Глава 35

– Он? – папа кивнул на дверь. – Он. Папа, пожалуйста, только без мордобоя в этот раз. Умоляю! Я рассказала тебе, как что было. – Рассказала, да, вот только я не понимаю, почему этот подонок говорил об изнасиловании. Не сходится, Слава. Он говорил, что изнасиловал тебя, а ты рассказываешь другое. – Игнат накрутил себя, – схватила отца за руку, сжала. – Пап, не было изнасилования. Мы поругались, и было… ну, не нежно, не хочу рассказывать подробности. Думаешь, я бы стала привечать у нас насильника? Папа нахмурился, и мрачно кивнул на дверь. – Иди. Открывай. – Хорошо. Только без драк, – напомнила я, и пошла к двери. Открыла, впустила Игната, и даже букет приняла. Всё будто во сне происходит – день ужасно тяжелый. С возрастом время летит быстрее, иной раз не замечала, как неделя проходила. Но этот день всё длится, и длится, и конца и края ему нет. – А кому еще букеты? – Твоей маме и сестре. – Мама в гостиной, а мелкая гуляет, как обычно. Проходи. – Ты чего заплаканная? – Игнат шепчет также, как и я. Потянулся ладонью к моему лицу, и я отступила. Не готова я к его прикосновениям. Кажется, дотронется – заору. Взглянула на себя в зеркало, и ужаснулась – кого-то беременность красит, но не меня. Как была худой, так худой и осталась, только кости сильнее выпирать стали. И живот смотрится несуразно из-за отсутствия мягкости. Лицо отекшее, еще и пятнами от слез покрылось. А, плевать. Не для кого мне марафет наводить. – Слав? – С родителями разговаривала, и разговор тяжелым был. Вот нервы и сдали – поплакала немного, – призналась я. Немного соврала. В основном брат постарался – ему-то я правду рассказала. И Юра не понял меня. То терпилой меня называл, то жестокой идиоткой, решившей в дом монстра привести, и ему ребенка отдать. В итоге дверью хлопнул, и ушел. Ничего. Поймет со временем. А если не поймет – что ж, жаль, но ничего не поделать. – Здравствуйте. Игнат? – мама вышла в коридор. – Мария, это вам, – Игнат протянул маме один букет, а затем и второй. – И вашей младшей дочери. – Её Оля зовут. Спасибо, – мама вежливо улыбнулась. – Игнат, проходите в гостиную, Антон там. А мы со Славой пока ужин разогреем, и скоро к вам присоединимся. – Мам? – На кухню, Слава, – строго произнесла мама, и потянула меня за руку. Еще и дверь закрыла, и мы остались вдвоем. А Игнат там, с папой. – Блин, мам, сейчас дубль два будет! Их нельзя наедине оставлять! – Можно. И нужно. Или ты планируешь взрослого мужика за ручку водить как мамка? Пусть пообщаются. Захотят – подерутся. В мужские разборки нам лучше не лезть, как и мужчинам в наши. На вот, сыром запеканку посыпь, и обратно в духовку, – мама вытащила из холодильника мисочку с натертым сыром, и кивнула на противень. Я принялась за дело. Смешала сыр с базиликом, и аккуратно присыпала полученной смесью запеканку, добавив домашний майонез. – Милая, не хочешь мне ничего рассказать? – Я вам уже всё рассказала, мам, – устало произнесла я. – Я долго молчала, Слава. Слишком долго. Я – не самая идеальная мать, но считала себя хорошей. Не хотелось трясти тебя, и выколупывать мозг вопросами и давлением. Видимо, зря. С тобой что-то очень сильно не так. И давно. Из-за жесткого секса, случившегося больше полугода назад человека так не выворачивает. – Тебе-то откуда знать? – нахмурилась я. – У меня в жизни разное бывало. Папа твой – не мой первый мужчина. Первый опыт был, мягко говоря, так себе. И с Антоном мы ссорились-мирились. Всякое случалось. И с тобой что-то произошло. После рассказа Игната я поняла, что именно, но сегодня ты поведала абсолютно другую историю. А мне нужна правда. Я помочь тебе хочу. Мама забрала противень, и сама поставила его в духовку. А я не знаю, что ей рассказать. Правду нельзя. Лгать стыдно. В последнее время, как только я поняла, что не люблю собственную дочь, мне все время стыдно. Просыпаюсь, проживаю дни, ложусь спать, и все время испытываю это отвратительное чувство – ужасающий стыд. Какая-то недоженщина. Неправильная, неполноценная. Просто монстр, раз не желаю ребенка, который уже есть. – Слава, доверься мне, детка. Мной не любопытство движет, – мягко заговорила мама. – Я всего лишь хочу тебе помочь, как любая мама своему ребенку. От этих слов еще больнее. И ведь хочется! Хочется заплакать как в детстве бывало, кинуться маме на шею, выложить