Глава 13

Кристина

– Ты чего здесь делаешь? – спрашивает меня Маша, у номера которой я сижу и жду, что кто-нибудь из девочек придёт и пустит меня в свои покои, где не будет моего приставучего хитрого мужа.

– Прячусь, – отвечаю ей.

– В коридоре? – уточняет она с сомнением. – Где нет даже горшков с цветами, за которыми можно укрыться?

– От Сабурова прячусь, – встаю и, состроив жалостливую мордашку, прошу взглядом пустить меня внутрь.

– В его пиджаке? – не унимается подруга.

– Боже, Мария! Не зуди! – закатываю глаза. – Просто пусти меня в номер. Не хочу с ним случайно столкнуться.

– Ладно, – сдаётся и, проведя ключ-картой, пропускает внутрь. – Но я должна тебя предупредить, что живу с Майей в одном номере, и она сейчас поднимется. Вообще-то, она твоих родителей провожает вместо тебя.

– Я не могла выйти, – бурчу, чувствуя себя виноватой, что с родителями не попрощалась. – Я и так из-за этого Дана-таракана в попе.

– Мы с Майей слышали, – шепчет подруга. – Она говорит, что Дан тобой играет и зачем-то провоцирует. На эмоции выводит.

– Так и есть!

– А я говорю, что ты просто ещё не окрепла и поэтому поддаёшься, – опускается на кровать. – Так что происходит? – спрашивает, и я коротко пересказываю ей всё, произошедшее за сегодняшний насыщенный день. Не стесняюсь в выражениях и словах, описывая всё, что думаю о самом муже и о том, что он творит.

– Хм-м… какой, однако, подлец! А с виду нормальный!

– Вот-вот! Настоящий подлец!

– Майя, – вскакивает Маша, встречая своего наставника. – У нас тут Крис, – указывает на меня с улыбкой. – Зашла поболтать.

– И судя по её внешнему виду, мой подарок пришёлся кстати? – хмыкает на пеньюар. – Ты можешь его не возвращать. Я знала, что он пригодится, и заранее купила для тебя.

– Для меня?

– Ага, – кивает она. – Мне не нравится, когда Дан выигрывает. Ходит потом с важной моськой и меня раздражает. Считает себя повелителем всех женщин. Так и хочется его треснуть чем-то.

– У вас такие странные с ним отношения, – отмечаю, наблюдая за тем, как она избавляется от ненужного. От заколок, резинок на голове, от браслетов и серёжек.

– Такие же, как и у тебя с Матвеем, – говорит она о моём брате. – Ты не обижайся на подругу, но она мне многое о тебе рассказала.

– Знаешь, ты права, – хмыкаю на её слова, осознавая, почему эти отношения мне казались даже родными. – Вы словно брат и сестра. Любите друг друга, но убить хотите. У меня с Матвеем так же! Хм-м… интересно!

– Возможно, – улыбается она и, стянув обувь, садится напротив меня. – Кристина, ты нравишься Дану, и поэтому он тебя не отпустит, – объявляет мне это таким тоном, словно на работу берёт. И дальше последует вопрос: когда вы готовы приступить к своим обязанностям любящей жены?

– Я играю сейчас на уменьшение срока, – оповещаю её. – У нас опять один год брачного контракта.

– Это не сработает, – поджимает она губы. – Он придумает ещё что-нибудь, чтобы удержать тебя.

– И что мне делать? – с вызовом задаю интересующий вопрос.

– С этим браком – ничего, – мотает головой. – Но сейчас для тебя самое важное – показать клыки, когти и всю свою силу ему. Отвоевать место не возле него, а рядом с ним.

– Это как? – даже Маша не понимает её загадок. Хотя в нашей троице подруг она самая умная.

– Понимаешь, вокруг Дана крутятся сотни женщин. Разных, – начинает она, аккуратно подбирая слова. – Но именно ты ему приглянулась. В тебе есть сила и стержень, – заключает, но затем добавляет совсем странное: – Я бы даже сказала, что вы с Богданом похожи. Только если он переносит все без видимых другим эмоций, то твои всегда наружу. Дан отвык показывать кому-либо то, что у него в душе. Ты для него – его собственное зеркало. Его несломленное отражение. И он через тебя как-то возвращает себе то, чего никогда больше не получит обратно.

