Глава десятая

Лилия

Дождь не прекращается – холодные струи бьют по лицу, но я почти не чувствую их. Всё внимание – на тёплые пальцы, лежащие на моих плечах, на едва уловимый запах мужского парфюма: лимон и что-то перечное.

Вдруг в голове мелькает, что вот сейчас он немного сместит руки, а затем просто оттолкнёт меня. Это будет мой полный провал. Чувствую, как в груди разрастается ком, сдавливает все внутренности, отчего кажется, что кислород больше не может поступать в мои лёгкие. Медленно разрываю контакт наших губ, глядя Семёну в глаза буквально с мольбой.

“Только не злись. Прошу, подыграй мне”, – мысленно говорю ему.

Семён медленно отступает на шаг. В его серых глазах ни тени насмешки – спокоен, серьёзен. А я… я только сейчас начинаю понимать, что именно я сделала. Приоткрываю губы, чтобы прошептать “прости”, но тут мой уже бывший приходит в себя.

–Ты чего творишь?! – его голос срывается на хрип. – Лиль, это… Какого хрена ты устроила?

– Я устроила? – усмехаюсь. – А может, сначала задашь тот же вопрос себе?

– И давно ты с ним? – кивает он на Семёна.

Хочу ответить что-то резкое, грубое, бьющее по дых, но слова застревают в горле. Имею ли я право на это? И так начудила выше крыши. Приоткрываю рот и закрываю. Вместо того чтобы ответить, поворачиваюсь к Семёну, ищу в его лице подсказку: что дальше? Играем до конца или просто уходим?

– Рита, вещички сегодня собери и вы выход – Семён чуть приподнимает бровь, его голос звучит лениво, почти небрежно. – И чем быстрее ты это сделаешь, тем лучше.

Рита издаёт сдавленный звук – то ли возмущение, то ли нервный смешок. Серёга бледнеет – видимо, не ожидал, что его просто проигнорируют.

– Лиль, ты… – он делает шаг вперёд, но тут же замирает, наткнувшись на мой взгляд.

И вот тут, наконец, ко мне возвращается голос. Тихий, вкрадчивый и да, на грани ненависти:

– Иванов, я не твоя девушка уже месяц. Ты просто не заметил.

Тишина. Даже дождь будто затихает на секунду.

Семён мягко тянет меня за локоть:

– Пойдём. Здесь нечего больше ловить.

– Сергунь, манатки свои тоже собери, – говорю с улыбкой. – До восьми вечера или я сама их соберу и выставлю к помойке. Понятно?

– Ты сейчас серьёзно? Какие ещё до восьми?..

Киваю.

– Именно, Сергунь. До восьми.

Семён мягко тянет меня на себя, и я, не сопротивляясь, иду за ним. Держу себя, не оборачиваюсь, но уже у самой машины не выдерживаю и бросаю последний взгляд назад.

Серёга стоит, сжимая кулаки, Рита трогает его за рукав, что‑то шепчет. А я… я чувствую странное облегчение. Как будто сбросила тяжёлый рюкзак, который тащила последние месяцы. Радуюсь, что квартиросъёмщиком являюсь я и это ему сваливать с позором, а не мне. И всё же… Сегодня не смогу вернуться туда. Сейчас попрошу Семёна довезти меня до фитнес-центра, пересяду в свою машину и поеду на работу – Галя ещё должна быть там.

– Семён, прости за…

– Мне понравилось, – тут же перебивает меня.

Резко вскидываю голову, смотрю на него, не понимая, послышалось ли мне или он действительно это сказал.

– Только мало было, – улыбается. – И немного стрёмно, что бывшие на нас смотрели.

– Издеваешься? – опускаю взгляд и отступаю на шаг. Лучше дойду до своей машины пешком. – Спасибо, что не оттолкнул, иначе я бы прям там сгорела от стыда. И… всего доброго.

Не успеваю развернуться, как он тут же ловит мою руку, тянет на себя – второй прижимает ближе, пока не упираюсь в его грудь своей. Он отпускает моё запястье, ловит рукой подбородок. А потом целует. Не так, как я его. В нём нет и капли того надлома и порыва, что был во мне. Семён точно знает, что делает и для чего. Приоткрываю губы чуть шире, позволяя скользнуть языком в мой рот и когда он делает это, не могу сдержать тихий стон. Мысли бегают как взбесившиеся муравьи, но в какой-то момент я просто отпускаю их, просто отдавшись моменту. Когда ещё я смогу целоваться с таким мужчиной. В голос которого я влюбилась. А теперь, кажется, и в его губы, и глаза, и даже в тепло его рук.

