Глава 26. Ника

Сегодня особенный день. Тот, который формально станет нашим первым в совместном проживании у Ника в квартире. Я тут уже за две недели обустроиться успела, все вещи перенести.

И да, Ника задержали в больнице именно на такой срок. Хотя в последнюю неделю он уже рвался домой и уверял, что всё с ним в порядке. Возмущался даже слегка. Но мы с врачами настояли, чтобы долечился до конца. До сих пор не представляю, каким образом всё-таки убедили его.

Улыбаюсь, вспоминая об этом. Я его не встречаю: Ника заберёт Артём, а я тут буду ждать. Решили так. Потому что, во-первых, подобные жесты со встречей из больницы мой парень однозначно посчитал бы пафосными и неуместными, а во-вторых, хочу подготовить всё здесь. Пусть лучше он придёт к тёплому ужину, чем я буду ставить его в неловкое положение какими-нибудь шариками при выписке.

И так еле убедила, чтобы Артём его встретил. Ник собирался сам просто приехать. И никаких сомнений, что смог бы: восстановился уже полностью. Но так я хотя бы в курсе их передвижений. Мы с Артёмом уже довольно неплохо общаемся, а потому я без лишнего смущения попросила его мне об этом сообщать.

Ребята тоже бы встретили, но Ник намеренно не сказал им, когда надо. И это лишнее подтверждение, что я не зря осталась дома. Готовлю ему суп, потому что лучше сейчас полезно питаться после больницы. По этой же причине режу салатики, делаю ещё стейки из индейки и фаршированные перцы, то и дело улыбаясь от одного только факта, что это всё для него. Даже не думала, что может быть настолько приятно кому-то готовить.

В доме, конечно, чисто и постельное бельё уже новое на той самой кровати, которая теперь наша. Но я всё равно слегка волнуюсь, причём даже сознавая, что Нику и без всего этого будет хорошо просто вернуться. В дом, где теперь и я. Он не раз давал мне понять, что кайфует от одного только факта, что я там его жду.

А ещё и не просто жду: в синем платье, подчёркивающем цвет глаз и оголяющем плечи и совсем без белья под ним. Сначала думала надеть красивый комплект, но что-то мне подсказывает, что вариант его отсутствия Ник оценит больше. Учитывая, что в последнюю неделю даже в больнице активно ко мне приставал, почти даже доводя процесс до конца: и наверняка довёл бы, если бы не моё упрямство и не оставляющий нас надолго персонал.

Артём пишет, что Ник вот-вот будет дома, и я подхожу к зеркалу, поправляя волосы. Макияжа на мне почти нет: он не любит, когда слишком красятся. Да и я хорошо помню, как неотрывно и заворожёно он любовался мной именно в те моменты, когда после сна была без грамма косметики и даже растрёпанная.

Меня отвлекает ещё одно сообщение: от Ани. Она поздравляет меня с выпиской Ника. Да, я всё-таки держу её в курсе, мы стали общаться больше после того, как она с мамой помирилась. И вернулась в Дмитров, но временно — они решили продать ту квартиру. Объясняли это тем, что она хранит не те воспоминания, да и вообще, пора двигаться дальше. Ане понравилось в Москве, да и мама хочет быть ко мне поближе.

С Ником она уже не только по ситуации с отчимом знакома. Навестила его однажды: вместе с Аней. Сестре всё-таки было не по себе приходить одной, когда я дала адрес больницы, вот и убедила родительницу пойти вместе. Разговор состоялся при мне, хоть я и не вмешивалась. И да, напряжение всё-таки чувствовалось, хотя Ник усиленно пытался разрядить обстановку и дать понять, что всё в порядке. Конечно, в первую очередь ради меня — как и Аня с мамой. Я же видела, как сестра вымучивала из себя извинения, несмотря даже на то, что он высказал свои по поводу прошлого десятилетней давности.

