла возле рояля и одной рукой томно перебирала клавиши. Такая домашняя, теплая, нежная. Я покачал головой – на этом фронте я проигрываю: вывести принцессу из Мелены сложнее. И как она умудрилась остаться такой чистой, живя в доме подонков и убийц?!

– Это что еще здесь за Кентервильское приведение? – иронично сказал я, разрушая магию, окружавшую Мелену. Она испуганно подпрыгнула, роняя плед – а штучка сексуальная на ней.

– Марк! – тихо воскликнула, едва не бросившись ко мне, но устояла. У нас был уговор – никаких сантиментов и прочей любовной дребедени.

– Только не говори, что скучала.

– Скучала, – честно призналась она. Я вздернул бровь. У мышки напрочь отсутствует инстинкт самосохранения. Я ж подонок, а она на меня глазами своими ясными, как на рыцаря своего… Глупышка. – Два дня без секса – пытка, – вдруг добавила она, нарочито горько вздохнув. – А у тебя ведь монополия на мое тело.

Теперь взлетела и вторая бровь – малышка, которая уже не такая уж мышка, решила поиграть. Так, глядишь, настоящей кошкой станет.

Мелена демонстративно медленно обогнула диван, волосы свои роскошные назад отбросила, чтобы с ума меня свести острыми сосками, не скрытыми полупрозрачной сорочкой.

– Шлюхе позволено поцеловать хозяина, или наша сделка это запрещает? – замерла рядом, обдавая тонким ароматом диких ягод. Сладкая.

Да, Мелена старалась отыграть на полную. После моего финансового предложения вопросы чести и достоинства ее больше не беспокоили. Она ведь, по сути, дорогая проститутка – ноги по щелчку раздвигать обязана, что она и делает, собственно. Любую другую я именно такой и считал бы, но не мышку-малышку: она осталась невинной будучи замужем за подонком, и я не только про девственность. Если всплывала тема ее семьи, то ясные глаза тут же становились испуганными, затравленными, потухшими в секунду. Мелена боялась к ним возвращаться. Если бы она только знала, что сама вручила еще один инструмент давления в случае чего. Надеюсь, он мне не понадобится – Мелена и так моя, на все согласная.

– Ты такая вкусно пахнущая шлюха, – я притянул ее к себе за ягодицы, приподнял, вжимаясь стоячим членом в округлые бедра, – что тебе все можно.

Я сам поймал ее губы, властно раздвигая языком, напористо врываясь. И не только туда нужно ворваться – два дня, а меня уже колбасит от желания тестостерон свой на нее и в нее спустить.

– Соскучился? – игриво шепнула мышка, потершись об меня тугими горошинами сосков. Вся такая хрупкая и стройная, а сиськи охренительные – стоячая, упругая троечка.

– Нет, – ответил, не особо задумываясь, что бессовестно лгу. Причем самому себе. Я не скучал, а просто трахаться хочу. Ее хочу.

– А так? – она юркими пальчиками расстегнула ремень и скользнула под резинку трусов, обхватывая каменный ствол, дразня, распаляя. Язычком розовым губы влажные облизнула и в глаза смотрит призывно. Моя ж ты мышка-малышка! Прочитать ее – нехер делать: Мелена пыталась втянуть меня в себя эмоционально. Физически ей уже было недостаточно. Пора бы ей понять, что нечего во мне привязывать. Чувств к ней, чистых, искренних, я просто не могу испытывать. Никакой любви и розовых соплей. Только секс.

– А так? – она стянула с меня рубашку-поло и, привстав на цыпочки, смогла поцеловать в ямочку на шее, языком по ключицам провела, постепенно вниз спускаясь, прикусывая мышца пресса, через грубую ткань джинсов лаская член. – Нравится? Сделать тебе хорошо? – и снова возбуждающий шепотом.

– В рот возьми, – ответил спокойно, а у самого одно желание: бросить ее на пол и оттрахать как следует, чтобы забыла, как в игры со мной играть. Но я сдержался. Не стоит раздавать козырные карты своим… не врагам, но определенно не друзьям. Женщинам, одним словом. Не нужно мышке-малышке знать, как меня заводит ее тело невинное. Невинное! Я уже трахаю ее больше двух месяцев, а воспринимаю все еще как деву непорочную, сам не знаю, почему. Баг какой-то. Но в любом случае будет ошибкой, если Мелена почувствует себя особенной. Ее ошибкой. Мне бы не хотелось, чтобы на выходе ей было очень больно. Нужно минимизировать ущерб. Хотя если все задуманное осуществится – больно будет.

