Глава 11

Оля

«Завтра» наступило для меня слишком быстро.

Настроиться на прокат оказалось сложно. Одно дело – дать себе обещание не думать, отбросить всё стороннее, другое – действительно сделать это. Настырные мысли о Тимуре и его непонятном поведении так и лезли в голову, да ещё и мать… О возможной встрече с ней не думать я тоже не могла. Я была уверена, что сегодня она тоже будет наблюдать за мной, и боялась, что опять сорву прокат, потому что не смогу совладать со своими эмоциями.

Маша, как могла, подбадривала меня, но я продолжала в напряжении ходить по номеру в ожидании вечера.

- Слушай, Оль, не переживай, все будет хорошо! Займете вы это третье место и поедете на чемпионат, - Анохина подкрашивала тушью ресницы, рассматривая меня в зеркало.

- Тебе хорошо говорить, ты-то лидируешь, - произнесла со вздохом и бросила взгляд на Машку. - Поэтому, Анохина, крась давай свой глаз и не приставай ко мне.

- Не знала бы тебя, обиделась бы, - буркнула Маша, отложила в сторону тушь, поднялась и подошла ко мне. Положила руки на плечи. - А лидирую я только потому, что каталась первой после заливки льда. Трещинок не было, - мягко улыбнулась она и убрала руки. - Так что, Журавлёва, ты больно-то мной не гордись! Сегодня все решится. Сначала у вас, а потом и у меня.

Улыбка её сменилась сдержанностью. Здесь она была права – всё решится сегодня, и обе мы это понимали, как понимали и другие участники чемпионата.

Отойдя, Маша присела на подлокотник дивана.

- А если серьезно, Ольк, мой тебе совет - поменьше думай. У тебя все проблемы от этого.

- Легко сказать, - грустно улыбнулась. - Но я попытаюсь. Отступать некуда, от сегодняшнего проката зависит, как сложится моя дальнейшая судьба. Да и не только моя, - проговорила я негромко. – Пашу я подвести права не имею. И Рудова тоже.

- Да – согласилась она.

Это её короткое «да» напомнило мне о том, для чего всё. Ради чего.

Когда-то я мечтала о первых местах, стремилась. А потом… Потом забыла о своих мечтах. Но теперь они снова жили во мне, звучали в ударах сердца. чемпионат Европы – первая большая цель. И чтобы достичь её, я должна сегодня сделать то, что должна.

Машка кивнула на столик, за которым недавно сидела сама:

- Давай-ка, приступай. Вам выступать через пару часов, а ты до сих пор не в лучшем виде. Заодно и мысли ненужные выкинешь из головы.

- Зато ты при полном параде, - приподняла бровь и криво усмехнулась

- Именно, - поднявшись, Маша пошла в к ванной, а я уселась к зеркалу и задумчиво покрутила кисточку для век.

В конце концов, Анохина права. Прокат совсем скоро. И я, чёрт возьми, забуду. Тем более о Богданове.

Невольно я посмотрела в сторону ванной, за дверью которой зашумела вода.  О Богданове – в первую очередь.

- «На лед для исполнения произвольной программы приглашаются Ольга Журавлёва и Павел Жаров» - объявил диктор.

Конечно же, я знала. Знала о том, что из всех выступающих на чемпионате пар одинаковая музыка у нас только с одной. С кем именно?  Догадаться об этом было не трудно. До последнего мы, как и Богданов с Каримовой, не объявляли о том, какую композицию выбрали, а потом буквально в один день… Какой бы неприятной неожиданностью это не оказалось, отреагировала я спокойно. Вот только теперь, когда мы находились в одном пространстве, когда атмосфера соревнований окутала нас, абстрагироваться стало труднее.

- Не могли же мы поменять музыку, - с досадой озвучил мои собственные мысли Пашка.

- Не могли, - отозвалась я.

И это было истиной. Не мы первые, не мы последние. Просто стечение обстоятельств. Просто… Чёрт подери, вот только почему обстоятельства эти стеклись именно с Богдановым?!

- На лед! – приказал Рудов, строго посмотрев на нас.

Понял, видимо, ход моих мыслей. Я вскинула голову, расправила плечи, всем видом стараясь показать ему, что подобные мелочи не имеют для меня значения.

Ни подобные мелочи, ни вчерашний визит Тимура в мою ванную.

Понимала, что непрозвучавшие вопросы так и повисли между нами в воздухе, но отвечать на них я не собиралась. Просто-напросто потому, что отвечать мне было нечего.

Вложив чехлы от лезвий в ладонь Рудова, я открыла дверцу и ступила на лёд.

Как и накануне, трибуны отозвались всплеском тысяч ладоней. Я сделала вдох, впуская в себя исходящий ото льда холод, позволяя предвкушению проникнуть в меня, охватить целиком. Сегодня, сейчас, я здесь, и это единственное, что важно. Сегодня и сейчас у меня есть только этот момент и только этот шанс. Нет ни прошлого, ни будущего – только этот лёд, только эти трибуны, только красное, расшитое бисером платье и партнёр, которому я могу доверить свою жизнь.

Только что под сводами спорткомплекса отгремело танго в программе Каримовой и Богданова. Откатали они четко, без единой помарки, разве что разошлись на вращениях, но это не помешало им с большим отрывом возглавить турнирную таблицу. Та же музыка, что и у нас – «Либертанго». Судьи и зрители будут сравнивать два выступления… В чью пользу будет сравнение? К чему думать об этом?

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍ - С Богом, - шепнула я, на миг остановившись. Осмотрела трибуны.

-  Сейчас главное в тройку попасть, - остановившийся рядом Паша взял меня за руку, и дальше мы поехали уже вместе.

- Да…- взглядом я против воли блуждала вдоль бортика. Знала, что нужно заставить себя перестать. Уже было отвернулась и тут…

Как и вчера, я увидела мать. Выпрямившись, она стояла, глядя на каток, и я могла бы поклясться, что на её лице играет победная улыбка.