Глава 6

Мелена

Марк ушел. Ни разу не обернулся. Просто взял и ушел. Вот и он оставил меня ради других удовольствий. Неужели я так и не научилась удовлетворять его?

Я обессиленно упала на колени. Боже, как же сложно любить мужчину, который не хочет, чтобы его любили! Иногда нам было так упоительно хорошо вместе, и дело не в сексе – порой нас окутывала настоящая близость.

– Почитать тебе? – удивилась, даже книгу уронила.

– Почему нет, – Марк лег, положив голову мне на колени. Внутри остро защемило, и я несмело дотронулась до темных волос, влажных после душа. – Ты так умотала меня, мышка-малышка, – сказал и запустил мне руку между ног. – Нет, – нарочито горестно вздохнул, – нужна передышка.

– Это, – я потянулась за книгой, – биография Элеоноры Рузвельт.

– Она вроде не дурой была, – Марк широко зевнул. – Давай, начинай.

Через две минуты он спал сном младенца. Расслабленный, спокойный и такой красивый. Напряженная складка меж бровей разгладилась, жгучие ресницы неподвижны, губы приоткрыты. Во сне он выглядел моложе и мягче, словно демоны, терзавшие его душу, исчезали. Даже лев на спине не казался таким уж грозным. Я тихо вздохнула. Жаль, что эти безмятежные мгновения не бесконечны. Зверя нельзя одомашнить, а хочется…

Да, иногда мы с Марком казались просто парой влюбленных, не тех, что умиляются и целуются каждую секунду, а тех, кто могут со значением молчать, переплетая пальцы. Даже причина моего похищения забывалась. Но это бывало так редко, что становилось неправдой, миражом. После таких минут, когда мне казалось, что я уже вошла в его сердце, следовали непредсказуемые вспышки раздражения. Я терялась. Я не понимала причин его глухой злости. Вот и сейчас Марка накрыло. Боюсь, мне никогда не укротить моего темногривого льва. Нет, не моего. Чужого.

– Вав-вав, – заскулил Никки, привлекая внимание.

– Иди спать, – я поднялась и поманила его за собой. – Место.

Хотела надеть халат, но рука сама потянулась к синему пиджаку – Марк так и не забрал его. Запах пряностей и океана стал глуше, но я все равно чувствовала его – так мне казалось, что мой неприступный лев ближе.

Сегодня мне не уснуть. Я буду ждать его. Если Марк вернется, потребую… потребую… Конечно, было бы эффектно заявить, что я хочу свободы. Что он не имеет права удерживать меня против воли. Но… «Но» бывают всегда. Марк все равно не отпустит меня – это не входит в его планы. Пока. А я не хочу уходить от него. Он стал для меня всем. Я не представляла себя без него. И даже понимала, что это проблема. Ведь я – это я.

Тяжело вздохнула и вышла в южную ночь – у меня много времени подумать над ультиматумом. Села прямо на песок, укутываясь в по-мужски большой пиджак. Туманное колдовское марево окутало воду и мои мысли. Я думала о жизни, вспоминала маму, мечтала о любви. Я всегда о ней мечтала. А еще о нормальной, совершенно обычной семье, о родне, с которой с удовольствием отмечаешь Рождество, о мужчине, в чьих объятиях хочется засыпать и просыпаться.

Я тихо заплакала. Без горечи, но с большим сожалением. Я влюбилась. С каждым днем все больше пропадала в Марке Нортмане, и никакой взаимности, даже намека на нее. Он играл со мной, как кошка с мышкой. Когда посчитает, что я выполнила свою функцию, отправит в закат. Одну. Марк в этот закат со мной не уйдет. У него была одна страсть – месть. Я могла бы конкурировать с женщиной, но как перебороть это яростное слепое желание отомстить?!

Я не успела додумать до конца мысль, когда меня сгребли с песка и подняли, крепко прижав к груди, жадно блуждая руками по телу.

– Пусти! – я разозлилась по-настоящему. От Марка пахло баром, а на губах плотно осел вкус терпкого алкоголя. Что есть мочи толкнула его и не добилась ничего, кроме очередной вспышки ревности. Он, значит, будет развлекаться на стороне, а потом на меня запрыгивать?!

Я никогда не ревновала Билла: мне было все равно, где он, главное, чтобы не со мной. А Марк… Внутри такая буря поднималась от одной мысли, что этими самыми руками он ласкал чужое тело, губами собирал росу с влажной кожи, заставлял кричать от наслаждения. Больно, когда твой единственный становится целым не с тобой.