Но как бы там ни было, лёд тронулся. Всё впервые за долгое время идёт как надо и только налаживается. Марк наказан пренебрежением и даже презрением других ребят из группы: Ник решил, что этого достаточно. Сам он тоже больше не собирается иметь с бывшим соседом по парте никаких дел, относится, как к пустому месту. И тот явно воспринимает это как болезненный удар. Хотя, конечно, совсем не такой, которые Дикий наносил за серьёзные проступки раньше — но и нужды продолжать быть Диким в универе уже нет. Мажор в армии, его прихвостни достаточно зашуганы и не рыпаются, мы постепенно становимся обычным универом без жёстких порядков. Хотя многие по привычке чуть что к Нику приходят за советами и решениями. Но видно, что он не хочет перегибать, и во многом из-за меня.

Слышу звонок в дверь. Странно, ведь у него есть ключи: я уже сделала копию и вернула ему его. Что ж, наверное, Нику хочется, чтобы я открыла. Лишний раз прочувствовать, что теперь тут жду?

В груди разливается тепло, и я быстрым шагом преодолеваю расстояние до двери. Не улыбаться не получается: особенно, когда вижу его горячий и довольный взгляд одновременно. То, что на Нике уже почти нет ран, мне привычно: в последние дни только таким его и видела. Но одно дело — в больнице, а другое — сейчас, здесь, у него… то есть, уже у нас дома.

— С возвращением, любимый, — счастливо приветствую и уже тянусь к нему, но чуть торможу, только сейчас заметив, что у Ника в руках букет.

Как мило, что он снова дарит мне цветы. А ведь даже не обратила на это внимания сразу, как загипнотизированная его взглядом. А теперь аж дыхание затаиваю… Кстати, не розы на этот раз.

Зато Ника явно не останавливают цветы, он и с ними в руках меня к себе сгребает, правда, поставив что-то ещё на пол.

— Обожаю, когда ты меня так называешь, — низко проговаривает, сжимая меня сильнее и касаясь губами где-то у виска. — Какая же ты красивая… Моя, — удовлетворённо заявляет, а я от наслаждения прикрываю глаза.

Внимаю прикосновениям Ника и хрипловатым ноткам его голоса. Теперь даже не сомневаюсь, что не прогадала с выбором платья. И да, на первый взгляд непонятно, что я даже без лифчика — подкладка скрывает этот нюанс, но лишь вопрос времени, когда Ник обнаружит, насколько я готова к его возвращению. И от этой мысли мгновенно становится жарко внизу живота. И пожар этот лишь усиливается многократно от ощущения его возбуждения.

Не сразу открываю глаза. Смотрю сначала в его затуманенные, а потом взгляд сам собой падает на ту штуку, которую он на пол положил. Она, конечно, упакована, но в целом понятно, что там. Прикусываю губу, чтобы подавить смешок. Не только я заморачивалась, ожидая его, но и он? Потому что иначе объяснять себе Ника, ходящего в магазин и выбирающего вазу для цветов, я не могу.

— Теперь придётся её завести, — хмыкает он, уловив мой взгляд.

Потому что я здесь… И мне явно собираются время от времени дарить цветы.

Вдыхаю запах этого букета, поймав себя на мысли, что наш первый раз был немного похожим: тоже так стояли в коридоре, я тоже утыкалась в цветы и Ник так же безотрывно на меня смотрел, явно любуясь. Правда, если тогда я не знала, куда себя деть от смущения, то теперь до неприличия счастлива.

— М-м-м, пионы, — подмечаю, одновременно беря вазу.

Ник мне помогает, перехватывая её. Я веду нас в комнату: хочу поставить их там. В спальне… Причём нашей общей. Сегодня мы будем вместе засыпать. И не только это, конечно.

Кажется, у меня ноги уже подгибаться начинают.

— У них запах приятный, — поясняет свой выбор Ник, обжигая меня взглядом где-то сзади.

Невозможно не чувствовать, когда он смотрит. Я ведь ещё в первый день это улавливала: его взгляд особенный, горячий и собственнический. И если раньше меня это скорее бесило, то теперь заводит.

— Это да, — соглашаюсь, когда Ник уже понятливо ставит распакованную вазу на прикроватный столик в нашей комнате.

