Глава 21

Богдан

– Пропусти меня, идиот! – звучит за дверью грозный, опасный рык тигрицы и я откладываю работу в сторону, ожидая свою темпераментную посетительницу, которая прорвётся в мой кабинет, кто бы там ни пытался еёзадержать. – Я его тёща! Мне можно и без записи, – заявляет Алиса Лапина и нагло дверь в мой кабинет открывает, зайдя, прежде чем её поймают.

Мой помощник влетает за ней, но я глазами даю ему знак, что всё в порядке и он может оставить нас наедине с этой наглой дамой, которая теперь вообще-то моя семья. Дорого любимая тёща.

Смирив её осуждающим взглядом, он останавливается на рыжей шевелюре и делает выражение лица, как всегда,делает, когда смотрит на Кристину.

Ему моя жена не пришлась по душе от слова совсем. Кристина взбалмошная. Таких нельзя держать под контролем и вообще как-либо контролировать. А мой помощник любит контроль во всём. Ведь именно это его работа – решать вопросы, которые касаются меня.

Кристина как-то спросила почему я не увольняю мужчину за его предвзятость, на что я ей ответил, что меня всёустраивает. Как бы мужчине не “горячо любил” мою жену, он продолжает оставаться профессионалом и решать все вопросы, даже те, что касаются Кристины.

– Присаживайтесь, – указываю женщине на стул перед собой. – Чай? Кофе? – предлагаю.

– Виски, – хмыкает она и опускается на стул. – Ты знаешь зачем я пришла? – видно, что бизнес-вумен. Сразу с места к главному.

Взглядом обращаюсь к помощнику и прошу его принести моей новой маме желаемый напиток. Сам же говорю емуо том, чтобы подлил мне немного чаю.

– Выносит мне мозг? – не сдерживаюсь от колкости в адрес Лапиной. Все же они с Кристиной похожи и если она называет себя моей тёщей, то в курсе всего происходящего между мной и её дочерью.

– В точку, – восклицает и мигом меняется в лице. – Мне не очень нравится то, что вы с Кристиной провернули за моей спиной, – оповещает меня с каменным покер-фейсом.

– Развод не дам, – сразу же предупреждаю её.

– Жениться на моей дочери? На следующий день после знакомства? – продолжает она изумлённо. – Я думала, что моя Кристина с кукушкой в голове, но вы…

– Думаю мы с ней подходим друг другу, – подтруниваю над женщиной.

Не буду отрицать, что у меня проблемы с головой тоже есть. Ведь надо же было столько лет всех женщин от себя отталкивать, а затем связаться с самой сложной, неконтролируемой рыжей ведьмой, которая из себя все соки желает выпить.

Майя шутит, что это кризис среднего возраста и мне просто скучно стало, вот и пустил огонёк в свою жизнь. Но мне кажется она всё же ошибается. Просто рядом с мандаринкой интерес к жизни появляется особый. Она словно бы идёт против системы, а такие мне нравились всегда.

А ещё её эта любовь к картам Таро. Вечно по утрам мне какие-то предсказания присылает и говорит чегоостерегать. И самое ужасное, что я сам начинаю всё это верить. Рекомендации её соблюдать.

У меня и правда что-то с головой. И всему виной рыжий персик, зовущий себя Кристиной.

– Да, я сразу это поняла. Как увидела вас, осознала, что вам лучше держаться вместе. Вы, как Инь и Янь. В вас, Богдан, достаточно сил, чтобы сдержать её непростой нрав, – выпрямляет спину Алиса Лапина и продолжает. – Я безумно люблю свою дочь и, наверное, это всё же моя ошибка воспитания, но я всегда давала ей очень много власти. Поэтому она выросла у меня такая… неуправляемая, – аккуратно подбирает слова.

– Она выросла у вас интересной и яркой личностью, которая знает, как пахнет свобода, – переубеждаю еёполными честности словами. – Пожалуй, это лучшее воспитание, которая мать может дать своей дочери.

– Не льстите мне, – отмахивается, но мои слова ей приятны. О чём говорит её улыбка. – С Кристиной сложно.

– Не буду отрицать, – откидываюсь на спинку кресла. – Но это дело возраста. Поверьте несколько лет пройдёти она станет спокойнее, – говорю по опыту наблюдения за сотнями девиц.

