Глава 15

Кристина

– Испугалась? – спрашивает Дан про случившееся на сцене, провожая меня в наш с ним номер.

– Немного, – отзываюсь, продолжая пребывать в какой-то прострации. – Я думала, ты его убьёшь. Ты так хладнокровно его бил, что…

– Я умею себя держать в руках, – отвечает он, поджав губы и впустив меня в номер первой. – Я лишь не приемлю насилие над женщинами. Если ты сказала ему “нет”, ему стоило уйти и не трогать тебя, – в его голосе звучат стальные нотки.

– Тебе я тоже “нет” сказала, но ты меня не оставил, – напоминаю с лёгкой неловкостью и вздохом.

– Но я тебя не трогаю, – стягивает с себя пиджак и идёт в ванную, где моет руки с мылом. – Разве нет? Всё по твоему желанию происходит.

– Ну да, соглашусь, – опускаюсь на диван, и он садится рядом, взяв мои руки в свои ладони – уже чистые и без крови. – Не хочешь обвинить меня в провокации? – спрашиваю его, пока он достаёт салфетки и начинает вытирать мои руки. – Обычно говорят, что девушка виновата в том, что мужчины пристают.

– Нет, – мотает головой, старательно оттирая мои руки. – Ты провоцировала меня и ни разу взгляда не отвела, не считая нескольких мгновений, когда взглянула на Майю и Машу, которые сидели за моим столиком.

– То есть?..

– У девушек в природе заложено поведение, привлекающее мужчин. Самка привлекает самца для продолжения рода. Обычные законы жизни, – отвечает он. – Это нормально и естественно у каждой психологически здоровой женщины. И если твои танцы, песни и поведение привлекают других, почему я должен злиться? Или запирать тебя где-то? Это говорит о психологически нездоровом мужчине

– Но Томас, он…

– Он себя не контролирует, – перебивает меня. – И это его проблемы. Не твои и не мои.

– Ты его избил, – напоминаю ему, словно он этого не помнит сам. – У тебя будут проблемы.

– Пусть радуется, что вообще не убил.

– Впервые вижу мужчину, который так топит за позицию “Нет насилию над женщинами”.

– Всё из-за мамы, – меняется он в лице и отставляет салфетки в сторону. – Её муж избивал за каждую провинность. Я видел это. Слышал это. Чувствовал это.

– Ого! – не могу сдержать восклицания. – Муж твоей матери? Не твой отец?

– Я думал, что он мой отец, и он, наверное, тоже так думал. Всё сложнее, чем кажется, – берёт грязные использованные салфетки и хочет уйти.

– Я хочу услышать, – останавливаю его с мольбой в голосе, и он кивает.

– История длинная. Я расскажу коротко. Моя мама вначале была с тем, кто её любил и любит до сих пор, несмотря на то что её давно нет в живых, – начинает, идя к мусорному ведру. – С моим родным отцом, а затем ушла к Сабурову. Я родился. Потом мой брат Арсений, настоящий наследник Сабурова. Затем родилась моя сестра, но Сабуров был против дочерей и отдал её в детский дом.

– Твою сестру? В детский дом? – не верю своим ушам и тому ужасу, что он рассказывает. – Потому что она девушка?

– Да, – садится рядом. – Плюс ко всему она была не его дочерью. Но вряд ли он об этом знал. Сабуров избивал и всячески унижал мою мать, и когда она вновь встретила свою первую любовь, то хотела уйти от него. Так и получилась моя сестра.

– Подожди! А Майя… Она же… – неожиданная догадка пронзает мой мозг.

– Да, – поджимает губы. – Майя – моя младшая родная сестра.

– Твою мать! – мат сам слетает с моих губ. – Но почему вы не говорили об этом мне раньше?

– Никто не знает, – хмыкает он. – Потому что это может создать кучу проблем. Мой брат кажется весельчаком, но для него его отец был самым лучшим. Он не сможет принять тот факт, что Сабуров был монстром, что издевался над нашей матерью. Плюс для бизнеса плохо. Я для всех наследник Сабурова. Его стальная копия. Известие о том, что я не его сын, может создать проблем не только мне, но и тем, кто поддержал меня сразу же после смерти Сабурова.

– А почему ты рассказываешь об этом мне? – задаю вопрос из интереса. – Вдруг я использую это в будущем против тебя?

– Не используешь, – одаривает улыбкой. – Мы похожи, Кристина. Мы можем играть бесконечно, но наши игры на уровне заигрывания или соблазнения. Они возбуждают нас и задают перчинку нашим отношениям. Такими жестокими методами ни ты, ни я играть не станем. Твоё воспитание и совесть не позволят тебе этого. К тому же ты моя жена. И у меня не должно быть секретов от тебя.

– То есть ты всем своим жёнам собираешься рассказывать о своей матери и Сабурове? – прищуриваюсь. – Языком молоть?

– Только одной-единственной, с которой планирую отпраздновать шестьдесят четыре года со дня нашей свадьбы, – очаровывает своими словами и планами.