По телу проносится пугающая волна нежности, и я распадаюсь на частички удовольствия. Было ли так с Серёжей? Уже не помню. Мне вообще кажется, что я никогда и не была с ним. Мы так – были просто знакомыми. А тот, с кем я всегда была – мой Сёма.

Глупая.

Семён медленно отстраняется, но не отпускает меня, смотрит в глаза.

– По роже не получил – эту хороший знак. Хотя… ты первая начала.

Мгновенно вспыхиваю, кажется, что щёки напоминают сейчас раскалённые угли. От переизбытка эмоций хочется что-то брякнуть, но вместо этого, невнятно бормочу:

– Глупо бить за поцелуй, когда он такой, приятный.

Он чуть улыбается, немного приподнимает мой подбородок.

– Не хочешь отметить наше знакомство и одновременно освобождение из прошлых отношений? Думаю, мы найдём темы для разговоров.

Вокруг – обычная городская суета. Дождь почти кончился, но тротуары ещё мокрые, фонари размыто светят, мимо спешат люди с зонтами. А у меня в голове полный кавардак.

– Отмечать? – переспрашиваю, отстраняясь от него. – Ты сейчас серьёзно? Нет, я не против просто… Ты уверен?

– Абсолютно. – Он кивает на бар через дорогу. – Как там в песне у группы Звери* было? “Напитки покрепче…”

– “... слова покороче”, – растягиваю слова улыбаясь.

Замолкаю, становится неловко. Стою, кусая губу. Сначала опускаю глаза, потом поднимаю их, смотрю из-под ресниц.

– Ладно. Давай…

Спустя два часа мы всё ещё сидим в заведении и чокаемся бокалами, наверное, в пятый раз.

– За бывших! – выдаю со смехом.

– Пить ещё за них, – фыркает Семён. – Карешка, ты чего?

– Я просто рада, что это случилось сейчас, а не спустя ещё пять или десять лет. А ещё мы не женаты, делить нам нечего… Отличный повод, чтобы выпить. Я так считаю.

– Так-то оно так, – соглашается со мной, но тут же мотает головой. – Но всё же, суки они. Ты прикинь, нас разделяла всего лишь какая-то стена между квартир и они…

Он замолкает, морщится и сжимает пальцами переносицу.

– Да, отвратенько, если так подумать, – говорю. А потом подпираю ладонью подбородок и думаю о том, что я-то сама недалеко ушла. Сама ведь давно залипала на Семёне, чего уж скрывать. – А ты знаешь, Сём, – поднимаю брови, стараясь выглядеть максимально трезвой и умной.

– А? – зеркалит он выражение моего лица. – Чего, Кареш?

– Ты мне нравишься. И это не потому, что я сейчас пьяная. Ты мне и раньше нравился. Голос я твой слышала за стенкой и фантазировала.

Ох, Лиля, ну и что ты несёшь? Какие, к чёрту, “фантазировала”? Что он сейчас подумает?

Только собираюсь пояснить, что я имела в виду, как он становится серьёзным и говорит:

– Прикинь, я тоже.

Сначала икаю от шока, а потом медленно подаюсь в его сторону и шепчу:

– Поцелуемся ещё раз?

– А ты станешь моей? – прищуривает глаза.

Бегаю взглядом по его лицу, замираю на зрачках.

– Твоей? – уточняю, убирая прядь волос за ухо. – Ты, я…

– Вместе, – говорит всё ещё с серьёзным выражением лица. Таким, словно и не пил вовсе.

Внутри всё сжимается. Хочется и поверить, и испугаться одновременно.

– А если это просто… момент? – осторожно спрашиваю. – Ну, знаешь, вечер, алкоголь, растоптанные чувства, из-за которых хочется творить что-то безрассудное.

– А может, так и надо? Меньше думать, больше чувствовать?

“Вы когда-нибудь влюблялись в голос? Нет, не в голос вашего любимого артиста. А просто… Голос самого обычного человека. Если быть точной – мужчины.

Нет?

А я… кажется, влюбилась.”

И когда увидела его – влюбилась не только в голос, а в него самого. Полностью. Глупо. Наивно. Но – искренне.