Глава 31

Дина

Мерзавец! Какой же подлец! Я бросила телефон на соседнее кресло и рванула прочь от клиники Савина. Моего мужа! Мужа, который мне изменяет! Все, теперь мы будем говорить по-другому. Это видео будет доказательством в суде! Теперь Евгений Борисович не сможет шантажировать меня сыном! Я разведусь с ним и забуду! Да, вообще не буду вспоминать! Пусть развлекается с любовницей на украденные у меня деньги!

Я резко остановилась на светофоре и в зеркало посмотрела. Даже не заметила, что плачу. Я так мучилась, так корила себя за слабость. Переживала, что предаю любящего человека. Я и сама любила этого мужчину! Мужчину, который предавал меня. Который не боялся быть пойманным, приглашая на корпоратив жену и любовницу. А я такая дура: ведь закрались подозрения после пьяной болтовни Томы, но Женя так грамотно запутал меня, что и думать об этом забыла. Да и как его подозревать? Он ведь любит. Ревнует. Переживает. А я неблагодарная: все отстраниться пыталась, личное пространство отвоевывала, независимой быть хотела. Не зря, значит. Видно, сердце недоброе чуяло. Одного только не пойму: зачем держался так за меня? Так искренне в любви заверял? Содержал нас с Матвеем? Почему не развелся, когда разлюбил? Когда другую встретил? Да даже, если это просто секс: признайся честно и иди на все четыре стороны! Был бы свободным в своих выборах.

Мужчины не любят перемен. Они за стабильность в большинстве своем. Но наш брак не назвать идеальным, проще без меня уж, нервов меньше. Претендовать на имущество я не собиралась, разве что машину свою забрать хотелось бы. А дети… Матвей не родной ему. Подавать на алименты не буду. Женя реально много для нас сделал, от дальнейшей ответственности освобожу его. И от себя тоже. Думаю, плакать не будет. Разве что на груди у Томочки или между ног у нее же.

Сволочь. Еще с утра мне было безумно стыдно перед ним за то, что подпустила к себе другого мужчину, будучи связанной брачными узами. А получалось, сам Женя касался меня, целовал, любовью занимался, даже хотел, чтобы ребенка родила — и все это после любовницы! Теми же губами он ласкал ее, так же шептал нежные слова, его член входил в нее так же, как и в меня. Фу! Стало тошно. Я сама поступила отвратительно: после ночи с Максом к мужу возвращаться не собиралась, независимо как дальше сложится с Барсовым. Как вернуться? Да и не принял бы Савин. А сейчас… Его роман с Томой в принципе поставил точку в нашей семейной жизни. Жирной черной кляксой измазал все хорошее, что между нами было. Все, мы с Женей закончились. Наш брак развалился. Больше я не чувствовала себя должной ему.

— Ты дома? Можно подняться? Поговорить нужно.

Я приехала к Насте. Кто как не лучшая подруга сможет понять, утешить и помочь.

— Ты что такая взвинченная? Все нормально?

— Нет, — я остановилась в гостиной, — мне Женя изменяет.

— В смысле? — ошарашенно проговорила она, вздрогнув всем телом. Я достала видео и ей показала. — Вот козел! — в сердцах воскликнула Настя. Ее действительно возмутило это. Меньшего от подруги и не ждала! Теперь, вероятно, будет говорить, что всегда знала, что мой муж подлец. Что именно поэтому не испытывала к нему приязни. Возможно, она права.

— Это еще не все. Я тоже изменила ему.

— Что?!

Я даже не знала, что ее шокировало больше.

— Так, пошли-ка на кухню, кофе с коньяком выпьем.

— Я за рулем.

— Я выпью за нас обеих. Мне нужно, — улыбнулась, но совсем невесело. — С кем у тебя роман?

Я вздохнула, пальцы нервно переплела, плечами неопределенно пожала:

— Я встретила отца Матвея.

— И ты молчала?!

— Знаешь, меня так колбасило последние несколько месяцев. Не до откровений было.

— Ну хоть сейчас скажешь, кто он?

