Глава 3

Услышав слова босса, я невольно сжимаю кулаки. Еле сдерживаюсь, чтобы не вмазать ему хорошенько по красивой морде! Разве можно объявить о смерти мужа прямо в лоб женщине, которая пережила операцию и только что пришла в себя от шока.

«Ублюдок! — хочется крикнуть мне, но молчу, хотя в душе бушует раскалённая лава. После нашей стычки пару дней назад нужно пока держать нейтралитет.

Делаю шаг в палату и поражаюсь внезапной тишине. Следом за мной влетает перепуганная медсестра.

— Вы где находитесь? Это палата родильницы, а не проходной двор! А вы целой толпой заявились!

— Простите, как вас зовут? — поворачивается к ней Тавади.

На его глаза смотреть страшно: горят чёрные угли, полыхают искрами. Медсестра под этим взглядом сжимается, словно становится меньше в размерах.

— Мария Изотовна.

— Драгоценная Мария Изотовна, закройте дверь с той стороны! — приказ звучит, как удар хлыста. — Это вип-палата, за которую я плачу. Когда мне будет нужно, тогда и уйду.

— Но…

— Кирилл, проводи даму к ее посту!

В пылу ссоры мы забываем о Лизе. Громкий хохот заставляет всех вздрогнуть.

— Ну, вы даёте! — она хлопает ладонями по кровати и закатывается от смеха. — Разыграть меня решили? Ха-ха! Это жестоко!

Новый приступ буквально сгибает девушку пополам. Она падает на бок, мать бросается к ней:

— Лиза, ты пугаешь меня! Девочка моя, что с тобой?

Но та не может остановиться. Смех становится каким-то нездоровым, истеричным. Он звенит в ушах, перемежается всхлипываниями и присоединившейся икотой. Взгляд блуждает по стенам и людям, не останавливаясь ни на чем.

Арсен реагирует первым. Одним прыжком он оказывается у кровати, обнимает Лизу и крепко прижимает к себе.

— Тихо, тихо, моя девочка. Все проходит, и это горе пройдет.

— Я не верю… Это розыгрыш!

— Разве можно шутить такими вещами? Прими это и живи дальше.

— Может, укол? — робко предлагает медсестра.

— Вышли все! Немедленно! Закрыли дверь! — вскидывается Тавади.

— Я останусь с дочкой.

— Алена Игоревна, вы только сделаете хуже.

— Пойдёмте, я вас провожу.

Беру ее осторожно за плечи и выталкиваю из палаты. Боковым зрением вижу Лизу. Она спрятала лицо на груди у босса. Ее плечи вздрагивают, но уже непонятно, от смеха или рыданий.

— Как же так! Зачем он так резко? — причитает мать. — Я считала его джентльменом, а он…

Ее лицо, красное от слез, опухло, вокруг глаз — синие тени. Эти дни и ей дались тяжело. Трое суток она практически не спала, не отходила от Лизы. А ещё пришлось сдерживать напор полиции, решать дела с документами, что в чужом городе, не зная никого, сделать очень трудно.

И с похоронами возникла заминка. Тело убитого мужа ещё хранилось в морге. Полиция не выдала его родным, пока не выяснит все обстоятельства трагедии. А единственный свидетель все дни находился без сознания.

— Я не одобряю поступок босса, но в принципе понимаю его, — уклончиво отвечаю матери. Иногда лучше некрасивая правда, чем постоянная ложь.

— Но Лиза ещё не пришла в себя. Можно было бы и подождать.

— Сколько? День, два, неделю?

— Зачем вы так? — она снова плачет, но уже тихо, без истерики.

— Алена Игоревна, а как вы узнали о случившемся с вашей дочерью? — наконец задаю давно мучивший меня вопрос.

— Что? — она поднимает на меня глаза. — А-а-а, это… Сначала я забеспокоилась. Мы разговаривали с Лизой перед сном. Я забыла у нее спросить, как последнее узи, перезвонила, она не ответила. Всю ночь ворочалась, а утром позвонила снова, и опять абонент недоступен. Набрала номер Игоря, ответил незнакомый голос. Это был полицейский. Он и рассказал…

— Не Тавади?

От неожиданности я забываю о случившемся в палате. Мне казалось, что именно босс позвал мать Лизы в Новосибирск.