– Сыграй для меня, – попросил раньше, чем подумал. Она ни разу не играла для меня, разве что тогда – в особняке Берроузов. В другой жизни.

– Сейчас?! – удивилась тихо, продолжая поглаживать мой пах. Я кивнул, не сдержав улыбки: она так забавно выпячивает нижнюю губу, когда не удовлетворена. – Я разбужу Сальму, – попеняла, но поднялась.

Мелена провела пальцами по клавишам, и я сразу узнал вступление. На англоязычной территории нет человека, который не узнает Roxette «Listen To Your Heart». Песня моего детства. Песня, которую она уже играла. Потом мышка-малышка запела. Я оперся о дверной косяк, испытываю жгучую ностальгию, впервые, наверное, слушая слова, впитывая их в себя.

Слушай свое сердце…

Когда-то слушал, когда-то оно у меня было. Я окинул взглядом Мелену – такая нереальная сейчас: голос, волосы, изгиб спины – утонченная эротика в каждом жесте. Каким же подонком нужно быть, чтобы ее запереть под замком – вишней неспелой оставить. Ее сорвали, не дав распуститься, напитаться солнцем и собрать в себя женскую прелесть.

Мелена пыталась передо мной изображать соблазнительницу, но слишком много в ней нежности, врожденной скромности и совсем нет распущенности. Даже когда говорит и совершает порочные вещи, не выглядит развращенной шлюхой, скорее, чувственной принцессой. Да, тут мои уроки пропали даром… Я был не рад, потому что так она в сто раз желанней. Отзывчивая шлюха с изяществом королевы и душой ангела – комбо, бьющее в голову, сердце и ниже пояса. Хорошо, что голова у меня холодная, сердце отсутствует (в переносном смысле, естественно), а член только рад покувыркаться с необычным экземпляром.

Мелодия оборвалась резко, сменившись нестройным звуковым рядом, когда я резко подхватил малышку и усадил на клавиши. У меня никогда не было секса на рояле, даже на простеньком пианино не было!

– Как в фильме прямо, – улыбнулась Мелена. – Я в детстве с мамой смотрела.

– Что за фильм? – поинтересовался, зубами стянув тонкую бретельку – крепкая грудь меня интересовала, признаться, больше, но у нас ведь беседа светская намечается. И ничего что ствол у меня уже полчаса в полной боевой готовности.

– Миллиардер знакомится с проституткой и предлагает ей стать его спутницей на неделю, потом влюбляется и просит выйти замуж.

– «Красотка», что ли? – нахмурился я. Этот фильм даже мамонтов застал. – Мама смотрела его раз пятьсот, – пояснил, когда изящные светлые брови взлетели вверх.

– А что она смотрит сейчас?

А вот это ты зря, мышка-малышка. Любопытство сгубило не только кошку, но и мышку.

– Она умерла, – сухо бросил, жестко сжав округлые бедра. Из-за ее папаши умерла. Нет, формально он убил только Грея, но де факто виновен и в ее смерти. Гребаный мерзкий выблядок. Я завелся, не чувствуя, что давлю слишком сильно, смяв до красных пятен нежную кожу.

– Прости, я не знала, – шепотом проговорила Мелена. Ее ресницы задрожали. Я не успел остановить руку, ласково сорвавшую хрустальную слезинку. Блядь!

Мелена обняла меня за торс, мокрой щекой холодя грудь. Ну вот, я хотел трахнуть ее на рояле, а она котенком беззащитным ко мне жмется. И пахнет от нее сладко – с ума просто сводит. Я жестко подавил желание утешить ее, защитить, взять трепетно и нежно, как она того заслуживала. Мелена – дочь врага. Я не могу жалеть ее и тем более испытывать что-то, кроме похоти. Она вкусом и запахом, доверчивостью и чистотой стремится сбить меня с пути, разбудить душу мою пытается. Не выйдет. Я пройду дорогой мести до конца. Я на могиле матери клялся.

– Что это? – запустил руку между ног и ухватился за гладкую полоску. – Я говорил: со мной никаких трусиков, – агрессивно дернул, разрывая изящный шелк.

Мелена ахнула от неожиданности, вздернув голову, глаза свои ясные распахивая.