– Моя… – прорычал Марк, жадно впиваясь в губы, обнимая с сумасшедшей силой. Голод. Потребность. Одержимость. Это можно назвать, как угодно, но оно оправдало его. Я не знала, где Марк пропадал, но там ему было плохо. Надеюсь, потому, что там не было меня.

Мы опустились на песок, не прекращая бешено обмениваться ласками: Марк стянул пиджак, оставив болтаться на руках, и жадно начал посасывать грудь. Я двигала бедрами навстречу, обтираясь о бугор в паху. На этот раз на мне не было трусиков, и кожа болезненно остро воспринимала жесткую ткань, но прекратить я уже не могла.

– Достань ствол, – рвано выдохнул Марк, снова терзая мои губы.

Я подчинилась: расстегнула ремень и потянулась к ширинке – через мгновение горячий пульсирующий от желания член был в моей руке. Головка упиралась в бедро, обжигая, клеймо невидимое оставляя. Мне хотелось прижать ее к себе, ощутить пожар в самом сладком месте, но я до сих пор смущалась проявлять инициативу. Стеснялась своей сексуальности и чувственности.

– Давай, малышка, сделай хорошо нам обоим.

Марк с нарочитой ленцой развалился на песке, только крупный член, гордо смотрел вверх, как самый эротичный восклицательный знак – невероятная сексуальная аналогия. Или как рожок с мороженым. Тоже ничего. Почему бы не попробовать…

Я присползла и склонилась над ним, медленно обводя языком головку, катая на языке слабый вкус себя. Да, я теперь знала, какая я там. Марк дернул бедрами нетерпеливо, но я не спешила, вбирая в себя дюйм за дюймом, медленно скользя вниз, пока не уткнулась в жесткие короткие волосы.

– Мышка-малышка научилась сосать, – со смешком шепнул Марк, когда я убрала его руку с затылка – я хочу сама контролировать процесс.

– И не только, – я выпустила его изо рта и нависла, дразня сдобренный слюной конец: влажными губками елозила по нему, но не пускала внутрь. Хотя у самой уже круги перед глазами – хочу его не могу, вся истекаю от сумасшедшего желания. Говорят, у женщин все из головы, а еще из сердца, и я хотела Марка каждой частичкой – душой и телом.

– Ах… – простонала, рукой направляя член в горящее нетерпением влагалище, вбирая до конца. Я оседлала узкие бедра и поскакала, звенящим от напряжения клитором ластясь о твердый лобок. Было столько смазки, что я пошло хлюпала, но не смущалась больше, наоборот, это дико возбуждало. Оргазм взорвал низ живота, зажигая все тело и одновременно лишая сил. Я рухнула на мощную грудь, не в силах даже глаза открыть.

Марк громко хмыкнул и нетерпеливо подмял меня под себя: врезался в уставшую дырочку, еще и еще, порочными стонами и влажными шлепками подыгрывая морскому шепоту.

Марк жестко впечатал меня в песок, прорычав что-то неразборчиво, и навис надо мной, семенем заливая живот. Размазывая по мне теплую сперму. Обычно он кончал исключительно в меня, но видеть ее – в этом был особый эротизм. Метка. Его метка.

– Марк, – тихо позвала я, когда мы спустя полчаса, оказались в постели, – я… я хотела сказать…

Что люблю тебя.

– Что скучала. Не уходи больше.

Он повернулся, открыв один глаз, шальной, игривый, пьяный.

– Как прикажешь, моя сладкая мышка-малышка.

Засыпала я счастливой, а утром… Утром магия единения рассеялась, горьким похмельем осев на губах.

– Я открыл счет на твое имя, – Марк вместо свежего круассана с лососем передал мне на завтрак конверт. – Эти деньги твои, независимо от исхода наших отношений. Посмотри.

Я вскрыла конверт. Что же, Марк поставил шестизначную точку в моих мечтах стать для него кем-то. Размазал мои чувства о банковский счет. Если еще вчера нашу сделку можно было перевести в шутку, то сегодня я официально куплена.

– Завтра летим в Калифорнию, – между делом заметил Марк, просматривая биржевые сводки. – У меня пара встреч в Сан-Франциско. Ты можешь погулять, развеяться, в оперу сходим.

Он даже не смотрел на меня. Не игнорировал, но в позе, жестах, фразах сквозила странная прохладца. Не такого завтрака я ожидала после нашей страстно-нежной ночи. Даже Северно-ледовитый океан не такой холодный.

