Глава 26

Дина

— Я хочу, чтобы это был настоящий бал! — Влада мечтательно откинулась в кресле. — Нам нужен Гостиный двор! А не вот это вот всё, — и высокомерно кивнула на проектор. Я подобрала несколько вариантов роскошных банкетных залов. В центре города, разной стилизации, с огромными площадками для танцев и шикарной кухней. Но Влада вцепилась в Гостиный двор.

— У нас не Венский бал, — осторожно напомнила я. А отчего не Андреевский зал в Кремле?! Ну а что, пусть правительство подвинется! — Это перебор для благотворительного мероприятия. Нам нужно подчеркнуть статус, но нельзя переходить грань от престижно к помпезно.

— Диночка, твоя работа угождать заказчику, — с напускной любезностью проворковала Влада. — Вот и угождай.

— Верно.

Мы обе повернулись, услышав негромкий, но властный и сильный голос. Да, верно. Они Барсовы, а я наемный работник. Влада в улыбке расплылась, приосанилась, довольна пасынка увидеть. Какая заботливая мачеха, диву даюсь!

— А заказчик «Астронефть» в моем лице, — последовало уточнение, когда Макс приблизился. Он взял в руки кликер и просмотрел все варианты. — Дина Владимировна выступает в интересах компании.

Мне стало очень приятно. На каком-то космическом уровне согрело: он выбрал меня, встал на мою сторону. Это такие мелочи, но глупая улыбка так и рвалась наружу. Господи, что же Барсов со мной делает…

— Макс, я как раз говорила, что нужно быть элегантными, — поднялась Влада. — Что Гостиный Двор — это кич, а Диночка…

Что?! У меня челюсть до пола отвисла. Какая же она лживая актрисулька! Перевоплощалась на ходу, а врала просто виртуозно!

— Достаточно, — он нетерпеливо прервал ее. Я даже среагировать не успела. — Я хочу посмотреть этот зал, — на меня взглянул, сверкая ярко-голубыми глазами. Что же он смотрит на меня так? Если в словах и поступках ограничивал себя, то во взглядах не сдерживался.

— Хочешь посмотреть? — довольно переспросила Влада. — Я с радостью.

— А ты останешься в офисе. Мы с госпожой Савиной сами справимся. Прошу, — Макс ошеломленную меня в оборот взял тут же, не обращая внимания на весьма красноречивый взгляд Влады. Я ей в принципе не нравилась. Теперь она меня ненавидела. Это не сварливость мамки, сына от юбки не желавшей отпускать, это ревность женщины. Интересно, Макс понимал, что мачеха имела на него совсем не родственные виды? Вроде не дурак, должен осознавать. Только зачем меня, замужнюю женщину, в эту темную историю втягивать?

— Что за игры ты устроил? — упрекнула, когда в лифт зашли, спускаясь на подземный паркинг.

— О чем ты?

— О твоей мачехе. Влада странно на тебя реагирует.

Я не стала говорить, что ее плотский интерес очевиден до неприличия. Мало ли, вдруг ошиблась, и она реально мать ему заменила. Я знала, что родители Максима развелись давно: возможно, он реально близок с мачехой. Как с матерью, естественно, потому что любовная связь между ними — это отвратительно. Жена отца все-таки. Фу!

— Теперь еще и на меня бросаться будет.

— Черт, я затупил с ней, — он сокрушенно голову уронил. — Я не думал, что ты согласишься работать после моих домогательств. А она умоляла взять ее. Отец просил присмотреть за Владой, а у нее начались проблемы с пристрастиями, — он неопределенно рукой махнул. — В общем, не принимай ее всерьез: после благотворительного бала уберу ее. — Макс на меня посмотрел и обезоруживающе улыбнулся. — Думаешь, мне легко?