– Марк… – успела выдохнуть, когда я, оставив прелюдии, грубо вошел в нее, протаранив дырочку. Игры в проститутку не прошли даром – внутри она была приятно влажная, теплая и тугая. Ствол скользил легко, наслаждаясь сладостным трением. Это могло быть приятно нам обоим, но я слишком жестко вколачивался, не утруждаясь сглаживать резкость. Странное чувство злости владело мной: хотелось растоптать свет в ее глазах. Не надо меня любить! Пусть знает, что у меня внутри нет никого, кому можно отдать сердце. Так будет лучше для нас обоих.

Мелена, закусив губу, прикрыла глаза, и я все же умерил сумасшедший ритм: резкие толчки сменились медленными плавными покачиваниями. Я не стремился сделать ей больно, но все еще хотел наказать за то, что она такая… Такая охренительно притягательная. А ведь мышью была, на которую и встал не сразу. Хотя вру, встал. Встал и до сих пор насытиться не мог.

Раз мышка полюбила игры, я тоже решил поиграть с ней: выскальзывал до конца, два-три раза вставлял лишь головку, а потом резко на всю длину загонял, со шлепком, вжимаясь в истекающую соком промежность.

– Погладь себя, – подтолкнул, запав взглядом на искусанные губы. Они мягкие и одинаково кайфовые и на члене, и если по старинке, рот в рот. Я так ее и не поцеловал, а она так и не приласкала набухший клитор. Скромная мышка-малышка.

Я потерся членом о вторую дырочку, чуть надавливая и увидел, как она вся сжалась, молчаливо протестуя против этого вторжения. Потом. Позже обязательно покажу ей, что это может быть даже приятно, а сейчас:

– Трогай! – приказ грубее, выходя на финишную прямую. Я мог бы сам приласкать ее, но хватит краснеть и смущаться. Это ведь естественно между любовниками. – Я ведь бесстыжую шлюху заказывал!

Мелена воинственно дернула головой и запустила руку между нашими телами. Она не отводила от меня глаз, даже когда дыхание сбилось, предвещая скорую разрядку. Во взгляде вызов, а внизу пожар. Мне самому жарко невыносимо стало. Люблю, когда женщины по-настоящему кончают.

– Стони, не сдерживайся, – продолжал требовать, вбиваясь судорожно, бедра ее стискивая грубо.

– Ах… – выдохнула она, активно работая пальчиками. Я остро ощущал, как влагалище сокращается и сократился вместе с ним, вжимаясь в щелку так, что не оторвать. В тонкую шею впился животным поцелуем. Хотел в губы, но я же мышку наказываю, да?

Я вынул член, подхватил прозрачное нечто, в чем она собиралась спать, и обтер его от спермы и смазки. Ничего, новую купит. Хоть сотню таких же. Поправил джинсы и натянул поло. Вот, кончил, а странная злость все бурлила внутри. Причем непонятно: то ли Мелена меня бесит, то ли я сам себя уже не выношу?

– Ты останешься? – спросила с надеждой, ласково обняв спину. Понял. Она бесит. Потому что такая… такая… Ну пиздец просто какая!

Резко развернулся, холодным взглядом охватив наготу ее нереальную. В лунном мареве на призрачное видение похожа. И смотрит так… Блядь! Что же она за человек такой?! Ее топчешь, унижаешь, ломаешь, а она все глазами своими ясными с нежностью глядит. Что мне нужно сделать, чтобы наконец поняла, кто перед ней! От меня бежать надо, а не сердце отдавать! Может, трахнуть ее как муж делал? – подумал и осекся тут же. На секунду представил ее, хрупкую и нежную в слезах, а эта скотина на ней пыхтит. Все, блядь! Мне в этом доме невозможно.

– Вав! Вав! Вав!

О! Вот ее гребаный рыцарь! Явился клубок с блохами! С псом мы так и не нашли общего языка. Он признавал хозяйкой только Мелену и ревновал неистово. Меня невзлюбил, и это было взаимно.

– У меня дела еще, – бросил, даже не обернувшись, – не жди, ложись спать.

Никки проводил ворчливым тявканьем. Да пошел ты нахер! Это вообще-то мой дом! Правда, бегу из него почему-то именно я.