Я задумалась. Она в любом случае узнает, когда мы с Максимом сойдемся. Если сойдемся. Есть ведь Матвей, и совсем не ясно, как эти двое примут друг друга. Как ко мне отнесутся, узнав о моей лжи. О моей тайне. Сын у меня еще мальчик совсем, а я мама, безусловно любимая для него. Будет сложно поначалу, но он поймет. А вот его отец… Макс порой категоричен и неумолимо жесток.

— Сейчас это не главное, — скажу, когда сама разберусь со скелетами в своем шкафу. — Мы с Женей вчера крупно поругались. Я узнала, что с деньгами агентства он меня кинул, прикинь?

— Да ладно! — она подлила в кофе еще коньяка. — Капец, как весело.

— Ага, — хмыкнула я. — Я провела ночь с другим мужчиной… Сегодня с Женей объясниться хотела, на работу поехала, а там… — я покачала головой, до сих пор не до конца уложив в голове факт его измены. — Знаешь, я так переживала, что в мыслях, — пальцы к вискам приложила, — допускала чувства к другому мужчине, а мой муж давно развлекается с другой.

— И что это за шлюха? — Настя кивнула на телефон, презрительно скривив губы.

— Его ассистентка.

Настя фыркнула.

— Не пойму только, почему Женя не развелся со мной? Ну встретил ты помоложе и покрасивее, ну и вали к ней!

— Да ладно, ты фору дашь любой молодухе двадцатилетней, — Настя, стоявшая до того, села, меня за руку взяла. — Я думаю, Савин тебя реально любят, а это… Мужикам нужно иногда разнообразие.

— Отлично! — возмутилась я. — А женщине, что делать? С пониманием отнестись к этой маленькой слабости? Нет, Насть, — я покачала головой, — нет в этом ничего нормального. Я не ханжа и никогда не кричала, что не прощу измену. Но когда это цинично, методично, с расчетом… Нет, это уже навсегда. Он на работе у себя блядушник устроил! И не факт, что она единственная.

— Думаешь?

Я только плечами пожала. Женя любил внимание и восхищение. Врач года. Муж года. Отец года. Для посторонних просто идеал, образец для подражания. Савину нравилось нравится людям — такая тавтология у него в голове. Женщинам в том числе. Как далеко он зашел в этом стремлении? Может, у него теперь есть звание «любовник года»?

— Что делать будешь? — тихо спросила Настя.

— Разводится. Это дело решенное.

— Думаешь, отпустит?

— А какие у него варианты?! — тут я уже хорохорилась. С Женей никогда нельзя быть уверенной на сто процентов. Если он очарован своей ассистенткой, то, возможно, только и ждал, когда я вещи соберу и уйду в неизвестном направлении. Подумала об этом, а самой не верилось. Нет, Женя со своим так просто не расстается: он меня помучает еще. Утром подумала бы, что из-за любви, а сейчас уж и не знаю, зачем ему.

— Я к тебе, зачем приехала-то, — проговорила, кусаю щеку, слезы соленые прогоняя. Предательство — это очень больно, оказывается. — Я Матвея от свекрови заберу и можно к тебе на пару часов привезу? У меня из однушки квартиранты съехали, но чтобы туда перебраться, нужно хоть глянуть квартира цела вообще.

Для сына шоком будет отъезд из дома и все из этого вытекающее. Нужно хотя бы посмотреть, что съемщица после себя оставила. И Макс хотел встретиться вечером. Поговорить о нас. Он хотел, чтобы мы сразу к нему переехали, дом купить собирался. Но это пока нереально.

— Да без проблем. Привози, конечно.

— Спасибо, подруга, — я поднялась и крепко обняла ее. — Спасибо.

Я хотела поехать домой, но так и не смогла пересилить себя. В сквере рядом остановилась, издали смотрела. Матвей всегда называл наш дом Хогварцем. Действительно похоже: состаренный камень, башенки с острыми шпилями, а когда в летней зелени утопал — не отличить практически. Я много лет здесь жила, но мой ли это дом? Вчера был. А сейчас? Рвать привычное тяжело, даже если по-другому никак. А начинать новое всегда страшно, потому что уверенности в будущем нет. У меня точно не было.