— Я тебя жалеть не буду! — да, я кокетничала. Совсем не хотела, оно само как-то! С ним я чувствовала себя прежней: юной девушкой, легкой и свободной. Барьеры между нами неумолимо таяли, а тонкая ниточка воспоминаний о былых чувствах превращалась в крепкий канат из сердечных жил, переплетенных между собой. Из двух душ, стремившихся навстречу. Только нас не двое. Нас больше. Я не должна об этом забывать. Я жена другого мужчины. Я мать ребенка. Его, Макса Барсова, сына. И я даже боялась предположить, как он отреагирует, если узнает о моей тайне.

— Поедем на моей машине, — и повел меня куда-то. Мы прошли мимо хромированного «Лексуса», из которого выскочил водитель, но не остановились. К внедорожнику подошли.

— Наверное, я лучше на своей… — мне страшно оставаться с Максимом наедине в интимном полумраке. У меня уже предательски дрожало тело, а сердце ему в руки прыгнуть хотело.

— Дюймовочка, я ведь обещал… — произнес так, что стало ясно, насколько жалел об этом обещании.

В машине пахло кожей и едва уловимым ароматом мужчины: смесь туалетной воды, средства после бритья и острого запаха порока. Тех самых феромонов, которые невозможно описать словами, но действовали они безотказно — сразу по защитным женским барьерам били.

Я подняла на Максима глаза. Он тоже смотрел на меня. Мы не говорили, не двигались, просто глаз друг от друга не отрывали, и в нашем молчании рождалось то самое — густое напряженное марево. Оно мешало думать, сопротивляться и даже дышать. Я словно на крутом обрыве стояла и меня тянуло вниз. Этому сложно противостоять, оно внутри звенело. Я делала шаг к пропасти, но на стену натыкалась. Обычно она наотмашь била, но чем сильнее вперед рвалось сердце, тем слабее становилось препятствие. Я проходила через эту стену, как через вязкое тягучее нечто и сейчас тоже…

Я отдернула пальцы от губ Макса и быстро отвернулась. Ему ничего не нужно было делать, меня и без того штормило невыносимо. Теперь я точно знала, что значит «разрываться изнутри». У меня был муж, которого я по-своему любила. У меня был мужчина, к которому отчаянно тянуло. Которого я тоже любила, но вопреки законам чести. Я ведь не изменница, по сути, но стала преступницей. Пока только в мыслях. Пока. Мне бежать нужно, но я покорно ехала с ним, пряча глаза. Боялась, что Барсов прочтет в них все, что так тщательно прятала от него. Только бизнес, ничего личного. Только бизнес, ничего личного. Это стало моей мантрой.

— Ну как? — спросила, когда приехали в резиденцию Шенонсо. Здесь без преувеличения было невероятно роскошно: мы словно бы оказались в Версальском дворце с его садами, фонтанами и зелеными лабиринтами. Летом они предлагали устроить торжество на воздухе: для этого установлен умопомрачительный шатер. У меня не было слов, а у господина Барсова?

— Не плохо, — осмотрелся он. — Весьма и весьма.

— Это все?! — воскликнула я. Мужчины! С эмоциями не дружат вообще!

— Ты хочешь устроить аукцион. Расскажи, — резко переключился. Интерьеры его, очевидно, не сильно волновали.

— В «Доме с маяком» мы собрали рисунки и поделки детей, чтобы гости не просто положили конверты в урну, но точно понимали, кому помогают. Это тронет всех, у кого есть сердце, — подытожила я.

— Ты любишь детей? — неожиданно спросил Макс.

— Да. А ты? — я не планировала узнавать, но все же…

— Не знаю, — немного растерянно ответил. — Наверное. Трудно судить, когда своих нет.

У меня в горле тугой комок образовался. Своих нет… Как все это грустно. В этом была и моя вина, но что я могла? Разве что на аборт отправиться. Максу тогда не нужны были дети. А сейчас… Я этого не знала и вряд ли узнаю. У Матвея есть отец, а у меня муж.

— Ты очень любишь сына?

— Конечно! — не раздумывая, воскликнула. — Почему ты спрашиваешь?

