Глава 1

8 месяцев назад Бегу. Уже задыхаюсь, нога болит невыносимо. За мной даже никто не гонится, а я бегу по Питеру, и не могу остановиться, несмотря на то что бегать мне нельзя. Говорят, что дочери повторяют судьбы матерей, вот и я повторила – нога больная, на генеральном прогоне «Баядерки» я получила два разрыва ахиллова сухожилия. С балетом на время пришлось попрощаться, учиться ходить заново, и надеяться, что смогу выйти на сцену. Родители потому и отпустили меня в Питер – чтобы я развеялась, чтобы прекратила жалеть себя. А подруга, с которой я поехала, затащила нас обеих в квартиру своих знакомых. Знакомые оказались так себе. Бежать от таких знакомых нужно. Избалованные сволочи, считающие, что им все можно. Раздвигай ноги, девочка… богатые, взрослые ублюдки! И я сбежала. В Питере мы с родителями были не раз, но от паники я уже не понимаю, где я. Где мой отель. Нужно остановиться, вызвать такси, отдышаться. Пожалеть больную ногу. Но я продолжила бежать, не в силах остановиться. Остановиться пришлось. Я банально врезалась в мужчину. Так сильно, что в глазах потемнело. – Эй, – хрипло хохотнул незнакомец, придерживая меня за плечи, чтобы не упала, – от кого бежишь, красавица? Вздрогнула от прикосновения мужских ладоней к плечам. Вдохнула полной грудью запах, исходящий от мужчины, и сглотнула – как вкусно он пахнет! Мама как-то сказала мне, что в отца она влюбилась в том числе из-за запаха, какие-то древние инстинкты. Проморгалась, подняла на удерживавшего меня мужчину лицо, и сердце ухнуло в пропасть. – Девушка, что-то случилось? – нахмурился незнакомец, все веселье пропало из его голоса. – Кто-то обидел? – Нет, – слабо покачала головой, и продолжила рассматривать его. Лет двадцать девять-тридцать. Темно-русые волосы, в мочке уха след от серьги, но он ее не носит. Синие глаза – такие темные, что почти черные. Как океан в сумерках. Легкая щетина – не та, модная, а обычная. Видимо, утром не побрился. Скулы острые, взгляд режут. Квадратный, упрямый подбородок. В глазах наглость и сочувствие одновременно. Сочувствие… не могу я рассказать этому мужчине, что ко мне в трусы пытался залезть какой-то обдолбанный мужик. Не хочу, чтобы он жалел меня. – Помочь чем-то? – Я… заблудилась. Не из Питера я, подруга встретила знакомых, а я вот, – пожала плечами, и мужчина отпустил меня. Жаль. – От кого бежала? – Да пристали тут, – поморщилась. – Ничего серьезного, просто испугалась немного. Я Слава, – представилась, и протянула ладонь. – Игнат, – мужчина усмехнулся, и пожал мою ладонь – она в его руке утонула. – Туристка? В отеле остановилась? Давай такси вызову, а вечерами в этом районе лучше одна не гуляй. Баров много, пьяных тоже. – Не хочу такси, – заупрямилась я. – Я пешком дойду. Игнат. Красивое имя. Вот только что со мной? Я так странно на этого мужчину реагирую, тянет прижаться к нему, обнять. И чтобы он обнял. Крепко, так, чтобы кости заныли, чтобы сжал и не отпускал. – Странная девочка Слава, – покачал он головой, и скинул пальто. – Кто в ноябре носится по улицам в одном платье? Ох, я только осознала, что выбежала из того лофта, забыв про свое пальтишко. Так торопилась убраться из этого притона. На плечи опустилась тяжесть, и запах мужчины окутал меня еще более пьяняще. Даже голова закружилась. Что у него за парфюм такой? – А как же вы? – Идем. Я недалеко живу, накину на себя что-нибудь, и провожу тебя, ребенок. Ребенок. Это задело. – Мне восемнадцать, – заметила я, и пошла за Игнатом. – Поздравляю. А мне тридцать. – Тоже поздравляю, – усмехнулась я – страх начал отпускать. А еще я пригрелась рядом с этим мужчиной. Впервые со мной такое. – Сейчас ко мне поднимемся. Если боишься, можешь у подъезда подождать. А можешь со мной зайти – не обижу. – Я зайду, – взяла Игната за руку, грея замерзшую ладонь в его – большой и теплой. Мы в центре Питера, я вспомнила, что за улица, когда паника прошла. Миновали шумную улицу с барами, зашли за дом, остановились у ворот, и Игнат обернулся ко мне. Чуть склонился, и я затаила дыхание – вдруг поцелует? А что мне тогда делать? Вроде как неприлично с незнакомцем, но… наверное, я сопротивляться не стану. Хоть узнаю, что такое настоящий поцелуй. Но Игнат всего лишь просунул ладонь в карман пальто, укутавшего меня, достал ключи, и открыл ворота. Мы оказались в типичном дворе-колодце. – Точно не боишься? – приподнял бровь Игнат. – Вдруг я маньяк? – Всегда интересовалась маньяками. Так что сделай одолжение, – я довольно улыбнулась, и вошла в подъезд, а следом за мной и Игнат. – Значит, любишь опасность, Слава? – Слава? Больше не ребенок? – Сама сказала, что тебе уже восемнадцать, – лифт открылся, мы вошли в него, и я почувствовала то самое. Опасность, о которой говорил Игнат. Она в его глазах. Опасность есть, она имеет привкус перца, но страха нет. Этого мужчину я не знаю, но хочу. Может, об этом я пожалею, даже скорее всего, но из его квартиры этой ночью я не вернусь в отель. Я это знаю. И Игнат, судя по его изменившемуся взгляду, тоже это знает. – Красивая девочка, – хрипло прошептал он. Протянул ко мне руку, и провел пальцами по щеке. – От кого же ты бежала? – Может, не от кого, а к кому? – смущенно прошептала я в ответ. Мы вышли из лифта, Игнат открыл дверь, но вперед меня не пропустил. Взглянул на меня темно и голодно. – Уверена, Слава? – Да, – выдохнула, и вошла в его квартиру.