— Что вы! Это я сообщила Арсену и попросила помощи. Мы иногда созванивались и болтали по старой памяти. Вот он и взял на себя все наши проблемы. Золотой человек! Эх, если бы моя дочь не влюбилась, наверное, сейчас жила бы счастливо за границей.

«Да, это точно! — думаю про себя я. — А еще было бы лучше вам вообще с Тавади никогда не встречаться!»

— А Лиза сразу после случившегося родила?

— На второй день. Мы только прилетели, а тут и роды. Врачи пытались сохранить беременность, да куда там… Опасались за жизнь Лизочки и малыша. Слава богу, все сложилось нормально.

Алена Игоревна вытирает слезы. Платок промок насквозь. Я протягиваю ей свой. Мне до боли в сердце жалко эту женщину, которая жила, горя не зная, за спиной мужа, и в один год потеряла его, зятя, а может лишиться еще и внука.

Мы сидим в коридоре и напряжённо прислушиваемся: из палаты не доносится ни звука. «Неужели Арсену удалось успокоить Лизу?» — я закрываю глаза.

***

Эти дни выдались чертовски тяжелыми и для меня. Не успел прилететь, как оказался в роддоме. Потом полночи просматривал записи с камер. Пришлось поделиться с секьюрити частью оставшихся денег. В который раз поражаюсь предусмотрительности Тавади. Не мозг, а компьютер, все ходы просчитывает заранее и далеко вперёд. С таким человеком справиться невозможно, если действовать честными методами.

В отделении патологии недоношенных, к сожалению, камеры не оказалось. Она была установлена в коридоре напротив двери. Видно было, как мы с боссом входили и выходили, а что делали внутри — нет. Я попросил секьюрити сбросить все видео на флешку, а потом удалить файлы.

— А зачем тебе флешка? — настороженно поинтересовался охранник с рыжим ежиком на голове.

— Босс привык все контролировать, — ушёл от прямого ответа я.

На самом деле записи нужны были мне, пора начинать собирать на Тавади компромат, пока он ещё кого-нибудь не убил, а в том, что нападение на Игоря — дело рук босса, я не сомневался.

— Ах, ты! — вскрикивает вдруг рыжий. — Что делает чокнутая мамашка?

— Где? — обшариваю взглядом мониторы и словно спотыкаюсь: на одном из них я вижу Лизу в палате новорожденных, которая спорит с медсестрой.

— Где это? На каком этаже?

Но охранники уже срываются с места. Бегу за ними. Они успевают схватить ее за руки, но она отчаянно сопротивляется.

— Отпустите ее! Немедленно!

Охранники удивленно смотрят на меня, но отходят в сторону. Я делаю шаг, и Лиза вдруг оседает на пол. Подхватываю ее на руки. Легкая и хрупкая, как тростинка. Она доверчиво прижимается ко мне, а я даже дышать боюсь, чтобы не потревожить ее вздохом.

— Игорь, — в полубреду шепчет она.

Как кинжал, вонзается в сердце это слово. Бедная девушка! Она ещё даже не знает, что мужа больше нет.

— Тихо, Лиза, тихо. Все будет хорошо!

Отвечаю, а сам не верю в это. Сколько ещё предстоит пережить этой девушке! В душе вдруг рождается желание помочь. Сделать так, чтобы Тавади провалился сам в расставленную ловушку и больше никогда не поднялся.

— Пожалуйста, не бросай меня….

— Не брошу! — говорю с уверенностью принятого решения.

В вип-отделении настоящая паника. Босс первый замечает меня в проем приоткрытой в холл двери. Он выскакивает из отделения и пытается забрать девушку из моих рук. Я мгновенно группируюсь и прижимаю ее к себе.

— Я сам отнесу Елизавету Васильевну в палату, — выдавливаю сквозь зубы. — Она без сознания.

— Руки убрал! — Тавади сверлит меня взглядом, но я выдерживаю его бешенство, к своему удивлению, спокойно.

— Арсен Николаевич…

Он вдруг прищуривает глаза и тихо спрашивает:

— Как поживает твоя мать? Ей хватает средств на лечение? — заметив мою растерянность, продолжает: — Не беси меня, Кирилл.

Он забирает Лизу и несёт ее в палату.

Я остаюсь в коридоре, кипя от ненависти и злости. В голове полная каша. Эмоции захлестывают так, что мозги отказываются работать. Срочно нужен тренажерный зал, иначе кого-нибудь прикончу!

