Глава 9

Кристина

– Кто-кто ты? – переспрашиваю её, хохотнув.

И наконец получив от бармена свой сок, оборачиваюсь к тёмненькой барышне, решившей, что она смеет приходить и портить мне настроение своими провокационными заявлениями.

Да мне плевать! Хоть жена она ему! Приехал он сюда со мной, а значит, я его дама сердца и нижней части на все выходные.

– Я?! Я его девушка! – повторяет она по слогам, словно я с первого раза не услышала. А я услышала, только вот…

– А он-то об этом знает? – окидываю её сочувствующим взглядом. – Поверь, я знаю своего мужа. У меня есть о нём личное мнение, есть мнение его друзей. Его правой руки. Мой муж не привёл бы меня туда, где есть его «какая-то там девушка», – изображаю кавычки в воздухе. – Ты думаешь, он дурак? Пф-ф-ф… даже я так о нём не думаю, хотя хочется.

– Формально мы расстались, – сдаётся она, и это как раз то, о чём я и думала.

Мама всегда говорит: слушай, провоцируй, проверяй. А затем падай.

– Ну вот! – отворачиваюсь от неё к бармену. – Приятно было познакомиться, бывшая девушка моего мужа.

– Дан не мог на тебе жениться, – шипит она на меня, как змеюка. Не меньше.

– Мог, – показываю кольцо, даже не глядя на девушку.

– Не мог! – твердит она. – Он сам говорил мне, что никогда не женится.

– Все совершают ошибки, – фыркаю и плечами пожимаю.

– Ты же мелкая!

– Не мелкая, а молодая, – поправляю её. – Здоровая, с хорошей генетикой и подходящим для его наследников возрастом. Мы с любимым троих хотим, – с театральной мечтательностью говорю ей, посмотрев на неё влюблённым взглядом, чтобы всей моей артистичностью прониклась.

– Не верю! В тебе ничего, кроме красоты, нет! На пустышке бы он никогда не женился.

– Деточка, – поворачиваюсь к ней. – Посмотри на себя и посмотри на меня, – начинаю тоном моей матери говорить. – Не люблю этим козырять, но кто ты – и кто я? Я Кристина Лапина. У меня есть связи, деньги, красота и даже немного мозгов. Но главное – моя фамилия, которую знает каждый в этой стране и не только. А что есть в тебе? Я о тебе даже не слышала никогда. Так кто ты, бывшая девушка моего мужа?

– Я… я…

– Вот, ты сама не знаешь своих сильных сторон, – не даю ей даже договорить. Нападаю. Всё чётко по плану мамы.

– Так он с тобой из-за твоего имени, – включает она мозг, но поздно. Говорит она на эмоциях. Да и я уже своим триумфом насладилась. – Такие, как Сабуров, идут по головам ради какой-то цели. И ты ему для этого только и нужна, – говорит она сквозь зубы. – Не удивлюсь, если ты вообще его подставная жена. Ненастоящая!

– Пф-ф-ф, конечно!

– Так оно и есть, – тянет она тоном, будто догадалась.

Непорядок!

Мне не нравится!

– Нет!

– Да! Загоняет она мне тут про жену и свою фамилию. Я знаю своего Дана. Он бы никогда не был с такой, как ты. Ты – пустышка!

– Я не пустышка, – осушаю стакан с соком залпом и слезаю с барного стула. Стоит ногам коснуться земли, как я тут же направляюсь к всеми любимому Бананчику, у которого, кажется, по девушке бывшей в каждом углу.

Почти сразу замечаю своего ненаглядного, который идёт в мою сторону, и поэтому ускоряю шаг, чтобы как можно быстрее оказаться рядом с ним и…

Как-нибудь отомстить ему за то, что бабы его ко мне пристают и настроения портят. Только в голове без остановки бьются слова темноволосой:

«Он бы никогда не был с такой, как ты. Ты – пустышка!»

– Я не пустышка! – говорю Дану и, закинув руки ему на шею, притягиваю для импульсивного поцелуя.

Впечатываюсь своими губами в его. Неумело, неправильно, но назло той болтливой девушке целую своего недомужа с такой страстью и отдачей, с которой никогда за дело не бралась.

Руки Дана медленно, словно хомуты, ползут по моей талии и соединяются за моей спиной. Резким движением он вжимает в себя, заставляя забыть, как дышать. Места для раскрытия лёгких не хватает.

И вновь его эта власть над всем. Доминирование. Сила. Борьба за место короля в нашей игре. И это проявляется во всём. В том, с какой животной страстью он отвечает мне, заставляя забыть о том, зачем я его поцеловала, и о том, что на нас смотрят десятки пар чужих глаз. В том, с какой силой он держит меня, заставляя каждое ребро кричать от боли его желания. В том, какие мысли и действия он сам во мне вызывает.