– Да, – вздыхает она согласно. – И всё же пришла я не за этим. Я знаю свою дочь, Богдан. И если вы до сих пор живы, это говорит о многом. Вы ей нравитесь. Безумно. Иначе бы она и правда вас пристрелила сегодня утром из ружья своего отца. Поэтому я готова помочь вам раскрыть её чувства в полной мере. Но если пообещаете сделать её счастливой, – заканчивает она с улыбкой.

– Обещаю.

– Тогда доставайте блокнот и записывайте, – готовится она лекцию мне проводить. – Я покажу вам всё.

– Не стоит, – мотаю головой. – Я уже нашёл путь к Кристине.

– Вы нашли путь к ней, а надо найти то, как обуздать её эмоции, – осуждающе качает головой лапина. – Этого вы не сделали. Иначе она бы уже съехала к вам, и вы бы узнали настоящую Кристину.

– Настоящую Кристину? Эта не настоящая?

– Это Кристина, которая пытается быть важной и похожей на меня, – отвечает женщина с полуулыбкой. – Оналидер по натуре и ей важно получить признание. Она хочет быть похожей на свою мать. И у неё это получается. Поэтому чтобы победить Кристину, надо понять её. А как себя – я знаю. И вам подскажу.

– Хорошо, – соглашаюсь. В любом случае её советы мне ничем не помешают. Выслушать можно всегда, но выполню ли я их – вопрос иной.

Кристина

После скандала с матерью я правда еду к Маше и её родителям. Благо они живут близко и всегда меня принимают в своём доме. Папа и мама никогда не против, если я остаюсь у Лебедевых. Как-никак Карим – дядя моего папы, а Катя – лучшая подруга моей мамы.

Да, я бунтую против родительницы, на которую обиделась, но знаю, что долго не выдержу, и мы в итоге помиримся. А за бунтарство и переезд в дом Маши я получу максимум выговор и злые взгляды всего на сутки. Дальше станет лучше.

Помня о том, что я всё ещё под домашним арестом, который мне назначил папа, я позвонила ему и сказала, что останусь у Карима. Объяснила это ещё и тем, что меня раздражает мама и то, что она сватает меня с Сабуровым. Папа злился, но как-никак мы с ним на одной стороне, поэтому он всё же разрешил мне. Но сказал, что Лебедевы будут следить за тем, чтобы мой арест соблюдался даже в их стенах.

Только он плохо дядю Карима знает. Тот нам и пиццы с Машей заказал, и роллов, которые мы выбрали, и даже лично сок для нас из яблок сделал, и в комнату графин принёс.

Тоже мне наказание. Всем бы так. Он ещё предложил научить нас в бильярд играть, чтобы мы дома не скучали за просмотром телевизора.

– Это просто невозможно, Маш, – не могу успокоиться и хожу по комнате, жуя пиццу с сыром и ананасами. Последнее мы сами добавили. Карим говорит, что мы извращенки – сочетать такие продукты, а нам нравится. – Он просто берёт меня и обыгрывает! Зачем он это делает? – недоумеваю я и злюсь ещё больше от этого непонимания.

– Потому что может? – предполагает подруга, поглощая палочками остатки роллов. Половину мы сразу Вике занесли, младшей сестре Маши. Та к зачётам готовится и вообще с нами почти не тусит, но мы её иногда подкармливаем. Ибо одними знаниями сытым не будешь.

– Нет! – мотаю пальцем перед её лицом. – Потому что он напыщенный, самовлюблённый эгоист, который ненавидит женщин.

– С чего ты взяла, что он ненавидит женщин? – спрашивает Лебедева, и я начинаю сомневаться в том, что она всё же умная. Это же элементарно, как дважды два – четыре.

– Иначе бы поддался мне! – решаю всё же подсказать ей. Может, она просто переела, и мозг перестал работать. Вся кровь к желудку прилила. – Хотя бы разок.

– А вдруг он тебе поддавался, – хмыкает Маша, заставляя меня даже задуматься над её словами. А что если он и правда где-то поддался? Но я бы, мне кажется, это поняла.

– Пока я ничего не замечала такого, – фыркаю и мысли её из головы своей выбрасываю.