С Женей я разведусь. После его предательства и подлости даже мыслей не было спасать нашу семью. Судя по всему, ее давно уже нет. А с Максимом будет ли? Если бы мы были прежними: молодыми, свободными, честными. Тогда я бы не сидела одна на лавочке, перемалывая свою жизнь, через моральный пресс без какой-либо надежды, что от нее останется что-то годное. Я бы с ним была, счастьем хмельной любви наслаждалась. А сейчас не уверена, что он захочет быть со мной, когда узнает о Матвее. О моем вранье. Но даже это можно пережить. Макс уже бросал меня: это больно, но не смертельно. Я ведь выжила, дважды.

Меня сын волновал. Для него отец — Женя. Они не были особо близки, но это нормально, так жили большинство семей. У меня самой такие отношения с папой: нормальные, обычные, как у всех. У Матвея такие же. Теперь его родители разводятся. Я приняла решение, что от мужа требовать ни материального участия, ни морального не буду. Но как Матвей отреагирует, когда Женя полностью исчезнет из его жизни? А если, наоборот, не исчезнет? Как тогда жить? В постоянных упреках, ледяных взглядах, ссорах. А Макс? Как сказать сыну, что у него другой биологический отец. Как Матвей примет его? А если не примет? А если Максим поймет, что не готов быть мужем и отцом взрослого мальчика? Что потом говорить Матвею? Как объяснить, что теперь есть только мама?

Я громко вздохнула, всхлипнула, слезы сдерживать не стала. Тяжело так. За что мне это? Я ведь женщина. Хрупкая и маленькая. Я ничего плохого людям не делала. Разве можно столько всего одному человеку посылать?

— Привет, — улыбнулась сквозь слезы. Макс звонил. Стало теплее и легче.

— Ты что плачешь? — сразу завелся. — Тебя Савин обидел? Что он сделал? Я приеду сейчас…

— Все нормально, правда, — мне едва удалось вставить слово. — Я домой приехала. Вещи собирать буду…

— Дин, Дюймовочка моя, приезжай ко мне. С Матвеем приезжай, с вещами, с котами и собаками, если есть.

— Я люблю тебя, Максим. Очень люблю. Но пока не могу переехать. Сына нужно подготовить к этому, ты же понимаешь меня?

— Понимаю, — ответил невесело. — Давай, приеду. Помогу.

— Не нужно. Я сама должна.

— Я люблю тебя, Дюймовочка. Помни об этом.

С этими мыслями я вошла в нашу семейную квартиру и сразу же встретилась потемневшим взглядом Жени. Он руки на груди сложил, весь олицетворял праведную ярость, смотрел на меня, как федеральный судья на отъявленную преступницу. Безгрешный господин Евгений Савин! Все меня подозревал да в излишнем кокетстве обвинял, а сам под юбкой ассистентки осмотры проводил! Сейчас покажу ему, насколько я не леди! Кажется, у меня упало забрало!

Я выдержала пронзительный взгляд, нарочито спокойно достала телефон и включила запись. Пусть полюбуется!

— Что это? — поразительно невозмутимо спросил. Ни один мускул на лице не дрогнул. Всегда такой! Я думала, муж у меня прямой и предельно честный, а он просто отличный обманщик, даже полиграф под себя подстроить смог бы.

— Хм, — я повернула экран к себе, пару секунд изучала. — Одно из двух: это либо пальпация женской промежности, либо… — Я повернулась и впечатала в него взгляд, полный презрения. Я никогда так не смотрела на него, а теперь только так буду. — Либо ты гнусный мерзавец.

— Дина, сотри эту запись и просто выкинь из головы. Это не имеет значения для меня. И для тебя тоже, — закончил с нажимом.

— Ты серьезно сейчас? — я нервно хихикнула. Как дурочка, ей богу. Хотя, очевидно, мне как раз роль дурочки отведена была. — Не думала, что ты настолько бесстыжий!