Мы могли бы сейчас сгореть запросто. Но если я теряюсь в поцелуе, мгновении и мужчине, то Дан – нет. Он отстраняется от меня ровно в тот момент, когда нас освещает вспышка камеры.

– Я… – смотрю невинно и испуганно в его глаза. Его же взгляд уверенный и довольный.

И вновь вспышка. Затем ещё одна и ещё одна.

– Убери их, – прошу его, но Дан, вместо того чтобы прогнать их, берёт меня за руку и тащит куда-то в сторону коридоров.

«Прячет нас», – думается мне. Но это вовсе не так.

Стоит нам оказаться наедине, как меня сразу же вжимают в стену и впиваются в мои губы. Зажимают между холодной стеной и горячим мужским телом.

Закончив с губами, переходит к шее, делая со мной то, что никогда прежде я не позволяла кому-то. А этому мужчине даже разрешение не нужно. Он берёт всё, что хочет сам. Заставляя тебя молить о том, чтобы он притронулся к тебе.

Ужасное чувство. Но оно так пьянит.

– И-извините, – доносится до меня голос какой-то мужчины, и я, кинув взгляд в его сторону, вижу официанта. Тот во все глаза таращится на нас, а точнее, на лобызания моего недомужа, недолюбовника и бог знает ещё кого.

Резко отталкиваю от себя Сабурова и показываю на официанта.

– Брысь, – говорит ему Дан, руки своей с моей талии не убирая. И тот, ещё раз что-то промямлив, убегает вместе с подносом.

– Ужас, – тяну я.

– Что именно? – поднимает он на меня взгляд и, остановившись на моих губах, ухмыляется. – Помада немного размазалась.

– Ещё бы она не размазалась, – восклицаю, прыснув от смеха даже.

– Ага, – соглашается он со мной. – Ты так на меня набросилась. Всю помаду съел из-за тебя.

– Я?

– А что, я на тебя? – с сомнением бросает он и хохотать начинает. А я взгляд смущённо отвожу.

Вот ведь! Теперь до конца жизни мне будет припоминать и колоть глаза. А я же на эмоциях была.

– Если мои родители узнают, то голову мне свернут, – шепчу еле слышно. – А пресса сфотографировала нас.

– Я с этим разберусь, – успокаивает он меня, и я почему-то ему верю. – Не переживай.

– Правда?

– Правда, – кивает он и делает шаг ко мне. – Но взамен я хочу ещё один поцелуй.

– Обойдёшься, – пытаюсь его оттолкнуть, но не выходит. Мужчина поднимает одну руку и, глядя в мои глаза, переплетает наши пальцы. – Сейчас мы идём через весь зал в наш номер, мандаринка. Ты ведёшь себя спокойно. Ни с кем не говоришь. Меня больше не целуешь, – на последней фразе не удерживается от улыбки. – Ну ладно. Целовать можно. Но в крайнем случае.

– Иди в баню! – кидаю, закатив глаза.

Но выйдя в общий зал, выполняя все его просьбы, следую за ним. Но взгляды людей, которые видели наш поцелуй, все до единого обращены к нам. И я ловлю на себе и наших руках каждый из них.

Ещё бы! Такой фееричное зрелище им вряд ли кто устраивал.

Ох, но самое весёлое ещё впереди. И не только весёлое, но и шокирующее. Надо было смотреть, что я подписываю.

Нечего у меня забирать? Он свободу у меня забрал!

Хитрый Данчик-тараканчик! Всегда пролезет!

Кристина

Спокойно и без приключений заходим с Сабуровым в наш номер. И я сразу же иду в ванную, якобы поправить помаду, которую этот ненормальный испортил. Я уже высказала претензии и потребовала новую помаду, но кажется, он мне не собирается покупать ничего взамен той, что съел. Ну и ладно. Мне просто нужно было о чём-то говорить, иначе бы у меня крыша поехала.

На самом же деле вместо того, чтобы поправить макияж, запираюсь в ванной комнате, сползаю по двери вниз. Прикладываю дрожащую руку к сердцу, которое стучит как ненормальное.

У меня, кажется, собирается случиться инфаркт. Иначе чего оно так сильно бьётся? Тахикардия уже есть. Дальше начнётся онемение какой-то стороны тела?

Такого ещё не было. Таких приступов и болезней.

Точно через поцелуй этот гад меня чем-то заразил.

Делаю несколько дыхательных практик, но они не помогают. В голову то и дело приходит чёртов поцелуй. И даже не один, а целых два. Шея начинает гореть, напоминая о том, что совсем недавно её касались и терзали губы того, кто ещё вчера меня жутко бесил.

Встаю на ноги, направляюсь уже к раковине. Мою губы и дурацкую шею, только это не помогает. Вода воспоминания не смывает.