– Ой, дурак! – ударяю его кулаком в плечо. – Я выиграю! Ты сам сказал, что я могу!

– Можешь, но позволю ли я?– подмигивает мне и, погладив рукой мою щеку, тянет к себе и целует.

– Это плохо. Очень плохо, – шепчу прямо в его губы, пока пальцы Богдана очерчивают мои скулы и ведут вниз по шее.

– Что плохо? То, что я влюблён в тебя? То, что хочу тебя? То, что ты хочешь этого тоже? – медленно закидывает меня вопросами, пока своими действиями лишает рассудка. – Скажи мне, что плохо? – его голос становится хриплым.

С моих губ срывается лёгкий стон, который отвечает на его вопрос красноречивее, чем могли бы слова. Во рту пересохло, и всё тело становится наэлектризованным. Кажется, что любое его новое касание ко мне может привести к электрическому замыканию. Все микросхемы в моей голове сгорят к чертям. Расплавят все предохранители, которые всё это время оберегали меня от Сабурова.

– Что плохого? – повторяет он и поудобнее сажает меня у себя на коленях, давая ощутить то, что будет мне мешать и не давать думать спокойно. Большой, толстый, напряжённый мужской орган в его штанах.

Это пугает, волнует, заставляет желать большего и мечтать о запретном плоде. От волнения перехватывает дыхание.

– Много всего, – поднимаю на него растерянный взгляд, который он ловит и ухмыляется. Пытаюсь выровнять сбившееся дыхание и привести себя в порядок, но Богдана это не устраивает. Он хочет свести меня с ума.

– Конкретнее, мандаринка, – шепчет он, покрывая мою шею поцелуями.

Дойдя до моего плеча, зубами принимается аккуратно стягивать лямку платья, ведя губами вниз, возвращая медленно уходящее электричество и пожар, творящийся внизу живота.

– Но ты права, Кристина, – сдаётся он, вернувшись к моей шее и прикусив кожу. – Плохо. Плохо, что я перестаю себя контролировать рядом с тобой, – его губы словно раскалённые угли, двигаются к ключицам и вниз. Я же, откинув голову назад, бесстыже даю доступ к своему телу, подставляю больше жаждущих ласки участков кожи. – Ты делаешь меня одержимым тобой. Зависимым. Нетерпеливым.

Его слова, а может быть, поцелуи бьют под рёбра, подкашиваются ноги. И если бы я не сидела, то давно упала бы. Лишь его руки не дают мне обмякнуть и превратиться в безвольную куклу.

– Дан, – зову его, расположив руки на его плечах и пытаясь остановить это. Позволить последнему храброму солдату в моей голове отвоевать себя у чувств. – Это плохо. Очень плохо. Мы не должны. Это просто сделка, – хочу кричать, но сил нет на этот манёвр.

– Нет никакой сделки, Кристина. Есть то, что мы чувствуем друг к другу, – произносит он, прежде чем снова поцеловать меня.

Его руки оказываются у меня на ягодицах и до боли сжимают их, одновременно с этим он кусает меня за нижнюю губу.

– Ты – моя, – рычит мне прямо в губы.

– Никогда, – сражаюсь в словесной баталии, когда физически уже сдалась ему.

– Моя, – повторяет, толкнув меня к себе ещё ближе, лишив меня способности дышать от той перспективы, что меня ожидает. – Только моя…

Опрокидывает на диван и оказывается сверху. Коленом раздвигает мои ноги, бессовестно разрывая новенькое платье по швам. Я даже не знала, что так можно.

Вздрагиваю и широко распахиваю глаза, когда его колено касается чувствительной точки через нижнее бельё. Нежная ткань нижнего белья следом за платьем становится жертвой рук безжалостного маньяка, который с рыком разрывает кружево.

– Я тебя не отпущу, даже если ты выиграешь, – говорит Сабуров, на секунду взглянув мне в глаза. – Я не отпущу тебя, даже если кто-то будет против нас.

– Не отпускай, – сдаюсь и закрываю глаза, выгибая спину. Ёрзаю, потираясь об него. Говоря, что готова. Готова к этому шагу с ним. И готова ко всем последствиям.

– Повтори.

– Не отпускай меня… никогда, – мой голос становится похожим на его. На хриплый, дикий, бешеный животный рык.

Я горю. Сгораю в его объятиях. Под ним. В его страстных, необузданных, неконтролируемых поцелуях.

Обвив его шею руками, пальцами зарываюсь в волосы на затылке собственного соблазнителя, потягивая их и причиняя лёгкую боль. Негу, сводящую с ума нас двоих.

Его руки принимаются за моё тело, лаская и изучая его, как ему хочется. Отбирая власть и силу над собой, что я никогда не делала и не планировала. Я думала, власть всегда будет во мне, но не сегодня. Не с ним.

– Не останавливайся, – молю его, выдыхая слова в его губы и подвигав бёдрами. – Мне больно.

– Где?

