Глава девятая

Лилия

Голос. И как я сразу не поняла? Как я не узнала его?

– Сосед? – уточняю на всякий случай, чтобы не выглядеть дурой.

– Он самый, – кивает он с улыбкой. – Любительница петь в ванной?

– Это… я. Да, – выдаю со смешком.

– Тогда, не против, если все же будем общаться на “ты”?

– Не против, – согласно киваю. А потом меня, как от легкого удара током передергивает. Иванов! Я же упущу его. – Прости, у меня дела, – бросаю, срываясь с места.

А в следующую секунду он ловит мою руку, вынуждая меня повернуться к нему.

– Кажется, мы в одной лодке.

– Ты тоже, все понял? – поднимаю от удивления брови. Руку свою не стараюсь даже освободить из его захвата. Его кожа дарит приятное тепло.

– Я похож на тупого? – наклоняет голову набок. – Думаю, нет, но судя по всему, я все же таким и являюсь или не попал бы в эту ситуацию.

– Как и я.

– Встретились два одиночества.

– Выходит, так, – киваю, а потом решаюсь потянуть его на себя. Точнее, за собой. – Проверим?

Больше не говоря ни слова мы срываемся с места, к счастью изменников мы успеваем поймать в поле зрения. И дальше просто идем за ними через сквер. А после Иванов и девушка Семена сворачивают к жилому дому и останавливаются у одного из подъездов. Третьего, если быть точной. Сергуня копается в кармане, достает ключи и открывает дверь.

– Ну все. Думаю, через пару минут начнутся индивидуальные тренировки, – бормочет Семен. – Уходим.

А я все стою, смотрю, словно все еще не верю, что мой парень изменяет мне. Как и говорила Галя, мне видимо надо прям воочию увидеть “весь процесс”, чтобы наконец-то осознать, что так и есть.

– Нет, я пока останусь тут… Дождусь, – мотаю головой.

– Чего дождешься? – спрашивает с нотками недоумения.

– Когда они выйдут.

Между нами повисает пауза, которая длится несколько секунд.

– Мне на работу пора. Удачной слежки, – говорит он. – Потом расскажешь, что выследила?

– Без проблем, – пожимаю плечами, сверля взглядом дверь подъезда.

– Номер скажи, запишу контакт.

Называю цифры. Семен добавляет мой контакт, прощается и уходит.

Не знаю, сколько проходит времени. Но я уже продрогла до нитки, а Сергуни и ЕЕ все нет и нет. И вдруг, кто-то мягко касается моего плеча, а ухо обживает чье-то дыхание.

– Ненормальная, ты и правда осталась здесь.

Оборачиваюсь на голос, в который влюблена.

– Ну и чего ревешь? – спокойно спрашивает он.

Реву? Я даже не заметила этого.

– Это дождь.

Он тянется рукой, проводит по щеке указательным пальцем, собирая каплю. И неожиданно пробует ее.

– Это слезы.

– Т-ты… что творишь? – округляю глаза и от шоке даже рот закрыть не получается.

– Всего лишь проверил, – отвечает с улыбкой. – Идем в машину, согреешься там. Как по мне, подхватить простуду так себе идея. Тем более из-за них, – кивает в сторону подъезда.

Мысленно соглашаюсь с ним и просто плетусь следом. Подходим к Хонде, которую я иногда видела на парковке нашего дома, просто не знала, что это его машина. Он снимает ее с сигналки и открывает пассажирскую дверь.

– Прошу.

– Спасибо, – улыбаюсь устало.

Боже, да что я постоянно улыбаюсь ему, как какая-то дура.

Семен обходим машину, занимает водительское место, запускает двигатель и прибавляет температуру в салоне.

– Сейчас согреешься и обсохнешь.

– Почему ты вернулся?

– Не смог оставить тебя одну. Позвонил на работу и отпросился, а потом сразу сюда поехал. Был уверен, что ты никуда не ушла.

Мы сидим в машине уже минут сорок.

В салоне тепло, стёкла слегка запотели, а я всё смотрю на дверь этого подъезда. Кажется, уже выучила каждую вмятинку, каждый след гряди на ней. На улице темнеет, и дождь снова начинает барабанить по крыше. Семен молчит, только изредка косится на меня, словно проверяя жива ли я вообще.

– Хочешь кофе? – спрашивает он вдруг, кивая на кофейню в соседнем доме.

– Нет. – сиплым голосом. – Я дождусь.

– Я тогда пойду куплю себе.

Молча киваю, продолжая гипнотизировать дверь.