— Когда ты говоришь о нем, то вся светишься. Такая красивая сейчас… — он, не стесняясь, ласкал меня глазами. — Как ангел.

— Не смотри на меня так… — шепотом попросила. — Пожалуйста…

Я сама отвернулась, руками себя обняла: связать пыталась как буйнопомешанную. Никогда во мне не было столько противоречий. Столько отчаянного желания не иметь совести и морали. Быть падшим ангелом. Грешницей. Любить — не грех. Любить не мужа — на небесном суде меня признают виновной.

Максим подошел, остановился совсем близко. Не касался меня, но по позвоночнику пробежала огненная волна. Я хотела принадлежать ему. Все мое существо кричало об этом. Это чувство жрало меня, выедало изнутри. Ломало прежнюю Дину и создавало другую женщину — незнакомку, которая готова играть в запретные игры. Хорошая девочка стала плохой. Сердце билось навстречу губительной связи. Я боролась. Я все еще пыталась выстоять, но, кажется, проигрывала…

— Дина… — простонал Макс, с обескураживающей мягкостью пальцами лаская мои плечи. — Дюймовочка моя… Мы же с ума сходим…

Я откинулась ему на грудь, глаза прикрыла. Как же это прекрасно — просто чувствовать его тепло, силу, стук сердца. Руки на моих бедрах, горячие губы на шее, возбужденную нетерпеливость…

— Макс… — хрипло вздохнула, когда резко развернул и губы жадно накрыл. Мы стукнулись зубами, языками встретились, лихорадочные поцелуи возвращали с обжигающей страстью. Это было выше меня. Сильнее, чем он. Это были мы. Оголенные, открытые, безумные.

У меня звонил телефон, не переставая, обреченно. Это муж. Но я пропала в водовороте грешных страстей. Безжалостно и беспощадно.

— Мы не должны… — из последних сил остановиться пыталась. — Я не могу так…

— А как, Дина? — он не целовал меня больше, но и от себя не отпускал. — Как?!

— Никак… — я попыталась высвободиться, но так вяло, что стало морально невыносимо от своей слабости.

— Ты нужна мне. И это совсем не про секс.

Да, я ощущала его эрекцию, но также чувствовала, что это вторично. Между нами больше, чем страсть и влечение. В ЕГО взгляде намного больше.

— Я хочу всю тебя, Дюймовочка. Хочу жить с тобой, любить, детей.

— Но у меня уже есть семья! Есть муж и сын!

— И что?! — нетерпеливо воскликнул. — Если ты чувствуешь, то же, что и я, то почему мы должны отказываться от нашего счастья?

— Но…

— В нашей стране не запрещены разводы. А мальчик… — Максим нежно обвел контур моего лица. — Сколько ему?

У меня сердце подпрыгнуло к самому горлу, а тело одеревенело в его объятиях. Я не могла соврать. И правду сказать тоже не могла.

— Десять.

— Десять? — нахмурившись, повторил он.

— Будет.

Ему будет одиннадцать, но я не готова признаваться. Может быть, пока, а может, вообще.

— Матвей уже большой, он поймет. А я постараюсь стать ему другом.

Другом. Боже, это все какой-то жуткий оксюморон! Я нервно и испуганно рассмеялась, высоко, совсем неестественно. Как же я попала в такую ситуацию? Меня могут не простить трое мужчин, включая сына.

— Макс, ты такой… — я только головой покачала. На словах это все очень легко и просто. Но в жизни сложнее. Намного сложнее.

— Нас Женей многое связывает. Он был рядом, когда мне было трудно. Я безмерно благодарна ему…

— Живешь с ним из благодарности? — Максим саркастично приподнял бровь. — Ему самому не противно держать тебя этим?

Стало неприятно. И обидно. Я высвободилась из его рук и отошла, подбородок высоко подняла, прежде чем сказать правду:

— Если ты думаешь, что мой брак — формальность, и я ничего не чувствую к мужу, то ошибаешься. Он мой муж во всех смыслах. Во всех, понимаешь?

— А между нами что?