– Хорошо, – сухо отозвалась я. Не буду втягивать его в разговор, который с большой долей вероятности закончится ссорой, а у нас уговор – никаких капризов и истерик. Марк совершенно не давал подобраться к себе, отсекал любые проявления близости, отталкивал, не позволяя забыться – нам обоим. Шаг навстречу и два назад.

На столе завибрировал телефон. Марк поднялся, коротко улыбнулся, думая о чем-то своем, и потрепал меня по волосам, как собаку. Я осталась одна.

В саду трещали цикады и пели соловьи (а может и не они, но все равно красиво), легкий ветерок доносил запах теплого моря, на столе сервирован роскошный завтрак – мечта гурмана: яйца-пашот с итальянской ветчиной и голландским соусом, свежая выпечка, тропические фрукты. Терпкий кофе и мятный чай. И я одна.

– Мисс, вам не понравился завтрак? – протянула Сальма с южным акцентом, недобро покосившись на нетронутые блюда. Да, я только булочку пощипала.

– Позавтракай со мной, – вдруг попросила я, сбивая ее с толку. Прислуга за господским столом! Но мне было все равно; Марку, уверена, тоже.

– Вас что-то тревожит? – она опустилась в кресло, сев на самый край.

Я печально хмыкнула. Тревожит, но мне не помочь.

– Нет, – солгала я, – просто иногда мне одиноко.

Сальма взяла булочку, щедро намазала миндальным кремом и с удовольствием откусила, хрустя аппетитной корочкой.

– Вам нужно хорошо кушать, тогда, – Сальма выразительно обвела свои роскошные формы, – вам никогда не будет одиноко.

Я улыбнулась, потом последовала ее примеру. Нет, наращивать грудь и зад как у южных женщин не планировала, но силы мне понадобятся – мне еще непреступный темноволосый Эверест покорять!

– Вот он любит поесть! – воскликнула Сальма, когда Никки заплясал под столом, дергая ее за подол и лапами щекоча колени. Я развеселилась вконец. Мой щенок скоро станет размером с теленка. Все-таки от «Колли» в нем больше, чем от «Джек-Рассела»! Для верности я скормила ему всю ветчину, даже порцию Марка. Будет моим защитником, если что.

– Да, завтра буду, все в силе, – услышала сквозь заливистый лай. Марк вернулся за кофе. Нахмурился, увидел, что с его тарелки ест Никки и нахмурился еще больше. Я потрепала своего энергичного кобелька (не Марка, конечно же) по холке и чмокнула в нос. Никки был счастлив. Марк молча ушел. Кажется, его настроение ухудшилось. Ревность к собаке лучше, чем полное ее отсутствие…

Оперный театр в Сан-Франциско торжественно распахнул двери перед утонченной публикой – премьера единственной оперы Бетховена «Фиделио» собрала ценителей жанра со всей Калифорнии.

Я понимала, что, скорее всего, встречи со знакомыми – лично или номинально – не избежать. Марк выставлял меня на показ, не стеснялся демонстрировать, насколько трепетная «дружба» нас связывает, но если в Вегасе я чувствовала себя действительно шлюхой, то сейчас вела себя как любовница красивого мужчины, мятежница и бунтарка. Я всеми силами доказывали себе и Марку – на остальных было плевать, – что я не жертва. Что наша сделка приносит мне удовольствие, а что подумают остальные – неважно.

Марк тоже не стремился унизить меня танцами на шесте в элитном борделе, он просто показывал высшему обществу юго-западного побережья, что может взять все, что пожелает. Сейчас он имел не меня, точнее, не только меня. Марк имел моего отца, и все это знали. Да, я видела заголовки в «Дейли Ньюс» и «Венити Фэйр».

Мы заняли центральную ложу вместе с пожилой парой и их молоденькой внучкой.

– Мистер Кларк, миссис Кларк, мисс, – Марк тонко улыбнулся и властно положил руку мне на талию. – Позвольте представить мою спутницу – Мелену Берроуз.

Сухой, но бодрый старичок с ясным взглядом и повадками заядлого ловеласа поцеловал мне руку:

– Я очарован, юная леди.

А вот его жена поднесла к лицу маленький бежевый бинокль и нарочито критически рассмотрела меня.

– Не дочь ли Гордона Берроуза?

– Она самая, – я ответила за себя сама. Рука Марка чуть заметно напряглась, сжимая талию чуть крепче. Неужели беспокоится о моей репутации? Или боится, что я буду вести себя вульгарно? Вроде и то, и то должно его устраивать.

– Я знакома с вашим отцом, – прохладно заметила миссис Кларк. – Пренеприятнейший человек.

– Согласна, – искренне поддержала я. Что есть, то есть.