С трудом заставляю себя сосредоточиться. Так, что мне нужно сделать? Флешки у меня, но на них нет ничего криминального. Значит…

Тру виски пальцами, пытаясь сосредоточиться. Из палаты выходит босс и молча показывает мне на дверь в холл. Я иду за ним. Тавади непослушания не прощает. Сколько раз я видел, как он выгонял строптивых работников. Что ж, уволит — развяжет мне руки. Вот только что делать с маминым лечением?

В холле босс поворачивается и ждёт, пока я подойду к нему, а потом без предупреждения размахивается и бьет меня по лицу. Занятия тхэквондо не прошли даром. Мозг ещё не успевает осознать происходящее, а тело уже реагирует. Я мгновенно уклоняюсь. Тавади промахивается и летит несколько шагов вперёд по инерции.

— Вот значит как? — спрашивает ледяным тоном.

На его лицо смотреть страшно. Оно чернее тучи, белки глас покраснели, бешеный бык, только что из ноздрей пар не валит. Больше всего на свете босс ненавидит унижение своего достоинства. А это как раз оно и было: сотрудник увернулся от наказания.

— Простите, Арсен Николаевич, я погорячился. Больше этого не повторится.

Он снова замахивается, но я не двигаюсь. В конце концов, могу потом сфотографировать побои и положить снимки в копилку будущего кейса улик.

Но Тавади просто встряхнул руку и с брезгливым выражением вытер ее платком.

— Смотри у меня, Кирилл! Я промахи не прощаю. О матери подумай! Сейчас свободен. Завтра жду в ресторане «Марриот Отеля» в девять часов. Номер тебе заказан.

Поспать мне почти не удаётся. В голове все время крутятся мысли о Лизе, ее погибшем муже, ребёнке, с которым непонятно, что сделал босс. Нужно успеть многое, Тавади наверняка сейчас будет изображать из себя преданного друга семьи.

Так и получается.

— Займись полицией. Разузнай, что им известно о нападении, — приказывает мне Тавади утром.

На это уходит весь день. Через московские связи Тавади удается организовать встречу со следователем, ведущим дело.

— Странное нападение какое-то, — говорит тот, пожимая плечами.

— Почему?

— Немотивированная жестокость. Обычно воры, сначала присматривают нужную квартиру. Могут позвонить в дверь под видом работника жэка. Семья молодая, жила скромно. Минимум вещей. Украшений, антиквариата и других ценностей вообще нет.

— Может быть залетные? Зашли в первую попавшуюся квартиру.

— Не смеши! Нужно совсем выжить из ума, чтобы идти на ограбление, когда еще люди не спят. Свет же в квартире горел.

— А эти наглые.

— И что? Только хозяин загремел задвижкой, должны были удирать со всех ног. Не нравится мне развитие событий.

«Мне тоже», — хочу сказать, но пока не могу. Нет никаких причин подозревать босса, уважаемого гражданина, который к тому же находился за тридевять земель от Новосибирска.

— Наркотой накачались и пошли наобум? Решили вскрыть по-тихому замок у первой попавшейся квартиры?

— Кто его знает. Следов взлома нет. Парень сам открыл дверь. Наверное, услышал, как ковыряются, и вышел посмотреть. А тут эти отморозки.

— Н-да… тупик.

— Я и говорю, странно все это. Надо покопаться, может, у парня враги были. Хотя… тоже не факт. В Новосибирск он приехал недавно, не успел еще никому напакостить. Отзывы по работе хорошие.

— А вдруг враги были в Москве? Оттуда могли нагрянуть, — с надеждой закладываю ему в голову мысль о возможной причастности столичных налетчиков.

Следователь озадаченно смотрит на меня. Я понимаю его. Мужик и так уже загружен по полной программе этим делом. Начальство держит на контроле, центральное управление интересуется, я нагрянул, вопросы неудобные задаю. До полной кучи московских мстителей не хватало, а так все уже есть.

— Думаешь? Вот бляха-муха и повезло мне! — он отодвигает ящик стола и вытаскивает пачку сигарет. — Куришь?

— Нет. А чем убили?

Спрашиваю и замираю. Чаки наверняка пользуется пистолетом с глушителем. Мы выходим в курилку. Терпеть не могу табачный дым, но готов потерпеть ради выяснения правды.