Семен возвращается спустя пятнадцать минут с двумя стаканчиками капучино и булочками с корицей.

– Держи, – протягивает мне кофе и ароматную булочку в крафтовом конвертике.

– Спасибо, – почти шепотом. – Ты такой спокойный. Совсем не злишься? Не хочешь их прибить? Они ведь…

– Ага, трахаются, – завершает мою фразу. – О, я – зол. Хочу вырвать кадык твоему парню и как минимум подправить ему нос, но… Что это даст? Да и выглядит он так, что со сломанным носом и вырванным кадыком скорее буду я, а не он.

– Понятно.

– А ты? Что чувствуешь ты?

– Не знаю, внутри склизкая каша.

Он вздыхает, запускает дворники, а те с противным скрипом смахивают капли, но что толку? Стекло снова заливает новая волна дождя. Проходит, наверное, вечность, прежде чем я замечаю как дверь подъезда открывается.

– Есть, – выдыхаю, и Семён напрягается.

Рита и Серёга выходят. Идут медленно, держатся за руки. Он что-то говорит, она смеётся, закидывает голову. Меня внутри невидимой кувалдой бьёт. Дышать становится больно настолько, словно я ангину подхватила. Гнойную.

– Ну и мразь, урод, мудила, – сквозь зубы шиплю, выдирая телефон из кармана. Набираю.

Иванов берёт не сразу. Смотрит на экран, хмурится, почти убирает мобильный обратно, но всё же нажимает на трубку.

– Что, Лиль?

– Где ты? – голос у меня сиплый, тихий, чужой.

– На работе. В зале. А где мне ещё быть? – бросает с раздражением.

Я закусываю губу до боли, терзаю ее почти до крови.

– Поняла. Не отвлекаю. – И сбрасываю.

Смотрю в окно. Он что-то резко говорит Рите, зло, будто я всё ещё висну на линии. Потом нервно запихивает телефон в карман. Рита тянется к нему, кладёт ладонь на щеку, что-то шепчет. Он чуть поворачивает голову к ней. И она целует его. Просто и спокойно. Как будто так и должно быть. Он ее парень – не мой. Вот и все, что я вижу.

– С-сука… – выдыхает Семён, и у него в голосе такая же боль, как во мне.

Так вот он какой, вкус предательства.

Ощущаю на себе грязь, липкую, мерзкую, ледяную. Смотрю на них и понимаю, что всё. Всё, что у нас было с Ивановым, сдохло, как ушедшее лето. И осталось только это – догорающий сентябрь.

Хочу заплакать, но вместо этого резко открываю дверь.

– Лиль! – вырывается от неожиданности у Семёна, но я не слушаю.

Воздух обжигает холодом, дождь бьёт по лицу, пропитывает волосы, одежду. Я бегу, нет, просто несусь к ним, не думая, что скажу, не думая вообще ни о чём. Только о том, что не могу больше смотреть, как меня унижают, держа за идиотку.

– Не отвлекаю? – вырывается сам собой голос, но я даже не слышу собственных слов. Только злюсь, дрожу и ощущаю, как каждая клетка тела горит, плавится и капает воском.

Серёга моргает, растерянный, девушка Семена отшатывается, но я даже не замечаю её. Смотрю только в его бесстыжие глаза. А потом, рука сама начинает медленно подниматься, чтобы врезать уроду пощечину, но тут на мои плечи ложатся руки, крепко, уверенно. Замираю, ощущая дыхание у самого уха.

– Успокойся. Я с тобой.

Немного веду головой, приподнимая подбородок и смотрю в серые глаза мужчины, голос которого даже в такой момент, гонит по всему моему телу табун мурашек.

– Малыш, идём, не мешай свиданию, – слегка поворачивает меня к себе, а потом, целует в висок.

Сердце прыгает, как на батуте, ладони сами напрягаются и при этом дрожат. Да что ж он творит?

Лишь на одно мгновение даю себе прожить шок, потом сама тянусь руками к нему, обхватываю лицо, чувствуя, как щетина покалывает кожу – приятно, и одновременно непонятно, как я могу испытывать такое сейчас. Почему мысли параллельно забиваются им, а не тем предателем, что изменяет мне с другой? Я стараюсь притушить поток вопросов и просто отпускаю пульт управления. Тянусь на носочках, целую Семёна. Весь гнев и вся боль превращаются в одно чувство, которое сжимает грудь и одновременно освобождает меня.

Иди ты, Сергуня, к чертовой бабушке!