– Здесь, – руками провожу по груди, почувствовав, как затвердели соски. Именно они и причиняют боль и словно бы немеют.

– Во всём виновато платье, – выносит он вердикт и разрывает верх словно бумагу, освобождая грудь. – На тебе нет бюстгальтера… – гортанный рык срывается с его губ.

– Он не идёт под это платье, – отвечаю растерянно.

– Идеальное платье, – припадает он к моим грудям, еле ощутимо пройдясь пальцами по вершинкам, заставляя выгнуться ему навстречу и увеличить площадь соприкосновения. – Обратно, – толкает он назад, на поверхность дивана.

– Дан, – скулю, жалобно глядя в его глаза.

Громкий, звонкий стон срывается с моих губ, когда его собственные накрывают мой сосок, он прикусывает его, распустив по телу сеть импульсов. Зажав второй между пальцами, растирает, пока у другого просит прощения и замаливает столь дерзкий поступок.

Свободной рукой он ведёт по изгибам моего тела прямиком к лону. Пальцами проходится вдоль центра по лепесткам, дразня и заставляя меня просить и искать его внимания.

– Дан! – восклицаю и, вцепившись руками в его рубашку, дёргаю её в разные стороны. – Хватит! – тяну его к себе и целую, ногтями впившись в его плечи.

Веду ладонью по его стальному прессу, тугим мышцам и накачанной мужской груди, мне не верится, что всё это моё. Этот мужчина. Этот хитрый лис, который пытается всех вокруг обыграть. И у которого это выходит. Этот гениальный мужчина – мой. Он признался в своей одержимости мной.

Его же пальцы наконец достигают точки – входа во влагалище, и принимаются медленно, но верно растягивать всё внутри. Под него. Под то, что совсем скоро должно оказаться во мне.

Задвигав бёдрами навстречу его пальцам, я взглядом и поцелуями молю и прошу взять меня. Кричу о том, что готова к тому, к чему, кажется, жизнь меня готовила вечность.

Кажется, что быть с ним – моё истинное предназначение.

– Сейчас, – хрипло шепчу из последних сил, и он, лишь на мгновение оставив меня лежать одной, избавляется от всей одежды. А после он возвращается. Возвращается и накидывается с очередной порцией поцелуев, пока в какой-то момент я не вскрикиваю от резкой вспышки боли внизу.

Войдя почти на всю длину, он замирает и ловит мой взгляд. Спрашивает, проверяя меня.

Большим пальцем стирает каплю слезы в уголке глаза и одаривает таким взглядом, каким на меня никогда никто не смотрел. Так, словно я всё, что у него есть. Самое дорогое, что он не отдаст никому.

Обхватив ногами его бёдра, я пытаюсь управлять им. Показать, что не так уж и неопытна в этом вопросе и что-то да знаю. Только все мои попытки провалились к чертям, когда Сабуров начинает двигать бёдрами, выбивая из меня такие стоны и ноты, на которые, я думала, неспособна совершенно.

Чем больше я пытаюсь быть сильной и контролировать всё, тем сложнее держать оборону. Поэтому медленно начинаю сдаваться и теряться в трении кожи, в жарких звуках любви и страсти.

– Сдайся, – шепчет дьявол за моей спиной. – Будь моей. Сдайся, Кристина.

– Нет! – кричу, задыхаясь.

Зафиксировав мои руки над головой, он раз за разом требует потерять контроль над собой. Отдать ему права на своё тело. Продать душу. Пока душа сама не решила уйти к нему, и я полностью расслабилась.

С каждым разом его движения становятся сильнее, жёстче, резче.

Напряжение внизу живота и по всему телу накапливается в тугой комок, который грозится вот-вот взорваться и унести что-то с собой. Или принести.

Я не могу думать. Я не соображаю ничего.

– Мне… что… Мне что… – пытаюсь сказать ему что-то.

– Давай! До конца! – прикусывает мочку уха, продолжая таранить и овладевать мной. Грубо проходится руками по всему моему телу. – Моя! Чья?

– Твоя! – выкрикиваю, и пружина, сжавшаяся внутри меня до предела, распрямляется и разносит моё тело на тысячу свободных, невесомых частей. 152e1bc

Сделав ещё несколько движений внутри, Дан тоже приходит к этой неге и блаженству, которых достигла я. Сползает на пол и перетаскивает меня к себе. Укладывает мою голову к себе на плечо.

Мы долго лежим в тишине и наслаждаемся тяжёлым дыханием друг друга, пока в какой-то момент я не решаюсь заговорить.

– Знаешь, что меня бесит? – спрашиваю его. – Бесит то, что я сдалась так быстро. И кому? Тебе!

– Ты пахнешь персиком, – тянет он в ответ с ленивой улыбкой. – И это сейчас важнее.

– Почему важнее? – недоумеваю.

– Я люблю персики. Сочные, вкусные персики, – гладит меня по ягодицам.

– Дурак! – бурчу, пряча улыбку в его плече. – Это мои персики! – убираю его руку.

– Мои! – возвращает он её обратно.