— Я не знаю…

— Ну так определись! — раздраженно воскликнул Макс.

— Знаешь, наверное, нужно не Владу убирать с проекта, а меня.

— Дина, — он стремительно бросился ко мне, к себе привлек, — не нужно.

— Отвези меня в офис.

— Дюймовочка…

— Ладно, — сбросила его руки, — сама доберусь.

Сумку схватила и, не оборачиваясь, к выходу пошла.

— Подожди, — Макс догнал меня уже на летнем солнце. — Прости, — криво усмехнулся. — Некоторые вещи просто невозможно принять.

Я больше не убегала, наоборот, смотрела на него, запоминала мужественное лицо, запах, чувства, которые испытывала, находясь рядом.

— И ты прости… Я не имею права отвечать тебе. Наверное, я и вправду шлюха.

— Будь ею для меня, — он коснулся моих волос, за уши локон заправил. — Просто знай, что ты мне всегда нужна будешь, но я приму любой твой выбор.

Я не поверила. Максим это понял.

— Постараюсь принять.

Свою жизнь я никогда не считала скучной и пресной. Я родила ребенка от одного мужчины, вышла за другого. Мой муж практически Отелло — откуда взяться скуке?! Теперь ко всему добавился первый мужчина, и он бередил во мне те струны, которые, казалось, никогда уже не сыграют прекрасную мелодию. Теперь я жила в городе, в котором действующий вулкан грозил извергнуться в любой момент. Небезопасно. Совсем небезопасно.

Макс одобрил мое предложение относительно благотворительного вечера. На работе все было отлично. А на личном… Будущее никогда еще не было так туманно. Барсова я избегала максимально. Нужно в себе разобраться. Рядом с ним сложно очень. А Женя… Мне так стыдно перед ним: я позволила предательским мыслям просочиться в голову и сердце. Я изменяла ему, когда позволила Максу целовать меня. Виновна. Перед мужем я виновна по всем статьям.

Я всегда хотела стать ему хорошей женой: благодарной, заботливой, страстной. А вышло, что плачу ему дурным за добро. Женя чувствовал меня. Он всегда перемены во мне улавливал чутко, и сейчас было так же. Я с усердием старалась убедить его в обратном, что все хорошо, но он все понимал, только с выводами не торопился. Мне не хватало смелости быть честной с ним: покаяться, объясниться, рассказать, что мучает меня. Возможно, мы смогли бы помочь своему браку. Так или иначе. Скорее иначе, конечно. Женя не поймет и не примет моего смятения. Он со мной так никогда не поступил бы. И к себе такого отношения не допустит. Измена. Мне даже думать об этом разговоре страшно.

— Кристина, что там случилось? — появилась возможность подумать о чем-то, кроме мужчин.

— Да фигня какая-то! — она повернула ко мне ноутбук с открытой вкладкой в Гугле. — Смотри, какую гадость про нас пишут!

Я прочитала несколько отзывов и изрядно… удивилась. Да нет, я охренела! Откуда столько яда и желчи! У нас все клиенты довольными оставались! Со всеми прекрасные отношения, а тут такое.

— Откуда столько хейта! — негодовала Кристина, строча гневные ответы и опровержения в социальных сетях. Вот и мне интересно откуда? Кто нам репутацию решил испортить? Вроде мелочь, но очень неприятно.

— Крис, только цензурно, окей?

Она только кивнула, но выглядела кровожадной дикаркой. Хейтерам мало не покажется.

Я сама забрала образцы нового меню для сети «Baba Masha» и заехала за сыном. В этом сезоне последняя тренировка, июль отдыхать будут, слава богу.

— Катя, привет, — я набрала заказчика, — у меня образцы на руках: ты просто обязана их потрогать!

Через минуту я развернулась и поехала в сторону Малой Бронной.

— Мы куда? — спросил Матвей, копаясь в телефоне. Странно, что вообще заметил!

— Заедем к одной тете. По работе.

