Глава 9

Оля

- Как насчёт прогулки? – нагнал меня Пашка уже на выходе.

Открыв передо мной дверь служебного входа, пропустил вперёд.

Я остановилась, не спеша спускаться с небольшого крылечка. На улице уже стемнело, в окнах стоящих на отдалении домов горел свет. Достав из кармана тёплые варежки, я надела их, поправила лямку спортивной сумки и только после этого ответила:

- Я лучше одна, Паш, - посмотрела на него, надеясь, что он поймёт. – Пройдусь до гостиницы, успокоюсь.

- Заодно самоедством позанимаешься, - добавил он слегка язвительно.

-  Не без этого, - призналась честно, понимая, что врать всё равно не имеет смысла.

Жаров знал меня слишком хорошо, чтобы не понимать – так или иначе, но просто взять и зачеркнуть сегодняшний день не выйдет. Анализ ошибок после неудачи – обычное дело для каждого спортсмена. Вот только на этот раз анализировать что-либо было бесполезно, потому что причина моих срывов понятна и так. Занервничала, не смогла собраться.

Вот только всё это не оправдание. Выходя на лёд стороннее нужно оставлять за его пределами. Проблемы, переживания, личное: абсолютно всё. Иначе никак. Тем более если ты претендуешь на место в сборной и право представлять свою страну на крупных соревнованиях международного класса. А что я? Ничего.

- Давай, - протянул он руку, глядя на меня всё ещё с лёгким раздражением и упрёком. - Сумку давай, - уловив моё непонимание, пояснил он и, не дожидаясь, стянул с моего плеча лямку. - Оль…

- Я просто пройдусь, - перебила его и мягко улыбнулась.

Мороз пощипывал щёки, кончик носа. Редкие снежинки кружили в воздухе и беззвучно падали на белый настил своих предшественниц.

- Паш, - тихонько позвала я его, когда он было отвернулся.

Ухватилась за лямку и потихоньку потянула.

- Что тебе, Журавлёва?

Ничего не сказав, я просто обняла его. На миг прижалась всем телом и почувствовала ладонь на своих плечах. Сделала вдох, тыкаясь носом в Пашкину холодную куртку и чувствуя при этом некое подобие умиротворения.

Как же хорошо было понимать, что даже сейчас я не одна. Несмотря на сегодняшний провал, несмотря на допущенные мной ошибки, Пашка оставался моим партнёром. И на льду, и вне его, готовым разделить на двоих и сладость победы, и горечь поражения.

- Как хорошо, что ты у меня есть, - шепнула, отстранившись.

- Согласен, - его губы тронула усмешка, и я тихонько засмеялась. Не могла не засмеяться, глядя на него, видя в его карих глазах отсвет болтающегося над входом фонаря и озорные смешинки. – Может быть, всё-таки пройдёмся? – снова предложил он.

Я отрицательно качнула головой.

- Не сегодня.

На миг Пашка поджал губы. Кивнул и, больше ничего не говоря, спустился по ступеням вниз.

Проводив его взглядом, я тоже хотела было спуститься, но что-то заставило меня задержаться. Лёгкий порыв ветра принёс с собой терпкий запах табачного дыма. До сих пор мне казалось, что рядом никого нет. Только вдалеке, на расстоянии нескольких десятков метров время от времени проходили люди, но тут…

Я огляделась. Никого. Сделала было шаг и тут увидела мелькнувший в темноте огонёк. Снова уловила запах и почувствовала, как беспокойно, тревожно забилось сердце. Огонёк вспыхнул в последний раз и погас совсем, до меня донеслось тихое поскрипывание снега.

- Эй, - крикнула было я, но голос прозвучал слишком тихо. У губ повисло и сразу же рассеялось облачко пара, вдоль позвоночника пробежал холодок.

Звук шагов растворялся в темноте, но как я ни пыталась увидеть хотя бы очертания силуэта, сделать этого не смогла. Этот кто-то наблюдал за нами с Пашей. За нами… Нет. За мной. Почему-то я была уверена в этом.

Оказавшись на оживлённой обочине дороги, я почувствовала себя спокойнее. К мыслям о матери, о Богданове, прибавились и новые – о том самом мелькавшем в темноте огоньке. Кто мог наблюдать за мной? Так часто посещавшее меня в последние дни чувство тревоги стало, казалось, перманентным. Чтобы как-то отвлечься, я рассматривала проезжающие мимо машины, идущих навстречу людей, но вскоре это насучило. В памяти тут же услужливо всплыли воспоминания о моём «па» в коридоре. И надо же было как раз в этот момент оказаться рядом Богданову…

Только вот что интересно – его руки. Только теперь я вдруг поняла, что поймал он меня уверенно, но как-то… осторожно. Пальцы его не впивались в тело, да и угрозы я не чувствовала.

- Прекрати думать об этом, - едва слышно сказала я самой себе.

До гостиницы оставалось всего-ничего, я как раз свернула на пустующую, занесённую снегом аллейку. Хотелось разбавить стоящую вокруг тишину. Звук собственного голоса показался тихим и одновременно громким, несколько снежинок влажно коснулись губ.

Остановившись, я посмотрела на здание гостиницы. Рядом, на большом стенде, была размещена афиша с рекламой чемпионата России по фигурному катанию. На ней – лидеры сборной в одиночном катании и спортивная пара.

- Когда-нибудь… - снова шепнула я.

Привычки разговаривать с собой у меня не было, но этот вечер, эта тишина, этот огонёк…

Договаривать я не стала, только мысленно: когда-нибудь и наши с Пашей фотографии будут украшать подобные афиши. Обязательно будут.

Зайдя в номер, я убрала куртку в шкаф и растёрла начавшие замерзать пальцы. Только сейчас почувствовала, что окрепший к вечеру мороз сделал-таки своё дело, но эта прогулка действительно пошла мне на пользу.

Уставшая и в то же время снова готовая к борьбе, я бросила на кровать толстовку. Вначале душ, потом лёгкий ужин. А после… После, как и посоветовал Роман, отдых. И ничего кроме: ни мыслей о матери, ни о Богданове.

Подставив лицо тёплым струйкам, я блаженно застонала.

- Господи, как же хорошо… - в последний раз провела ладонями по телу, по мокрым волосам и, вдохнув влажный, наполненный сладковатым запахом геля для душа воздух, выключила воду. Отдёрнула шторку и, не глядя, потянулась за полотенцем, которое оставила…

Я точно помнила, что оставила его на крючке рядом с душевой. Только сейчас…

Блаженная расслабленность мгновенно растворилась. Я распахнула глаза.

- Красивая татуировка, - сухо проговорил Тим, переведя взгляд с моего плеча на лицо и, сняв со своего плеча перекинутое полотенце, прищурился. – Очень красивая, - медленно осмотрел меня с головы до ног и ещё медленнее – обратно.

Глаза его вспыхнули опасным пламенем, зрачки расширились. Сделав шаг ко мне, он расправил полотенце и коснулся им моего живота, заставляя меня отшатнуться к стене.

- Очень, - с сиплыми нотками, а в глазах… в глазах чернота и объятый пламенем лёд.