Найти открытый бар оказалось непросто. Конец января считался не сезоном у туристов (лето круглый год, какой не сезон, мать вашу!), а местные давно спали в уютных домах или роскошных виллах. С одной такой я дезертировал. Пересек линию фронта и убежал в ночь. Мышка-малышка нихрена не особенная. Эту теорему я собирался доказать самому себе.

– Текилу, – махнул бармену и осмотрелся. А здесь живенько. Музыка, выпивка, девочки. Что еще надо!

Передо мной стояло четыре шота, лайм и соль. Я выпил все разом, чтобы сразу дало, и попросил повторить. Пока ждал даже подобрел немного и изволил проанализировать: а чего я, собственно, бешусь? Что мне мышка нравится? Что реально запал на нее? Что глубоко внутри начинаю хотеть ее для себя? Из-за того, что орудие превратилось в цель? Вполне вероятно, из-за этого. Но причин не понимал. Я точно знал, что это не родство душ и прочая любовная дребедень, но Мелена на инстинктивном уровне вызывала желание заботиться, оберегать, холить и лелеять. Такой талант использовать нужно, а не прятать, робко стоя в сторонке. Вон даже меня – закоренелого циника и форменного мудака проняло. Значит, не до конца тюрьма и жажда мести из меня человека вытравили.

– Скучаешь, красавчик?

Я оторвал глаза от еще четырех шотов и взглянул на нарушительницу внутреннего монолога. Подтянутая аппетитная брюнетка, слегка навеселе, но не лишенная привлекательности. Симпатичная, да? Да ведь? Это я у члена своего спросил. Молчит предатель, даже не шелохнется. Ушел в глубокое подполье.

– Скучаю, – отозвался я, собираясь уйти в загул. Если ствол меня не поддержит в желании потрахаться «на стороне», то хотя бы напьюсь в приятной компании.

Я показал бармену, что девушка пьет со мной – бутылка со всеми прибамбасами для отменной пьянки оказалась перед нами.

– Я здесь с друзьями, но они меня бросили…

Она что-то говорила, но я даже имя не удосужился запомнить, мозг блокировал информацию, насыщаясь исключительно мексиканской водкой.

– А сказку на ночь мне расскажешь, детка? – прервал белый шум, в котором пребывал последние полчаса.

Она улыбнулась соблазнительно, плечом повела, кокетливо лизнула ладонь, соли насыпала и мне протянула. Это что, ритуал такой?

Я на руку глянул, затем на девушку, и снова на руку. Блядь, какого хрена я вообще здесь делаю?! У меня шикарная вилла на побережье, в которой спит роскошная женщина. Женщина, которую я всю могу вылизать с ног до головы и кайфануть от этого. Девочка с глазами неба.

Я был практически трезв и почти с первого раза одолел вход в гнездо своего понтового «Ламборджини». А где еще понтоваться, если не на Кайманах?! В спальню вошел, чертыхнулся, налетев на что-то.

– Вав-вав! – встрепенулся хвостатый недруг мой.

– Заткнись! – рыкнул на него. Весь дом перебудишь, блохастый мешок на ножках. К постели подошел и охренел. – Не понял? – на Никки посмотрел: – Хозяйка где? – Он, тявкнув на прощание, махнул хвостом.

Сбежать она не могла, да и чувствовал я – не стала бы. В саду стрекотали цикады, а скорый рассвет разогнал звезды, но темно еще было. Я пошел к морю, издали разглядывая молочную дымку, зависшую над водой.

Мелену заметил не сразу. Она куталась в бежевый плед, сливаясь с песком. И чего ей не спится? Я одним рывком сгреб ее в охапку и, повернув, жадно поцеловал. Она вкуснее текилы.

– Пусти! – взбрыкнула моя лошадка, отталкивая. – Уходи туда, откуда пришел!

Ревность?! Ну ничего себе! За ревность я не платил! Но мне польстило, конечно.

– Там не было того, что мне нужно, – шепнул, разводя полы пиджака. Мой, что ли? Прихватывая губами напряженный сосок. Я был слишком пьян, чтобы сдерживаться и слишком нуждался в ней, чтобы ставить на место. Мелена – никто, чтобы отчета у меня требовать. Это она моя. А я ничей. Звучит, хреново, кстати.

– Моя… – прорычал, снова находя ее губы, стискивая так, что ребра хрустнули. И мышка ответила, ногами меня обвила, языком дразнить начала. Блядь, а трахаться оказывается приятней, когда партнерша внутри отзывается. Нужно запомнить.