Глава 2

Игнат пропустил меня вперед. В свою квартиру. А затем дверь за моей спиной захлопнулась. Я решилась – он станет первым. Решилась. С незнакомцем, впервые. Совсем его не зная, Боже! Это наваждение, мистическая решимость, не иначе. Проклятая магия. Вдруг Игнат злой? Вдруг помешан на политике? Вдруг женщин не уважает, и вообще за людей не считает? Вдруг носки дырявые носит? Я ведь ничего про него не знаю, абсолютно. Обернулась резко – он разувается. Носки целые, не дырявые. Интересно, а отпугнуло бы меня это? И что привлекло? Не только ведь внешность. Что-то в глазах, в голосе, в запахе. Что-то неуловимое. Действительно, магия. – Слава, так что мы сейчас делаем? – вдруг остановился мужчина. – Я снова обуваюсь, накидываю пальто, и провожаю тебя? Или… Он замолчал, дав мне еще один шанс опомниться, одуматься, и поступить как разумная девушка. Вместо ответа я скинула пальто, и протянула Игнату. Зря, наверное. Шлюхой меня посчитает. Но я хочу остаться. И в отель не хочу – с подругой ругаться, что привела меня в элитный притон, что не реагировала на крики, пока я вырывалась. Что послала меня, когда я схватила ее за руку, чтобы убежать вместе. А комната у нас одна на двоих. Нет, не хочу я этих разборок. – Идем, чаем напою, согреешься хоть, – Игнат взял меня за руку, и повел по квартире. – Хм, или что-то покрепче. Ты алкоголь пробовала, взрослая моя? – Пробовала, конечно, – улыбнулась я. Так себе факт, но балерины – отнюдь не воздушные создания. Кому не хватает мышц – те пиво пьют, парни в основном. А девчонки – коньяк на вечеринках. Не поклонница всего этого, но пробовала, и не раз. – Ты один живешь? – села на высокий барный стол, а Игнат достал бутылку. Затем отставил ее, и включил чайник. – Один. – Красивая квартира, – огляделась вокруг – неплохо он живет, не беднее моих родителей. А семья у меня обеспеченная. – У меня два уровня, – Игнат качнул головой вверх, и я поняла – следующий этаж тоже его. – Расскажешь, куда дела верхнюю одежду, и почему носилась по городу в одном платье? – Это ерунда, – отмахнулась – страх прошел, отбилась же от урода, а рассказывать Игнату про это не тянет. И ведь не к маргиналам мы пошли. Квартира была богатая, Женя сказала, что просто посидим. Посидели… – Ладно, тогда расскажи про себя, – Игнат поставил передо мной чашку черного чая, сахарницу, а затем все же открыл бутылку, и плеснул в бокал немного виски, – Больше не налью. – А мне больше и не надо. Я только чай выпью. Он придвинул бокал, и покачал головой. – Выпей. Иначе заболеешь. – Заботливый, – подарила мужчине улыбку. Глаза у него пугающие. Синие, темные. Грозовые. Смотреть в них, и смотреть, и все равно не насмотришься. И фигура великолепная, а я в этом знаток – столько лет в балетном оттрубила, где все на анатомии помешаны. По взгляду теперь могу определить, сколько времени человек уделяет спорту. Игнат – много. Не худой он. Крепкий, мускулистый. Притягательный. Магнетизм животный, а запах его для меня – сильнейший феромон. – Так расскажешь про себя, или это тоже секрет? – напомнил он, и опустился напротив. – Я из провинции, переехала в столицу учиться балету. – Научилась? – Научилась, – немного помрачнела я. Мама в ужасе была, когда я загорелась балетом. А случилось это именно из-за нее – еще до моего рождения мама попала в аварию, колено было травмировано так, что она хромала. Долго. И операции делала. Реабилитации помогали, но не так, как маме бы того хотелось, и она начала искать альтернативы. Занялась балетной гимнастикой, а я маленькая была, наблюдала. Каждое утро смотрела, как мама садилась на коврик, и тянула ноги через силу, через боль. С мамой занимался пожилой балетмейстер, который и включил мне на планшете спектакль «Дон Кихот», чтобы я не мешала им. И я пропала. – Знаешь, мама не одобрила, когда я заявила, что пойду учиться балету. В позу встала, что только через ее труп – она знала, что травмы для балетных – это обыденность. Не хотела она для меня подобного. – Но своего ты добилась? – Игнат сделал глоток виски. – О да! Я голодовку объявила, – не смогла скрыть дурного хвастовства, когда сказала это, но вспоминать забавно ту войну с мамой. – Упорная. – Папа тоже так сказал, – рассмеялась я, вспоминая прошлое. – Мама сдалась. Они решили, что я позанимаюсь полгода максимум, и «блажь» пройдет. А она не прошла. Меня порекомендовали в столицу. Конкурс – девяносто человек на место, но я прошла несмотря на то, что по возрасту не подходила – слишком маленькая. Но ведь взяли. И я училась, хотя каждый день было больно. Болели мышцы, кости, суставы. Но это того стоило. И уже на предпоследнем курсе я танцевала в главном театре страны. Теперь бы только вернуться. Я уже и на кордебалет согласна! – Творческая девушка. Балет, надо же, – Игнат едва заметно улыбнулся. Улыбка у него не мягкая, а… не знаю, говорящая очень. О том, что он меня хочет. – В Питер надолго? – Обратного билета нет, приехала развеяться. С подругой. – Вижу, что развеялась, – взгляд мужчины опустился на мою грудь. Я вспыхнула. От одного взгляда. А я ведь танцевала с партнерами, и нет места на моем теле, где бы меня не трогал мужчина в дуэтных танцах, при поддержках. А тут всего лишь взгляд. И этого достаточно оказалось, чтобы я загорелась еще сильнее. Чтобы захотела узнать – каково это, быть с мужчиной. Каково это – принадлежать ему? – Может, теперь ты расскажешь про себя? – голос предательски дрожит. – Тридцать лет, не женат, и никогда не был. Детей нет. До двадцати восьми был контрактником, скопил денег, и занялся бизнесом. – Каким? – Пока что у меня два автосалона. Не миллиардер, – пожал Игнат плечами. Мне понравилось. И то, что он не женат. И то, что не стал распинаться, что через год займет первое место в рейтинге олигархов, а мужчины на это горазды – кидаться громкими словами, объясняя, что все деньги мира пока не в их карманах только потому, что кто-то там виноват. Да и зачем мне олигарх нужен. А Игнат – даже если бы он слесарем был, я бы все равно оказалась с ним в его квартире. – Согрелась? – голос его стал звучать ниже. – Согрелась, – мой голос предательски сорвался. – Слышал, что у балерин хорошая растяжка. Покажешь? Игнат встал, протянул руку, я поняла – это последний шанс, чтобы уйти. Он дал его мне. Третий шанс. – Мужчины, – фыркнула я, поднялась, и вложила свою ладонь в его. – Я про танец, про искусство, а ты мне про растяжку. Вас только одно интересует. – И много кто уже интересовался твоей растяжкой? – шепнул он мне на ухо. Дыхание обожгло, опьянило больше тех двух глотков виски, что я выпила. Я ничего не ответила Игнату, просто загадочно улыбнулась, и пошла за ним. В спальню. Наверное, стоило бы предупредить, но вдруг он не захочет связываться с девственницей? Нет, пусть Игнат узнает, когда будет поздно. Когда он станет первым.