всё, и пусть мама решит мою проблему. Только она не решит. Детство в прошлом осталось, вместе с его детскими проблемами. Придется самой. – Мам, просто я очень любила Игната, – выдохнула я. – Я же на танцах была сконцентрирована, не до любовей было. Думала, что вообще не способна на сильные чувства – равнодушной какой-то была. Ухаживали за мной и парни, и мужчины – красивые, хорошо воспитанные, а у меня ничего не ёкало. Видела их, и думала – ну да, классный, мне будет приятно с ним поцеловаться, да и всё остальное тоже, но… знаешь, как-то отстраненно. А потом накрыло, когда Игната встретила. Разругались мы в итоге страшно, а мы же свадьбу планировали, он дом купил, и я им занималась. Вам с папой хотела объявить об этом на премьере, но вы из-за Юрки не приехали. В итоге танцевать я не смогла, Женя мое место заняла, и я… я просто раздавлена была. Всем этим. И еще Женя… Задумалась – стоит ли маме знать правду про нее? Папа Женьку никогда особо не любил, морщился при упоминании её имени. Говорил, что я обожгусь на ней, но не запрещал общаться. А мама ровно к Жене относилась. Принимала её, хотя Вера маме нравится гораздо больше. – Что Женя? Прижала пальцы к вискам, и начала рассказывать. После встречи с Игнатом я много думала. Что бы он там ни говорил про отсутствие моей вины, но я пыталась её найти. Не может же человек так подло поступать без причин?! И вину я свою находила, копаясь в памяти. Иногда грубила Жене, один раз нечаянно помаду ее разбила, а на помаду эту Женя копила три месяца. Как-то мы встречу назначили, а я не пришла, будильник не сработал, и я спала, пока Женя ждала меня в кафе. Много нашла своих «косяков», но все это такие мелочи, по сути. Из-за них не предают. – Вот, мам, – закончила я рассказ, чуть ли не плача. – Как мне к этому относиться? Слухи распускала, подставить пыталась, роль отобрала, и мужчину отобрать хотела. Мне позвонить ей? Я… я не знаю, что делать. Кажется, что наберу Женю, и позорно буду в трубку завывать: «За что ты так со мной?», а я больше не хочу, чтобы она думала, что я слабая. Что мне делать? – Ох, Слава, – мама подошла, погладила меня по плечу, и осторожно обняла. – Пока эмоции кроют – ничего не делай, иначе глупость выйдет. А потом решение само придет – либо отпустишь ситуацию, либо отомстишь, либо просто выскажешь ей всё. Главное – не прощай. Её жизнь сама накажет. – Это только в сказках такое бывает, – хохотнула я, утирая слезы. – Про жизнь, которая наказывает. А на самом деле-то этого не существует. – Может, ты и права. Но сейчас не делай ничего. А лучше… Слава, я не знаю, как к Игнату твоему относиться, да и в женских ссорах мужчинам не место, но это не тот случай. Пусть он тебе поможет. Я так понимаю, раз ты Игната пригласила в дом, значит, он тебе нужен? Помирились? – На пути к этому. Я решила дать ему шанс. А если не выйдет, то… у нас же общий ребенок. – Правильно, – кивнула мама. – Если считаешь, что он достоин шанса, то стоит его дать. Один шанс, Слава, это ключевое. Когда шансов много – их ни мужчины, ни женщины не ценят. Так вот, раз он твой мужчина, пусть сам разберется с этой… с Женей, – мама явно сдержалась, чтобы не выругаться. – Ты в положении, нервничать нельзя. Кстати, не тревожься – слышишь, драки нет. Антон в первый раз не сдержался, его можно понять. Хорошо что не убил. Но сейчас обойдутся без рукоприкладства, твой папа понимает, что тебе сейчас нельзя тревожиться. Пусть Игнат возьмет дело в свои руки. Либо роди спокойно, а дальше сама что-нибудь придумаешь, и поймешь – стоит ли мстить, и станет ли тебе от этого легче. Мстить… а что будет местью? Для Жени было бы ударом, если бы я поднялась из пепла как птица Феникс, явилась бы в театр, и отняла все ее роли. Только мне это не светит. Но почувствовала бы я удовлетворение от этого? Положа руку на сердце – да. Но это нереально. А если я встречусь с ней, и выскажу, как я разочарована – что Женя почувствует? Зная ее – она в лицо мне рассмеется. В итоге я буду оплеванной, а она – на коне. Я покачала головой, признавая поражение. Не представляю, что делать. – Поговори с Игнатом, – настойчиво повторила мама. – Сейчас это его обязанность – беречь тебя. Кстати, идем. Запеканка готова. Времени мы дали нашим мужчинам достаточно, пора ужинать. Я займусь тарелками, а ты неси приборы, салфетки и специи.