Она хмыкнула, поглядев на меня с большим интересом, оценивающе и задумчиво. Мы обменялись еще парой фраз, отдав должное этикету, затем прозвенел второй звонок.

– Я бы тебя трахнул прямо здесь, – шепнул Марк, помогая мне устроиться в кресле.

– Как ты себе это представляешь? – тихо ответила, поправляя кокетливый локон, выпущенный из элегантной прически.

– Покажу, когда заиграет вступление. – Марк устроился рядом, подарив сексуальную улыбку стервозной старушке, и ее внучке. Вот же неисправимый расхититель сердец, точнее, исследователь женских междуножек: ни старость, ни чрезмерная юность не застрахованы от его темной притягательности. – Мой подарок на тебе?

Я вспыхнула, бросив на него быстрый взгляд. Серые глаза хищно сузились, а губы изогнулись в жесткой ухмылке.

– Плохо, мышка. – Марк склонился к моему плечу, обжигая дыханием. – Иди в уборную и вставь игрушку.

Погас свет, на секунду ослепляя. Мой яростный лев воспользовался моментом и скользнул горячей ладонью по внутренней стороне бедра прямо к промежности.

– Если вернешься в трусиках, – шепнул, – стяну их прямо здесь.

Занавес поднялся – все взгляды устремились на сцену. Даже Марк перевел взгляд, забыв обо мне.

– Извините, – тихо сказала, поднимаясь. Помимо шлюхи мрачного красавца прослыву еще и невоспитанной девицей: уйти сейчас – жестко нарушить этикет.

В уборной я открыла сумочку и достала подарок. Интересную штучку приятную на ощупь и симпатичную на первый взгляд. Выглядит безобидно. Я сняла жемчужного цвета шелковые трусики в тон платья и продолговатым концом ввела игрушку во влагалище, короткий оказался точно возле клитора. Я сделала пару шагов: не трет, не мешает, вообще практически не ощущается, разве немного пикантности придает от осознания: я без трусиков и с симпатичной штучкой между ног.

Когда заняла свое место, поймав пару недовольных взглядов от миссис Кларк, Марк требовательно протянул руку. Я отдала трусики ему и, не удержавшись, невинно шепнула:

– Надеть хочешь?

Он улыбнулся, даже не взглянув на меня. Через десять минут меня захватил дуэт Фиделио и Марселины – я совсем не ожидала подвоха. Но оказывается мой любимый похититель тот еще изощренный мучитель: сначала я почувствовала легкую вибрацию и давление. Недоуменно перевела взгляд на Марка: он казался полностью увлеченным опереттой. Но у меня между ног определенно что-то происходило: темп нарастал, острым теплом наполняя низ живота. Я поерзала, пытаясь стряхнуть возбуждение и упрямо прикусила губу, абстрагируясь от своего тела. Я человек, а не течная самка! Темп изменился, став более томным: мне даже показалось, что я различаю влажные звуки – меня втягивали и посасывали внизу, заставляя пылать чувствительное местечко. Я провела ладонью по волосам, чувствуя испарину на лбу. Марк – подлец, извращенец и мучитель! Разве можно так издеваться?! Я задышала часто, ногтями впившись в подлокотники. Хотелось помочь себе рукой, чтобы сладкая пытка закончилась. А еще лучше ощутить между ног горячий язык. Я представила Марка, вылизывающего влажные складочки и посасывающего мой клитор… Боже, я вся горю. От этой картины внутри все узлом завязалось и с большим наслаждением порвалось. Все, меня нет…

Великолепное сопрано леди Леоноры потрясало зал экспрессией и чувственностью, а меня накрыл сокрушительный оргазм.

– Браво! – закричал кто-то, когда занавес упал, затем включили свет – антракт.

– Это было невероятно, – смягчилась миссис Кларк, обращаясь к моему кавалеру.

– Платок? – Марк протянул ей зажатый в руке кусок шелка.

Он же сейчас ей мои трусы отдаст! Вот это будет номер! Хоть бы сердечного приступа не случилось!

– Возьмите этот, – вовремя спохватился и достал из нагрудного кармана другой. – Этим я уже пользовался, – Марк даже театрально утер слезу.

Я, не сдержавшись, фыркнула. Какой же он порой обаятельный, как мальчишка просто! Обаятельный циник – звучит, невероятно!

– А с вами, мисс Берроуз, все в порядке? – миссис Кларк снова посмотрела на меня в бинокль. – Выглядите больной.

– Ее опера так впечатлила, – снисходительно взглянув на меня, ответил Марк. – Она легко возбуждается.

