Глава 10

Зоя

Первыми в баньку пошли мы с мамой. Долго не засиживались, погрелись, помылись, подкинули еще дровишек в печку и вместе с теплым облаком пара побрели в дом.

– Федя, Сеня, идите в баню! – мама бойко кричит с порога.

Прыскаю смехом от двусмысленности ее фразы.

Мужчины выключают телевизор и топают в прихожую. Мама сразу уходит к себе, Сорокин под пристальным взглядом Баринова в мою сторону даже смотреть боится, что для него не характерно. Быстро толкает ноги в утепленные галоши и уходит. Федя задерживается взглядом на моем лице, раскрасневшемся после бани, затем скользит ниже и ныряет глазами в декольте.

– Я все вижу, – бросаю и получше запахиваю края халата. – Пошляк.

– Слушай, я мужчина, и это нормально для меня, – парирует он.

– Да-да, топай уже, – говорю, но в самый последний момент хватаю его за плечо. – У меня вопрос: когда это вы с Семеном успели стать лучшими друзьями?

– Так, с первого дня знакомства, – пожимает он плечами.

– Сорокин тебя чуть не убил тогда, – говорю с сарказмом и припечатываю к груди Баринова банное полотенце.

– Ты же знаешь, как бывает, враг становится другом…

– Он тебя так отделал? – на автомате касаюсь его лица, но тут же отдергиваю руку. Замечаю, как он сглатывает. Кажется, я попала в точку. – Представить боюсь, как ты ему ответил, что он добровольно стал твоим рабом.

– Рабом, скажешь тоже. Как бы неприятно ни звучало, но деньги решают многое. Не придумывай себе историю, которой нет, я ему тупо заплатил за работу сегодня, – приобнимает меня за талию и прижимает к себе. – Я надеюсь, ты несерьезно говорила про свидание с этим Сервантом? Большую часть дров наколол я.

От его хрипловатого, низкого голоса, от дыхания, которое легким ветерком бежит по коже, я мгновенно покрываюсь мурашками и вздрагиваю. Чувствую, как тело моментально реагирует на этого мужчину, и радуюсь, что тот пожар, который сейчас пышет во мне, легко спутать с эффектом бани.

Аккуратно выскальзываю из объятий и удаляюсь в свою комнату, так и не ответив на его вопрос. Падаю на кровать с мечтательной улыбкой на лице.

Что же он творит со мной? Разве можно так смотреть? А пахнуть? А этот голос! У-у-у, невозможный человек!

Переворачиваюсь на живот, обхватываю руками подушку, замираю.

– Кажется, я влюбляюсь… – тихонько признаюсь сама себе, и так страшно становится, но и эйфория по телу разливается и рвется наружу. – В Барина…

– Мне кажется, он хороший мужчина.

– Мам! – резко оборачиваюсь и сажусь в кровати. – Некрасиво подслушивать!

– Тогда прячь секретные мысли в своей головушке, а не трещи сорокой, – хмыкает она. – Идем стол накрывать.

Ужин проходит в теплой обстановке. Я подкалываю Федю, он поддевает Семена, а Сеня… он просто Сеня, что тут скажешь. Мама, конечно же, старается нас прижучить, но по-доброму так.

И вот, наконец настало время, когда Сорокин отбыл домой, Федя, слегка захмелевший, вызвался помочь маме с мытьем посуды, а я готовила ему спальное место. И к своему стыду, перед глазами мелькали картинки обнаженного Баринова, его рельефного тела, жара от кожи… и меня, в его объятиях. Видимо, я тоже слегка опьянела. Дурная голова.

Позже, когда все убрано, мы засиживаемся с Федей на кухне, разговаривая о его теплицах, о том, как он вообще решил ввязаться в столь рискованное дело.

– Да, знаешь, внезапно пришла идея. Я как-то вернулся домой из магазина, приготовил салат из свежих овощей и зелени, начал есть, а вкуса у него нет. В общем, все полетело в мусорку, а я задумался: реально ли в зимний период купить овощи, зелень, которые не будут напоминать по вкусу и запаху пластик. И как-то занозила меня эта идея. В общем, часть денег у меня была с заработка от основного бизнеса в IT-сфере, ну и, само собой, взял кредит в банке. Поэтому до сих пор переживаю, не прогорит ли моя идея. Планы на самом деле грандиозные. Продукция моего тепличного комбината будет не картонной. Я противник жесткой химозы. Зелень будет расти на минеральных матах, удобрения натуральные искал очень долго, но нашел. Плюс яркий свет за счет системы досвечивания растений. Именно благодаря ей, даже в зимний период, когда световой день короткий, растения будут получать его в достатке. Так что долгие зимние ночи нам будут не страшны.

– Круто, – искренне радуюсь. – Не у каждого наберется столько смелости ворваться в такое дело, а ты молодец. Меня всегда восхищают такие пробивные люди.

– Зоя, – Федя берет мою руку, перебирает пальчики и смотрит на них. – Ты так и не ответила насчет свидания. И я же прощен?

– А разве сейчас не оно? – делаю глоток чая и аккуратно ставлю чашку на стол. – Да, ты прощен.

– Вот как? – он подпирает подбородок второй рукой и долго смотрит на меня. – Хитрая ты. Ладно, если мы на свидании, значит, я могу сделать вот так.

Он перестает гладить и перебирать мои пальцы, заводит руку за шею и притягивает к себе.

Целует.

Мама! А что, если мама сейчас зайдет?

Нет, она же давно спит.

А если проснется?

Нет, у нее очень крепкий сон до самого утра.

А вдруг…

Федя разрывает наш поцелуй, встает и требовательно тянет меня к себе. Хочу остановить наше безумие, ведь в доме мы не одни. И не могу. Сдаюсь ему. Прикрываю глаза, впитывая каждой клеточкой его вкус и аромат. Я уже запомнила, что Баринов пахнет теплыми вечерами у камина или костра на природе, а в его руках я обязательно вижу стаканчик с кофе и тлеющую сигарету. Да, именно об этом шепчут ноты парфюма Феди.

Его рука скользит под мою футболку, добирается до груди и сжимает ее. Почти срываюсь на стон, но вовремя останавливаю себя, слегка прикусив его нижнюю губу.

– М-м-м, не надо… М-мама же рядом, – выдыхаю.

– Она спит, а мы тихие зайки, не услышит.

Змей-искуситель не иначе. Да и я не лучше, сама не заметила, как мои руки уже возятся с ремнем на его джинсах.

– К тебе в комнату? – шепчет он и усаживает меня на свои бедра.

– Да, только моя кровать… скрипучая, – от стыда тут же утыкаюсь лицом в его грудь.

Федя выдает легкий смешок, а я злюсь и прикусываю его за грудь сквозь футболку.

Заваливаемся в спальню, Баринов опускает меня на кровать, и она, по закону подлости, издает противный, протяжный скрип.

– Твою-то за ногу, – рычит Федя.

Недолго думая вновь подхватывает и, придерживая меня одной рукой, свободной сдергивает с кровати одеяло и кидает на пол. Не успеваю моргнуть, как оказываюсь в горизонтальном положении, прижатая мускулистым телом.

– Полы у нас тоже скрипят. Немного.

– Придется заменить кровать и перестелить полы. Потом.

– А сейчас? – выдыхаю со стоном.

– А сейчас будем надеяться, что у твоей мамы не такой чуткий сон и острый слух.