Я припарковалась, но сомневалась, что меня не эвакуируют. Ладно, я же ненадолго.

— Пойдем, — позвала Матвея.

— Может, я посижу? Ты же быстро.

— Пойдем. — Не хватало еще, чтобы машину забрали вместе с сыном. — Ничего, что я не одна? — спросила, когда Катя дверь открыла.

— Заходите. Ника дома. Пока они побесятся, мы чай попьем.

Наши дети еще на открытии ресторана познакомились, скучно не должно быть. Правда, Матвей у меня в том возрасте, когда внимание к девочкам проявляют не очень корректно. Родители мне в личку писали, что дразнит и цепляет одноклассницу. Начала расспрашивать: краснеет, бледнеет, агрессирует. Оказалось, нравится ему девочка.

— Матвей, — шепнула ему, — веди себя хорошо, ок?

Он только плечами пожал, а яркие голубые глаза такие хитро-мудрые. Прямо как у Барсова. Вот я и нашла, что у них общего. Не просто цвет глаз, а их душа, свет, взгляд.

— Ну как? — я показала образцы.

Катя провела по титульнику и на меня изумленно посмотрела.

— Очень здорово! Просто супер! Из чего оно сделано?

— Это — тач кавер. Очень приятная, да? — улыбнулась я. — Запускаем?

— Конечно! — она поставила на стол две чашки и заварник. — Чай? Или, может, кофе?

— Давай, чай. Ты как себя чувствуешь вообще?

— Хорошо. Завтра на скрининг-узи.

— Как с Вадимом? — осторожно поинтересовалась. Если Полонского я знала давно, то с его женой, бывшей женой пока, познакомилась всего несколько месяцев назад, но даже мне видно, что никакие они не бывшие. Это только бумажка с надписью «разведены». Ментально и эмоционально они муж и жена. Ну и физически, раз ждут малыша.

— Мы учимся снова быть самыми близкими, — улыбнулась нежно и живот погладила. — А у тебя все нормально? Ты какая-то… — Катя осмотрела меня внимательно. — Возбужденная, что ли?

— Да нет, нормально все… — я посмотрела в изящную фарфоровую чашечку и так тоскливо стало, одиноко. Я даже лучшей подруге не говорила про Макса и чувства, что он воскресил. — У меня полный капец в жизни.

Катя присела, подложив подушку под поясницу и обеспокоенно взглянула на меня.

— Муж? — кое-что она знала о моем браке.

Я печально улыбнулась. Нет, не он. Я.

— Помнишь, рассказывала про мужчину, с которым встречались по молодости?

Катя кивнула и отчего-то поспешно чашечку чая взяла.

— В общем, Максим снова в моей жизни появился. Я работаю на него… Это сводит меня с ума… — шепотом добавила.

— Вы встречаетесь? — осторожно уточнила Катя.

— Нет. Мы не стали любовниками, но… — я закрыла лицо руками. — Это все так сложно, Кать. Меня просто рвет на части: мне стыдно перед мужем. И перед Максом тоже. Я боюсь потерять семью, но меня так тянет к нему.

— Ты любишь его?

Она не стала уточнять, кого именно, а у меня не было однозначного ответа. К обоим у меня были чувства.

— Я люблю Барсова, — призналась честно. — Это такое чувство, — улыбнулась мечтательно. — Знаешь, такая тяга… Ей практически невозможно сопротивляться. Она сильнее меня. Там душа и тело. А Женя… Мы через многое прошли, он много дал мне, помог. Его я тоже люблю. Чувства к нему не были яркой вспышкой. Они взращены временем. Муж у меня разным бывает, не идеальный, конечно, но я не была с ним несчастной. Я чувствовала себя любимой и нужной.

— Я никогда не бывала в подобной ситуации, — задумчиво начала Катя, — но после развода часто думала: что чувствует человек на краю пропасти? Что его тянет туда…

— Я не спала с Барсовым, но в шаге от этого. В моих мыслях измена свершилась сто процентов… — я посмотрела на Катю, разыскивая следы разочарования. — Я отвратительная, да?