Не ставлю пока в вазу цветы: водой надо наполнить. Как будто забыла об этом. Как, впрочем, и Ник, причём его это явно не смущает. Обхватывает меня сзади, утыкается лицом в волосы и замечает довольно:

— Здесь стало так уютно.

Усмехаюсь, но не могу толком ничего ответить. Потому что наклонившись, Ник уже целует меня в шею, чуть засасывая кожу. При этом неспешно проводит пальцами по спине, слегка очерчивая мне позвоночник. По коже вслед за его прикосновениями бегут мурашки, а я облизываю губы и давлюсь новым вдохом, когда его рука опускается ниже, задерживаясь на попе. Сжимает и резко притягивает меня назад — так, чтобы почувствовала, насколько Ник меня хочет. Хотя и без того ощущаю этот жар между нами.

И готова раствориться в нём без остатка. Но при этом всё равно почему-то говорю:

— Подожди, я приготовила нам поесть.

Вряд ли он вообще слышит, что я говорю: опускается губами ниже, водя ими всё более несдержанно и даже чуть прикусывая плечо. С меня срывается прерывистый громкий вздох. Ладно уж, я и сама не хочу, чтобы Ник внял моим словам. Учитывая, как жадно он трогает моё тело, перемещаясь с талии на грудь, а потом наоборот переходя на бёдра, ниже, под платье…

— Потом поедим, — бескомпромиссно обозначает, вжимаясь в меня стояком.

Откидываюсь в его руках, сразу отдаваясь требовательности и в его касаниях, и в словах. И пусть это утверждение звучит как очередное решение, не требующее согласия — сейчас я готова на любые уступки. Властный, сильный и управляющий ситуацией Ник творит со мной что-то невероятное.

Тем более что уже проникает обеими руками мне под платье: и в районе груди, и между ног. Конечно, замечает, что я без белья.

— Ника… — только и вздыхает сипло, тут же расстёгивая платье. — Совсем готовая…

И это он явно не только про одежду, вернее, её почти отсутствие. Потому что при этих словах Ник чуть сжимает затвердевшие соски пальцами и одновременно толкается сразу двумя пальцами другой руки внутрь. Издав лёгкий стон, шире раздвигаю ноги, отдавая себе отчёт, что уже давно теку. Слышу усмешку и чувствую, как другой его палец тут же находит клитор, надавливая, как я люблю.

От жаркого прикосновения пробивает дрожь, и я еле удерживаюсь на ногах, хватаясь за руку Ника. А он довольно резко поднимает меня и чуть ли не валит на постель, хотя при этом умудряется сделать это так, чтобы я мягко приземлилась. Нависает надо мной и смотрит прямо в глаза.

— У тебя ведь никого не было после меня? — его неожиданный серьёзный вопрос заставляет сердце пропустить удар.

Но как вообще Ник может хотя бы допустить мысль, что за тот месяц разлуки мог быть кто-то? Да, я тогда действительно собиралась идти дальше без него, но ведь всё равно была с ним — мысленно, всё время. Не представляю, как вообще иначе. И кто может быть другой? Ни до, ни после. Только он.

В больнице мы не обсуждали это, потому что какая вообще разница? Главное, что вместе теперь. Но Нику, похоже, всё же важен ответ.

— Конечно, не было, — мой голос чуть дрожит от переполняющих эмоций, и Ник безошибочно понимает, каких.

Гладит мне щеку, глядя при этом с особенной нежностью. А я тянусь за поцелуем. Хочется и самой трогать его, потому настойчиво тяну за кофту. При этом влажно углубляю поцелуй, заводясь до предела и засасывая ему губы почти до припухлости. Ник сбито дышит, когда отстраняется на какие-то секунды: чтобы помочь мне избавить его от пока что верхней одежды.

Тут же кладу руки ему на плечи, недовольно подмечая, что шрамы по телу всё-таки остались. Да, они уже безобидные, как говорят врачи, но всё же это свидетельство чуть было не случившегося коробит. И одновременно сильнее толкает к Нику. Тянусь, чтобы поцеловать следы ранений, одновременно веду ладонью ниже, а он знакомым жадным взглядом следит за моими действиями: прямо как в наш первый раз…

— А у тебя? — неожиданно для себя спрашиваю.