– То есть если я хочу, чтобы он от меня отстал, то мне нужно прекратить показывать свои эмоции? – делаю свои выводы из её слов.

– Вообще, да, но… – делает сочувственную паузу, которая мне уже не нравится. – Я видела твою мать. Ты не сможешь. Ваша с ней природа – гореть от эмоций и сжигать всё вокруг.

– И что тогда делать? – развожу руками. – Ты говоришь загадками, Майя. Мне это не нравится. Я не могу ничего вынести из этого.

– Что тебе делать? – вздёргивает бровями, даже хохотнув. – Подумать ещё раз. Чего ты хочешь от жизни, Кристина? Примерить её различные варианты с Даном, без него или с ним, как с другом. Я не буду тебе расхваливать Дана. С ним сложно. Он упрям, решителен, не любит, когда кто-то лезет в его планы и решения. Но я сегодня наблюдала за вами. И я не могла оторвать взгляда. Вы отлично дополняете друг друга. Я впервые видела, как Дан изучает кого-то дольше, чем несколько минут. Он будто бы смотрит на тебя и каждый раз видит что-то новое. А ты? Ты видела, какая ты рядом с ним? В тебе просыпается женственность, сила и уверенность. Потому что ты знаешь, что в случае чего он тебя подстрахует. Да, он играет с тобой, но ты в нём уверена! Иначе не надела бы этот откровенный пеньюар для него.

– Ты хочешь, чтобы мы продолжили отношения? Я с ним? – восклицаю, вскочив на ноги. – Глупости какие-то!

– Кристина, подумай над моими словами, – вновь просит она. – Примерь на себя все варианты будущего. С эмоциями, без эмоций. И только потом принимай решение, хочешь ли ты играть с ним. И во что именно.

– Я хочу с ним развестись! Он мне не муж! Он чужак, который принудил меня к браку и непонятно к чему! – восклицаю, злясь на её умозаключения. – Я Лапина, и я не позволю какому-то мужику управлять мной! Ясно? Так и передай ему!

– Говорю же: похожи, – хмыкает она, чем злит меня ещё больше.

– Вот если он такой хороший, сама за него выходи! – бросаю и, схватив пиджак, вылетаю из номера девочек.

Что она вообще несла? Отражение? Зеркало? Может, она выпила лишнего?

Ни за что!

Это временное приключение! И не больше!

После разговора с самоуверенной блондинкой Дана и моей глупышкой подругой Машей, которая явно на стороне своей наставницы, по коридору долго не брожу.

Я бы с радостью походила ещё, но мужские взгляды, которые я то и дело ловлю на себе, будучи в пиджаке Дана, начинают раздражать. А мне и без этих ценителей женской красоты хватает раздражения и нервов.

– Вернулась? – звучит спокойное и равнодушное из спальни, куда я направляюсь с чётким планом действий. Избегать этого таракана и не давать ему и намёка на то, что между нами может быть что-то.

– Да. Поболтали немного, – кидаю на кровать его пиджак и иду к подушке и одеялу, которые планирую взять и переместиться на свой диван.

– И как? – спрашивает, наблюдая за тем, как я своё приданое собираю.

– Что как? – поднимаю на него раздражённый взгляд.

– Поболтали как?

– Ой, какая разница? – прыскаю, стараясь свою злость взрастить до такой степени, чтобы шарахаться от него и его прикосновений. – Твоя собачонка тебе всё равно всё перескажет.

– Кристина, я прошу тебя не говорить о Майе так, – его голос становится серьёзным и тяжёлым. – Во-первых, она старше тебя. Во-вторых, ты даже не представляешь, что она делает для всех, кто её окружает.

– В эту картину не вписывается ещё: она бедная сиротка, – кидаю перед тем, как выйти, но неожиданно вспоминаю. – Ой, прости, – чувствую вину и оборачиваюсь к нему. – Я не привыкла к тому, что кто-то, с кем я знакома, может быть из детского дома. Я лишь хотела съязвить и… Ладно, виновата!