– Вот ведь хороший актёр, – но подруга не успокаивается и продолжает развивать свою идею дальше. – Делает так, что ты сама выигрываешь якобы, а это он всем повелевает.

– Маша, не беси меня! – рычу на неё. – Он напыщенный индюк! И точка! Не защищай его, когда ночью к твоему спящему телу буду иметь доступ я, – растягиваю губы в мстительной улыбке.

– Крис, ты же любишь меня, – хлопает ресницами невинно, думая, что это может помочь ей. – И его ты любишь. Зачем ты сопротивляешься? Тебя ведь тянет к нему люто. Ещё ни один мужчина не вызывал в тебе столько эмоций, сколько этот.

– Просто у нас эмоциональная связь, – отвечаю ей со знанием дела. – Мы переспали. И поэтому всё так. Связь между женщиной и её первым мужчиной.

– Какая связь, Крис?! Это самая настоящая любовь! – восклицает она.

– Маша!

– Да мне просто забавно, Крис, – продолжает блондинка, верящая в сказки про принцев, а ещё что-то про мои предсказания говорит. – Ты отрицаешь очевидное и скидываешь это на отговорки! Притом нелогичные и научно недоказанные.

– Мария! Не смей быть на его стороне! Как твоя подруга, я тебе запрещаю! – кричу на неё и, дабы успокоиться, иду к окну.

– Я хоть слово в его защиту сказала? – хмыкает она с жалостью во взгляде. – Я лишь пытаюсь помочь тебе разобраться в твоих чувствах. Твоих, Кристина! Ты сама из-за влюблённости и страсти не видишь очевидного. Влюбилась, и точка!

– Нет!

– Да! Ты себя рядом с ним видела? – подходит она ко мне и обнимает со спины. – Ты светишься. Все твои разговоры только о нём. Всё, что ты делаешь целыми днями – думаешь, как ему отомстить. Все твои мысли о нём, – гладит меня.

– Отстань! – ворчу на неё. – Это то, что ты хочешь видеть.

– И то, чего не хочешь видеть ты, – поправляет она меня на свой манер.

– Иди в баню! – отсылаю её и легко отталкиваю от себя. – Ты когда такая вредная, то я прибить тебя хочу. С особой жестокостью. Но твоей смерти дядя Карим мне не простит.

– А Сабурова прибить не хочешь? – спрашивает она, подняв мой телефон. – Он пишет, что ждёт тебя у калитки моего дома.

– Что? – оборачиваюсь к ней и глаза округляю. – Он уже узнал, что я переехала? Вот же гад!

– Иди, бойцовский петушок! – хватает меня за плечи и толкает в сторону выхода из её комнаты. – Надери зад этому! Спусти пар! Потому что, если ты вновь всю ночь будешь говорить о нём, я тебя сама придушу подушкой! Честно!

И я пойду! Обязательно пойду! Потому что после случившегося утром, когда он выставил меня виноватой в его приставаниях – я готова его застрелить даже без ружья.

Папа ещё долго на меня шипел и недовольно смотрел. А я не люблю, когда папа на меня злится. Ужасно не люблю!

Надев штаны и накинув на плечи кардиган Маши, с целью уничтожить Сабурова направляюсь к калитке.

По пути ловлю взгляд дяди Карима, который, на минуточку, обязан следить за тем, чтобы я придерживалась домашнего ареста.

Но он же не думает, что я покину его дом в штанах с медведями и в кардигане, который совсем не сочетается со штанами. Я, конечно, сумасшедшая, но не нарушительница моды. Мама меня за такое убьёт, воскресит и вновь убьёт. И, может, даже не один раз.

– Чего тебе? – накидываюсь на Богдана с вопросами, заметив его, облокотившегося на капот своей новой машины.

Решил старую не чинить и купил себе новую? Может, пусть мне что-то сломает, а потом, как жене, что-то новое купит?

Гениальная мысль! Как и та, кто её придумал!

– Пришёл поцеловать свою жену перед сном, – отлипает Дан от машины и, открыв заднюю дверцу, достаёт оттуда шикарный букет оранжевых роз. И вместе с ними идёт ко мне. – Самые прекрасные рыжие розы для моей мандаринки. Для моей рыжули.