Тут же замираю: наверное, не хочу слышать ответ. Я ведь сразу поняла, что у Ника опыта с девушками предостаточно и не привык себе ни в чём отказывать. А у нас всё-таки разрыв был серьёзный. И это при толком не начавшихся отношениях.

Но Ник говорит абсолютно серьёзно:

— Тоже.

И уже склоняется ко мне, но я выставляю ладонь, слегка притормаживая его:

— Правда? — не сдерживаю удивления. — Целый месяц?

— Вообще-то больше, — ухмыляется он. — Почти два.

Хм, ну это если считать весь период, включая и тот, с которого мы вместе теперь. Но зачем придираться к деталям, когда новость слишком ошеломительно согревающая? Я бы, конечно, поняла, если бы у него кто-то был — случайные ничего не значащие связи в период, пока мы не были вместе… Но теперь, узнав правду, даже думать о таком варианте не хочу.

— Тогда и вправду всё остальное потом, — облизнув губы, только и соглашаюсь почти шёпотом и тянусь к его ширинке.

Накрывает щемящим осознанием, что такая уверенная воздержанность Ника от других девушек значит только одно — ещё тогда он всё для себя знал и отступать не собирался. Другие будто перестали существовать… И это при том, что я старательно сторонилась его и была уверена, что когда-нибудь справлюсь с этими чувствами.

Порывисто тяну его на себя, а Ник входит сразу во всю глубину, как я и хочу. Действительно полностью готова и теперь замираю, закрывая глаза, наслаждаясь ощущением его во мне. Непроизвольно сжимаюсь, чуть качнув бёдрами и вызвав этим его сдавленный рык. А потом мы движемся вместе — пока размеренно, неспешно, острее чувствуя момент. Я даже глаза открываю, чтобы утонуть в потемневших зелёных.

— Мы, кстати, без презика, — замечает Ник, и с этими словами не только не останавливается, но начинает двигаться быстрее.

Словно на доверие испытывает. Помнит, что в первый раз я возражала против такого. Хочет убедиться, что теперь у меня вообще никаких колебаний, полностью себя вверяю? Пускай. Так оно и есть. Мне хорошо: я доверяю и всячески демонстрирую ему это, подмахивая, как могу.

Конечно, при таком раскладе я толком себе не принадлежу — весь контроль у Ника, но мне это даже нравится. Нравится то, с какой силой он вторгается в меня, глубоко проникая. Раз за разом, ещё и ещё…Я уже давно сбилась с темпа и просто растворяюсь в остроте ощущений.

— Прервусь, — сдавленно обещает и без того очевидное Ник, явно убедившись в моём настрое.

А потом нас обоих срывает: он почти жёстко и несдержанно вбивается в меня, иногда целуя, а я кричу и стону так громко, что голос срывается. Упиваемся друг другом, поглощаем, утоляем как будто только прогрессирующий голод и навёрстываем сразу всё упущенное. До звёздочек перед глазами и помутнения рассудка.

Недолго держимся: совсем скоро меня простреливает ярчайшим оргазмом, заставляющим выгибаться всем телом и кажется, даже царапать Нику спину. Он тоже уже на грани, я чувствую это так остро, что собственное удовольствие затягивается ещё сильнее. Задыхаюсь от него, кусаю губы почти до боли и чуть не лишаюсь сознания.

А потом приятное расслабление ещё окутывает тело, и мне остаётся только удивляться, как при таком взрыве ощущений Ник и вправду не забыл про контроль и вовремя вышел. Правда, свежее постельное бельё попутно испачкал, не всё мне на бедро попало, но это уже не так важно. Поменяем потом.

А сейчас он прижимает меня к себе и вдыхает запах где-то у виска. Уютнее устраиваюсь в его объятиях. Ладно уж, про еду пока не буду напоминать. Всегда можно подогреть. А сейчас важнее согреваться, чувствовать друг друга по-настоящему после долгих двух недель… Да даже месяцев. Зато теперь навсегда. Всё сделаем для этого.

Конец