Ничего не поможет! Только время! Мне нужно просто справиться с эмоциями. Будто бы я первый раз с мужчиной целовалась. И…

В том-то и дело, что с мужчиной в первый раз! И твою мать, понравилось.

Но всё это было сделано назло. Назло той девице, заявившей, что Сабуров никогда не женился бы на такой, как я. Надеюсь, она увидела, как Дан меня прижимал и как заботливо уводил. Убедилась, что он меня всё-таки… может хотеть?

– А это правда, что ты никогда бы не женился на такой, как я? – начинаю с вопроса наш с мужчиной диалог, выйдя из ванной.

– На какой это «такой»?

– Ну… молодой, глупой и немного ещё с детскими закидонами? – перечисляю и, пройдя к дивану, опускаюсь на него.

– Женился бы, – пожимает он плечами, продолжая снимать пиджак. – Почему нет?

– Одна из твоих бывших, которую я встретила у барной стойки, сказала, что нет, – рассказываю ему в надежде, что он увидит её и побьёт по голой попке. Отучит молоть языком всё что можно и нельзя.

– Каждая моя бывшая считает, что я не женюсь никогда, потому что не женился на ней, на следующей и той, что была следующей, – рассказывает Сабуров и подмигивает мне.

– Много девушек было?

– Кристина, мне далеко не двадцать и даже не двадцать пять, – хмыкает он. – С женщинами общаться я начал рано. Очень рано… Мой отец считал это главным в жизни. И да… у меня было очень много девушек.

– А это правда, что ты сутенёр? – задаю вопрос, глядя на него горящими от интереса глазами, чем заставляю его рассмеяться.

– Нет, конечно же, – отвечает, когда немного успокаивается. – Я не заставляю никого ни с кем спать. Я тебе это уже говорил. Они сами спят, с кем хотят, – говорит, продолжая справляться с запонкой, и я, не выдержав, подхожу к нему и помогаю. – Я лишь нахожу тех, кому нужна помощь, раскрываю в них всю женскую силу и предлагаю работать на меня. Некоторые остаются, некоторые уходят. А те, что остаются – своими умениями выполняют различные задания клиентов. Ищут компромат. Создают его.

– Как это «раскрываешь»? – решаю воспользоваться возможностью, пока он отвечает на мои вопросы.

Это на него так мой поцелуй подействовал.

– Учу их быть сильными, смелыми кокетками. Показываю их сильные стороны. Учу скрывать слабые. Помогаю преодолевать страхи, комплексы. Делаю независимыми и уверенными в себе женщинами, которые вертят мужчинами как хотят.

– А я могу такой быть? – поднимаю на него взгляд и долго смотрю в его глаза. – Сильной и независимой? Управлять мужчинами? И вообще, стать одной из твоих девушек?

– Нет.

– Почему?

– Потому что моя жена никогда не будет заниматься таким, – отходит от меня и начинает расстёгивать рубашку, глядя на своё отражение в зеркале.

– Я говорю о времени после нашей игры.

– Кристиночка, дорогая, – находит моё отражение в зеркале и смотрит мне в глаза. – В игры тут играешь ты. А я никогда не вру. Если я сказал, что ты моя жена, значит, так оно и есть, – хмыкает и, расстёгивая рубашку, идёт в спальню.

Я же, прочитав в его словах недвусмысленность, кидаюсь к своей сумочке. Потрошу её, как варвар, и, найдя среди кучи бессмысленного барахла свой паспорт, раскрываю на странице семейного положения и вижу штамп от сегодняшнего дня.

– Сабуров! – ору на весь номер. – Я тебя убью! – поднимаюсь на ноги и лечу в его спальню. – Су… – начинаю, но в одну секунду оказываюсь на кровати, а полуголый МОЙ МУЖ – надо мной.

– Да, Сабурова… – отзывается он с наглой улыбкой. – Наконец до тебя дошло.

– Я тебя…

Но договорить мне не дают. Кое-кто впивается мне в губы с не меньшей страстью, что была на виду у прессы.

Плавлюсь, злюсь. Хочу ударить и прижать его к себе ближе. Укусить за губу и позволить себе большее. И всё одновременно. Сгораю и умираю от страсти и злости.

– Богдан, я извиняюсь, – доносится до нас голос Алексея. – Но у нас проблемы.

– Какие? – недовольно рычит Сабуров мне прямо в губы, а его взгляд, которым он смотрит на меня, но адресованный точно не мне, говорит, что мужчина на грани. Готов убить кое-кого.

Но скоро он будет не один…

– Родители вашей жены здесь…

Твою мать! Мама? Папа? Что они здесь делают?

Или это не мои? Вдруг у Сабурова ещё жена есть?

Пожалуйста! Я не против многожёнства.