– Мне нравится, – признаюсь, потому что уж тут глупо отрицать очевидное. Да и мама учила всегда говорить мужчине, что тебе его подарок нравится. Чтобы потом всякое фуфло не дарил, а знал, что ты предпочитаешь.

Принимаю букет и целую его в щеку. Он, конечно же, подставляет губы, но туда поцелуя пока не заслужил.

У нас же всё после того, как я в его дом перееду, будет. Это во все стороны работает. У меня выдержка хорошая. А он пусть мучается и знает, что я могу его обыграть. Он умнее, а я терпеливее. Хотя… глядя на него и его красивое лицо, понимаю, что моя выдержка под угрозой.

– Я знал, что тебе понравится, – произносит и рукой обвивает мою талию. – Может, съездим куда-то чаю выпьем? С чем-нибудь сладким и вкусным? – соблазняет, чертяга, но он не учёл того, что Карим его опередил и накормил меня до отпада. Есть я не хочу. – Потом верну тебя сюда.

– Я всё ещё обижена на тебя, – оповещаю его. – Так что нет. И я под домашним арестом из-за тебя, – напоминаю и щёлкаю по носу. – Сам себя в ловушку загнал. Надо было язык за зубами держать.

– Кристин, раз твоя мама о нас знает, значит, соглашение теряет силу, – начинает он, и я понимаю, что он успел встретиться с моей матерью. И, зная последнюю, могу с уверенностью сказать, что у них есть какой-то план. – Ты можешь переезжать ко мне. Обещаю выделить тебе целую комнату, где ты сможешь обижаться, когда тебе захочется. Обустроишь там всё по своему желанию.

– Нет, – мотаю головой. – Папа ещё не знает. Значит, играем дальше. И всё действует.

– Кристина, – дядя Карим ожидаемо выходит за мной следом. А минутная задержка была, потому как одевался он и ружьё доставал.

И как бы мне ни хотелось прибить Богдана, сейчас мне становится за него страшно, поэтому прикрываю его собой.

– Кристина, возвращайся в дом, – говорит дядя моего отца. – Сейчас дождь начнётся. Заболеешь. А мне потом перед твоим папой оправдываться.

– Дождь из твоего ружья? – хмыкаю, взглянув на небо. Заявленных осадков можно не ждать до завтра.

– Там соль, – оповещает он нас с Сабуровым. – И я не собираюсь стрелять, если только твой гость не захочет сделать какую-нибудь глупость.

– Соль? – заинтересованно хмыкаю, представляя, как Сабуров бежит, а я ему – раз в пятую точку залп соли, затем второй. Он кричит, я ликую.

Ах, блаженство!

– Стрельнёт он в меня, но залечивать раны придётся тебе, – шепчет мне Дан, но дяди Карима он точно не боится. Иначе хотя бы руку с моей талии убрал.

– Блин! – шиплю на него и зубами клацаю. – Все планы обломал мне, Богдаша-я-не-ваша. Всегда было интересно, насколько это больно, и испытываешь ли ты вообще боль.

– Кристина, иди в дом, – напоминает о себе Карим.

– Персик, иди в дом, – бесстрашно отзывается Богдан и, поцеловав меня в висок, отпускает. – Мы немного поговорим, и я тебе напишу.

– Не обижайте друг друга, – прошу этих двоих, понимая, что лучше возвратиться в дом. С Сабуровым я никуда не поеду, а Карим может папе рассказать, и тогда мой арест станет жёстче. – Я не хочу, чтобы из-за меня была кровь и нервы.

– Мы просто поговорим, – обещает дядя Карим, и я с букетом иду в дом.

Там зову Машу, и мы ищем в доме окно, откуда будет максимально видно этих двоих.

Мы успеваем на момент, когда они расслабленно о чём-то говорят, а потом и вовсе довольные и с улыбками друг другу руки пожимают. А ещё отец Маши зачем-то осеняет Сабурова крёстным знамением.

О чём они, интересно, болтали?

Почему из окна только видно, но ничего не слышно?

– Не смотри ты так на меня, – восклицает Маша, заметив мой взгляд. – Он мне не расскажет, о чём они говорили.

– А если…

– Не расскажет.

– Облом!