— Почему? — она всерьез удивилась.

— Не знаю… Ты пережила измену. Тебе, наверное, неприятен такой тип людей — изменников.

— Совсем нет. Мы все люди. Все совершаем ошибки. То, что ты думаешь об этом сейчас: пытаешься разобраться в своих чувствах, прежде чем броситься в омут — это говорит о многом.

Катя прикусила губу, на меня как-то виновато посмотрела, потом сказала:

— Дин, я тоже рассказать хотела. Сначала думала, что не нужно, но раз такая пляска…

Я удивилась. Вроде бы между нами не было никаких недосказанностей.

— В общем… — замялась она. — В общем, я знаю Максима Барсова: у нас был роман.

— О! — выдохнула я. Неожиданно. Очень.

— Это было после нашего с Вадимом развода. Мы случайно встретились, потом…

— Нет-нет, — поспешно проговорила я, — ты ничего не должна мне объяснять. Не нужно, Катя.

— Но я хочу рассказать. Я бы хотела сохранить нашу дружбу, для это нужно быть честной, — она улыбнулась и погладила мою руку: — Это было совсем недолго. Я поняла, что все еще люблю Вадима, а Макс… Знаешь, я чувствовала, что симпатична ему, но все же что-то не то было. Желание наказать Полонского было сильнее. Думаю, это из-за тебя. Они же тебя не поделили.

— Не совсем так, — теперь настала моя очередь рассказывать. — Вадима я никогда не интересовала, между нами вот что произошло…

Я подробно рассказала про их бой, про видео, про расставание с Максом.

— Санта-Барбара какая-то, — вздохнула Катя.

— Вот-вот.

— Дина, я обычно не даю советов, но ты самое главное помни: оставайся честной перед собой. Мужики мужиками, но тебе внутри должно быть комфортно. С собой гармония должна быть, тогда сердце точно подскажет правильно.

— Я так запуталась, Кать. Нужно быть честной, но в моем случае это такая долгая ложь…

— В смысле? — нахмурилась она.

Я подняла на нее глаза и прошептала:

— Матвей от Барсова. Я родила ему сына, а он не знает даже…

Слезы сами побежали из глаз. Она первая, кому я призналась. Кроме мужа, конечно. Я только сейчас ощутила, как тяжело об этом молчать, скрывать и прятаться. Как страшно бояться своих тайн.

— Боже… — ошеломленно проговорила Катя. — Муж знает?

— Да. Женя знает.

— Мам! — в столовую прибежала Ника. За ней Матвей. — Можно мы пойдем на улицу погуляем? С папой.

В дверях появился Вадим. Катя выдавила улыбку, а я украдкой слезы вытерла.

— Привет, — кивнул он. — А я сразу твоего пацана не узнал. Подумал, что Вероничка уже женихов домой водит.

Мы с Катей натянуто рассмеялись — не до шуток нам, — и я поднялась.

— Нам ехать пора. Папа ждет.

Под клятвенные обещание, что еще обязательно приедем, мы с Матвеем отправились домой.

— Подружился с девочкой? — спросила уже в машине. — Удивительно.

— Она в приставку знаешь как рубится! — восхитился он. — Вообще улет! Папа ее научил.

— Угу. А мама, наверное, не знает.

С Женей столкнулись на парковке. Вроде все было как обычно, но в лифте поднимались в напряженном молчании. Я испугалась. Раньше такого не было. Но раньше я не была виновата перед мужем.

— Мы идем на бал? — он положил на стол приглашение на благотворительный вечер, который я устраивала. Но как же… Откуда?

— Я не собиралась. Только как организатор…

Кто послал ему приглашение? Зачем? Представить в одном пространстве Женю и Макса — это конец. Я морально этого не выдержу. Я не умею врать. Так хорошо не умею.

— Мы пойдем, красавица моя. Обязательно пойдем.

Женя произнес это с холодной чужой улыбкой. Мне стало страшно по-настоящему.