– Ты, главное, при ней этого не говори, – просит он, и я киваю. – Да и у Майи есть отец. Она не сирота

– Нашёлся, когда она выросла? – хмыкаю сочувственно. Даже жалко таких. Растут себе сами, а потом родители на всё готовое появляются и о любви кричат.6dfffc

– Нет, – мотает головой Сабуров, на пару секунд дав себе отдых от ноутбука. – Там сложнее. Будь его воля, он забрал бы Майю себе с самого её рождения.

– Ладно, – сдаюсь со вздохом. – Я больше не буду так её называть. Но ты явно её держишь при себе, как пёсика.

– Или как любимую зверушку? – предполагает он. – Которую любят, лелеют, и которая в ответ проявляет любовь. Мне кажется, это единственное правильное отношение между двумя существами. Моя мама всегда говорила, что самое искреннее отношение только между человеком и животным.

– Фу, как мерзко, – бросаю ему, скривившись.

Опускаю подушку и одеяло на диван и иду в ванную комнату, чтобы умыться и полностью приготовиться ко сну. Надо ещё волосы собрать в пучок, иначе завтра я буду не просто кучерявой Крис, а одуванчиком Крис.

Выйдя из ванной, готовлю себе спальное место, пытаясь хоть как-то удобно примоститься. Только вот диван жутко неудобный. Мне холодно. И из-за того, что места на диване мало, я не могу нормально укутаться. Одеяло то и дело свисает, пропуская лишний холод.

Щёлканье клавиш ноутбука Дана раздражает, я злюсь, как-то пытаюсь уснуть и победить холод. Но в итоге сдаюсь, понимая, что сон и тепло сейчас важнее, чем дурацкие обиды и гордость.

Встаю со своим приданым и возвращаюсь в спальню Дана. Занимаю свою сторону, повернувшись к мужчине, который делает вид, что меня не видит, попкой. Стараюсь оставить между нами максимальное расстояние.

– Там неудобно, – бросаю, нарушая тишину.

– Ага, – отвечает, продолжая клацать в ноутбуке.

Он что, делает вид, что я его не беспокою? Он что, решил меня вывести? Думает, его равнодушие меня как-то тронет?

Но ничего! “Я тоже покажу ему, что он мне безразличен!” – решительно заявляю сама себе и продолжаю лежать, трясясь от холода.

Он самовлюблённый эгоист, которого интересуют лишь его желания. А мои – лишь когда ему что-то нужно, или в его интересах выполнить моё “хочу”.

Мог бы, вообще-то, поинтересоваться, почему я дрожу, и отопление прибавить. Я бы сама прибавила, но не разбираюсь и только опозорюсь перед ним лишний раз.

Да ну в баню!

И всё же я ему небезразлична – осознаю я в тот момент, когда меня накрывают вторым одеялом и целуют в уголок губ, пропуская по телу тысячу горячих иголок, которые мигом меня согревают.

От этого жеста дыхание перехватывает, и улыбка хочет на лице появиться, но тот краешек губ, которого совсем недавно касались его губы, словно парализовало.

– И зачем ты это сделал? – бурчу на него, словно бы мне неприятно.

– Чтобы ты согрелась, – отвечает, и вновь стучат клавиши ноутбука.

Ну вот что за мужчина? Совсем непонятный! Целует, а потом опять игнорирует.

Это вообще нормально? Законно?

Из-за него я уже запуталась в том, чего я хочу.

– А поцеловал зачем? – не могу успокоиться от слова совсем. Ощущение какой-то недосказанности, которое меня из себя выводит полностью.

– Разве я не имею права целовать жену перед сном? – хмыкает он самоуверенно.

– Это ничего не меняет!

– Как скажешь, – отвечает он мне равнодушно.

– Обними меня, – прошу его. – Мне ещё холодно, – вру, скрывая за своими словами главное: я, кажется, влюбляюсь в этого противного человека, который в одну секунду надо мной издевается, а в другую становится похожим на моего идеального мужчину из моей мечты.

Почему он? Почему я не могу влюбиться в ровесника? В нормального, адекватного мужчину, который не будет меня каждую минуту выводить из себя?

Почему я влюбляюсь в эту непонятную глыбу, которая чувства свои показать миру не может?

А он почему в меня? Я ведь маленькая, истеричная, непослушная девчонка! Зачем ему я?

Бред всё это его – с зеркалом! Бред!