— Дина, мы долж…

— Нихрена мы не должны! — крикнул я. У него даже желваки заиграли на скуластом лице. — Ты ради нее, да? С Пеховой сговорились, чтобы в новую жизнь с любовницей уйти и моими деньгами?

Женя саркастично бровь приподнял. Да, по его меркам там не так много было, но это, скорее, знак унижения: ни с чем пришла, ни с чем уйдешь. Окей. А может, это плата за здоровье Матвея? Там тоже больше потрачено было, но с паршивой овцы хоть шерсти клок, верно?

Я стремительно в спальню бросилась, большую шкатулку с украшениями, которые успел за десять лет подарить, схватила. Выйти хотела, но проход Женя загородил.

— Здесь больше, — кивнула на коробку. — Забирай. Тамаре своей подаришь! — Женя продолжал сдержанно молчать. Интеллигент чертов! А я нет. Я ведь не леди. — Мне, — открыла шкатулку, — от тебя, — захватила в горсть, что попалось, — ничего не нужно! — и кинула в него. Пока не опустошила содержимое, не успокоилась. Женя продолжал молча наблюдать. Даже когда в лицо ему прилетело, не моргнул даже.

— Черт! — а вот когда деревянный ларчик в него отправила выругался. — Я люблю тебя, Дина! Ты что не понимаешь этого! Только тебя!

— Любишь? — переспросила я. — Когда любят — не изменяют любимой!

— А любимая должна заметить, что любимый изменяет, а? — Женя резко подскочил, схватил меня за плечи, встряхнул с силой. — Жена должна такое чувствовать? Или жене похуй?!

— Не смей меня винить, понял! — я дернулась, но тщетно. — Я любила тебя…

— Не ври!

Я на носки привстала, схватила его лицо и громко крикнула:

— Я любила тебя! И могла бы любить сильнее, если бы ты не душил меня своей подозрительностью. Но того, кем стал, я ненавижу! После всего, что узнала… Сколько их было, а? Сколько? — Я хотела знать. Я смотрела ему в глаза. Я не дам ему солгать! — Сколько было женщин?

— Дина…

— Сколько? — крикнула я.

— Достаточно! — Женя тоже кричал.

— Достаточно, — я ударила его. — Достаточно… — и еще. — Достаточно! — затем снова. На его щеках алели следы моих ладоней, но он совсем не пытался перехватить мои руки.

— Ты сама-то ночью, где была?

— Ты знаешь, где и с кем.

— Сука.

— Пускай так. Но я приехала в клинику, чтобы рассказать. Я не собиралась лгать тебе. — Обычно я не жестока, но сейчас желала сделать ему больно. — Я ведь не хотела работать с Барсовым, я отказала ему. Но когда понадобились деньги, пришла. Это ты, понимаешь? — Я взяла его ладони в свои. — Ты своими руками толкнул меня в его объятия. Это все ты!

Женя рвано и быстро дышал, глаза практически черными стали, а вены на руках вздулись. Мы оба были как оголенные нервы.

— Он отец Матвея?

Я молчала.

— Отвечай.

Пусть мучается догадками!

— Я сказал отвечай! — и стиснул мои ребра до хруста.

— Да! Да! Да! — психанула я, затем обессилила. Словно выключили меня. Уйти мне нужно. Невозможно, больше рядом находится. — Я ухожу, Жень, — руки его отцепить от своей талии попыталась. — На развод сама подам. Мне ничего не нужно, только наши с Матвеем вещи соберу. Самое необходимое.

— Блудный папа вернулся и тебя уже не нужно спасать, верно?

— Отпусти меня, — мне стало тяжело дышать от его крепких объятий.

— Нет, красавица моя. Ты никуда не уйдешь.

— Женя, пожалуйста, дай мне уйти…

— Нет, — и он грубо к губам моим прижался. Я вздрогнула от неожиданной боли в ноге. — Ты никуда не пойдешь. Я докажу, что только я люблю тебя любую: и леди, и шлюху.