– Здесь просто душно, – я коротко обмахнулась программкой. – А постановка могла быть и лучше – слабовато, – бросила на Марка игривый взгляд, смахнув невидимую пылинку со смокинга. – Подожду второго акта – надеюсь, он меня удовлетворит больше.

– А вы требовательная, юная леди, – проговорил мистер Кларк.

– Ненасытная до искусства, – улыбнулась я.

– Сама напросилась, – шепнул Марк, помогая выйти в фойе.

– Ты тоже, – я обвила его локоть. – Я не говорила, что познала новую технику? «Секс в мозг» называется.

– Я за это не платил.

– Это бонус: покупаешь женщину, будь добр и ее тараканов принять.

Мы проходили мимо портьерной сборки, скрывавшей вход в какое-то подсобное помещение. Марк потянул меня туда, плечом надавливая на дверь: плотная темнота поглотила, и я тут же оказалась прижатой к мощному телу.

– Думаешь, легко было смотреть, как ты течешь и кончаешь, моя маленькая мышка? – Марк запустил руку под юбку и жарко погладил меня между ног. Я через белье сжала каменный член, находя горячие губы. Он целовал меня, вжимаясь жесткими бедрами, нетерпеливо сминая грудь, но когда попытался развернуть, прогнуть под себя – я вырвалась, ускользая.

– Никакого сладкого, мистер Нортман. Моя дырочка уже занята, – возмутительно бесстыдно шепнула я. – Ждите своей очереди, – и, нащупав ручку, вышла из подсобки. Пусть помучается своим стояком!

Второй акт прошел как в тумане: Марк атаковал меня вибратором, не доводя дело до конца, и изводил тонко завуалированными пошлыми намеками, заставляя то краснеть, то бледнеть. Все же я в этом деле не настолько поднаторела, зато удачно практиковалась. Ужин прошел в том же ключе: мы пытали друг друга, не жалея, и я впервые почувствовала себя на равных в словесных дуэлях с цинично-саркастичным Марком. Правда, он не ставил задачу уничтожить меня замечаниями, а мог бы, если бы хотел – это ему особенно хорошо удавалось. Надеюсь, я никогда не прочувствую этого на себе.

Если вечер мы провели, используя рот по назначению, то ночью мы не обменялись и парой фраз, кроме технических моментов. Я вымотанная упала на кровать и заснула, едва почувствовав подушку под головой и прохладное одеяло, наброшенное на покрытое сладостной испариной тело.

Не знаю, что меня разбудило, но когда провела рукой по кровати, надеясь уткнуться в крепкое плечо своего ненасытного черногривого льва, обнаружила, что в постели я одна. Мне сразу стало страшно. Я вообще пугалась оставаться в Штатах одна. Когда рядом Марк – мне нечего бояться. Но в одиночестве накатывали страхи: меня заберет отец или Билл, и я снова перестану жить, буду только существовать, если вообще буду, после моего публичного грехопадения. Они способны на все: убили Грея, избавились от мамы, что-то сделали с Марком. Я не знала, что именно, но это его поменяло. Прошло пять лет – это мог быть просто возраст, да и не знала я его, по сути, но сердце подсказывало, что это время Марк Нортман, сын успешного бизнесмена, ломался и закалялся. Сейчас он совсем другой: в нем была злость, ярость, непоколебимая решимость поквитаться с врагами. От хорошей жизни таких перемен не происходит.

Я потянулась к телефону – три часа ночи. Встала, перешагнув свой вечерний наряд, жемчужными складками украшавший пол. Обошла пентхаус – я была одна. Набрала Марка – молчание. Внутри шевельнулся неприятный червячок: где можно быть так поздно? Мы ведь вместе обессиленные упали на кровать.

Я накинула на голое тело мягкий халат с логотипом отеля и вышла из номера. Подошла к лифту, вызывая портье. К нам поднимали только со специальной картой.

– Мэм? – услужливо улыбнулся, несмотря на поздний час.

– Извините, вы не спускали мистера Нортмана?

– Нет, мэм. – Я расстроилась. – Но я его поднимал.

Меня жестом пригласили войти. Через секунду мы оказались в зале ресторана. Я вышла из лифта, осматриваясь. Людей было немного, но на меня такую несобранную все же бросали любопытные взгляды. Марка здесь не было. Я незаметно поправила густую светло-серебристую копну волос, пытаясь пальцами избавиться от сонных колтунов, и подошла к стеклянной двери, ведшей на террасу: сияющие огоньки на столах и дымящийся джакузи сразу бросались в глаза. Потом я нашла глазами Марка, а рядом с ним – женщина….