— Монтировкой по голове. Кровищи было! Соседи вызвали полицию и скорую. Мы приехали одновременно. Так и нашли супругов друг на друге. Она в отключке, а он уже богу душу отдал. Слушай, ты не знаешь, когда разрешат допросить Елизавету Васильевну?

— Не знаю. Она в тяжелом состоянии. Врачи держат ее на снотворных и седативных. Спит все время. Да и после операции ещё слаба. Труп я могу посмотреть?

— А зачем тебе?

— Ну, чтобы полностью быть в курсе событий.

Не могу же я сказать детективу, что в нападении подозреваю своего босса. Если Чаки — его ручной киллер, то мог обставить все дело как банальное ограбление. Применение огнестрельного оружия в этой ситуации было бы неправильным.

— Я сделаю звоночек, — следователь тянется к телефону. — Еще что-то?

— Хочу посмотреть место преступление.

— Организуем. Слушай, парень, а ты у нас кто? Ищейка при олигархе?

— Нет, его личный телохранитель. Мой босс — близкий друг семьи Елизаветы Васильевны. Он хочет исключить все варианты.

— А зачем ему? Пусть увозит женщин к себе в особняк. Там наверняка такая охрана, что отморозки не сунутся.

«Черт! А следователь прав! Как я раньше не сообразил! — мысленно качаю головой. — Именно этого Тавади и добивается! Ублюдок! Он точно захочет запереть Лизу и ее мать у себя в особняке. Убивает двух зайцев сразу: избавляется от ее мужа и под видом защиты от врагов (скорее всего, так и будет подана ситуация) забирает растерянную и уничтоженную горем женщину к себе.

Сволочь!

Проверить эту мысль несложно. Звоню в компанию Элине, и та тут же вываливает всю информацию.

— Представляешь, босс никогда не жил за городом. Его коттедж стоял замороженным. А тут развернулась такая работа! Еще и комнату для младенца готовят. Ты случайно не знаешь, зачем? У него родился наследник?

— Когда вернемся, все станет ясно, — уклоняюсь от ответа я. — Он и со мной не делится своими планами.

— Я слышала, что это та самая девчонка, которая его кинула и вышла замуж. Что там случилось?

В голосе секретарши звучит неприкрытое любопытство. Наверняка весь офис гудит от шокирующих новостей. На Элину сотрудники возлагают надежды. Она источник всех сплетен о боссе.

— Эля, если Арсен Николаевич захочет, он сам расскажет. Потерпи пару дней.

Я отключаюсь и выхожу на улицу. Свежий морозный воздух просветляет мозги. Что делать сначала? Поехать в морг или на квартиру к Лизе?

Выбираю морг, как более нейтральную территорию. Игоря я не знал, поэтому смогу посмотреть на него беспристрастным взглядом. А вот визит к месту преступления придется отложить: нужна мощная причина для него и моральная подготовка.

Прозектор, маленький и щуплый доктор в очках с толстой роговой оправой, встречает меня у деверей. Он выкатывает труп и скидывает простыню. Внешне муж Лизы выглядит неплохо. Кажется, что он заснул, улыбаясь. Лицо умиротворенное и спокойное.

Доктор поворачивает труп на бок, и во всей неприглядности открывается картина повреждений.

— Били по голове сзади тяжелым предметом. Думаю, что монтировкой. Я обнаружил частицы ржавчины.

— Следователь предполагает, что покойный сам открыл дверь бандитам. Почему тогда нет ударов на лице?

— Наверное, парень пытался сначала договориться. Не сразу ударили.

— Да, его нашли в кухне.

— Вот и я о том же. Нападение у входа неразумно. Могут услышать соседи и вызвать полицию, тем более, если семья жила хорошая, без скандалов. Говорят, в квартире еще и беременная жена была. Интересно, почему ее не тронули? Судя по увечьям мужа, жалость нападавшим неведома.

— Она закричала и сразу потеряла сознание. Во всяком случае соседи отреагировали именно на ее пронзительный крик. Выглянули в коридор, заметили приоткрытую дверь и подняли шум.

— Но тогда они должны были видеть грабителей. Свидетели-то есть?

Хороший вопрос! Надо задать его следователю. Или…

Телефонный звонок прерывает мои мысли.

— Ты где болтаешься? — с места в карьер начинает Тавади.

— Выполняю ваше поручение.

— Приезжай в роддом, есть работа.