15. Сашка
— Куда пашла? — Хабиб обманчиво медленно убирает левую руку из-под головы, смотря на меня сквозь свои невероятно густые для мужика ресницы. Впрочем, он такой волосатый, что я бы искренне удивилась, если бы они у него были другие. Я гляжу на Сатоева в ответ — не могу удержаться. Не могу привыкнуть, к тому, что он не плод моего воображения, и что он меня трахает. У меня нет другого, более щадящего определения тому, что происходит со мной последние пять дней. Хабиб не стесняется своего тела. Он валяется совершенно голый на кровати, широко расставив ноги, согнутые в коленях и закинув руку за голову, из-под полуопущенных век наблюдает за мной словно зверь. Я вижу, как мерно поднимается его широкая грудная клетка, вижу плетения тугих мышц на руках и ногах, вижу его мягкий, все равно огромный член и тяжелую мошонку. И у меня пересыхает во рту, потому что эту картину я уже не вытравлю из памяти никогда.
Хабибу нечего стесняться- он чёртова машина. Твёрдый и крупный везде. Смуглый и пахнущий мускусом. Рядом с ним я сама себе напоминаю дрожащий рисовый пудинг. Я не знаю, почему ему это нравится, но что нравится — уверена. Столько неказистых комплиментов своим мягким и будем честными слегка целлюлитным бедрам я не слышала никогда. Четыре дня подряд мы якобы ездим на объект. И мы действительно на него ездим. До обеда. Потом едем к Хабибу домой, заказываем доставку из какого — нибудь ресторана и трахаемся до конца моего рабочего времени. У Хабиба дел нет. У него межсезонье, как он сам выразился. Нет дел, кроме как выбивать из меня мозг окончательно. И я уже не думаю ни о чем. Я понимаю, что это скоро кончится. Что что-то произойдёт- так не может быть вечно. Но именно сейчас…
Я думала, я с трудом доживу до расшифровки Ромкиного телефона. Сейчас же мне не хочется знать. Ведь придется принимать какое-то решение, а я теперь не готова- слишком дезориентирована, ошеломлена собственной изменой. Наверно теперь надо разводиться в любом случае, но на данный момент у меня просто не хватит душевных сил этим заниматься. Хабиб словно анестезия. Я ничего не чувствую…
Какая-то доля секунды, и его лапища резко вылетает вперёд и перехватывает мою ногу чуть выше колена. Еще мгновение, рывок и я с возмущенным шипением падаю обратно на голый матрас. Голый, потому что простынь мы умудрились сбить куда-то к подушкам, хотя она была на резинке…
— Отвали, животное. У меня у Машки собрание на танцах, — мне кажется, что я больно пихаю его под ребро, но Хабиб только, не переставая, ржёт, а его узловатые пальцы путешествуют вверх по внутренней стороне моего бедра, пока не накрывают промежность. Я шумно выдыхаю через нос и пытаюсь встать. За что получаю болезненный шлепок прямо распухшим половым губам, а черные глаза, сверлящие моё лицо, опасно сужаются.
— Пасаси, иерди, давай… — его вторая рука обхватывает мою шею сзади, мягко давит вниз, большой палец нежно чешет за ухом словно кошку.
— Пошёл в жопу, — фыркаю беззлобно, продолжая свои жалкие попытки вырваться.
Мы ужасно общаемся. Ужасно. Сука и животное- чуть ли не самое нежное из нашего репертуара. Я не понимаю, почему меня это так заводит. Именно с ним. Наверно потому, что он и есть животное, а я не лучше, когда рядом…
— Вай…пайдёт! — Хабиб скалится в ответ, хищно сверкнув глазами, и его пальцы моментально давят мне на анус, отчего я испуганно теперь уже по-настоящему вырываюсь.
— Тшшш…Дикая! — он только ржёт, но руку всё-таки убирает.
Пока. Потому что в его глазах вспыхивает животный азарт, обещающий мне, что это обязательно произойдёт. Пусть не сейчас, но…Моё тело в ответ покрывается гусиной кожей, внутренняя дрожь жаркой волной прокатывается к низу живота. Между ног влажно пульсирует…Опять…Безумие какое-то…
— Иди сюда, давай, — Хабиб подхватывает меня словно пушинку, и я заливаюсь бордовым, так что уши грозят задымиться, когда он усаживает меня прямо рядом со своим лицом. Твою мать…
— Хабиб… — выходит жалобно, потому сейчас мне правда не по себе.
— Давай… — доносится глухое, и я, чёрт возьми, задницей ощущаю, как он говорит!
Требовательное давление на поясницу, чтобы прогнулась. Сатоев обхватывает рукой свой наполовину вставший член, предлагая мне взять его в рот. В ушах закладывает от стыда и возбуждения. Так сильно, что я с трудом различаю настойчивый звонок своего телефона.
— Постой- постой… — кое- как сползаю с Хабиба, отпускающего меня с недовольным рыком. Бреду на подкашивающихся ногах к сумке. Достаю трезвонящий гаджет. Внутри холодеет. Это Морозов, ФСБшник. Значит, результаты готовы.
— Александра Викторовна, я там на почту сбросил. Ознакомитесь- перезвоните, — ровным тоном басит Морозов в трубку, — Скажете: продолжаем разработку- нет.
— Хорошо, спасибо, — моя ладонь противно липнет к гладкому корпусу телефона.
Я сглатываю вязкую слюну, пытаясь успокоиться. Это как тянуть экзаменационный билет, на который я точно не знаю ответа, но всё равно надеюсь, что будет вариант попроще. Хотя бы чуть-чуть… Смешно, но что именно проще сейчас бы было для меня — я ответить не в силах. Развод маячит перед самым носом и без доказательств Ромкиного шлюхачества, а я понимаю, что не готова. Просто не готова что-то менять…
— Не за что. Добро, — Морозов кладет трубку.
Отнимаю гаджет от уха и на потухающем экране вижу значок пришедшего письма.
— Чё белая, Иерди? — басит Хабиб с кровати, чуть приподнявшись на локте, — Праблема? Что такой?
— Хорошо всё, — бросаю глухо, присаживаясь рядом с ним на постель. Мысленно перекрещиваюсь и открываю почту.
— Не похож на хорошо, че пиздишь? — кудахтает Хабиб за моей спиной.
Вот же…Квочка волосатая на мою голову. Шикаю на него, чтобы отвалил, но Сатоев всё равно садится сзади и бесцеремонно тянет к себе, обхватив меня своими мощными ручищами. Колючий подбородок устраивается на моем плече, жаркое дыхание назойливо щекочет щеку, а черные глубоко посаженные глаза беспардонно впиваются в экран моего телефона. Я кошусь на его нахмуренное лицо, находящееся так близко, что начинает двоиться, и, смирившись с его любопытством, открываю отчет…
Изучаем вдвоём, молча. Я несколько раз перечитываю, вглядываясь во время и даты. Вот так с ходу разобраться не так уж просто. Особенно, когда строчки от волнения перед глазами скачут…
— Это на кого? — наконец интересуется Хабиб.
— На мужа моего…
— А-а-а… — тянет ровно, будто это обычное дело.
Смотрит дальше.
— Бабу его ищешь? На хуя? — простодушно интересуется Хабиб ещё через полминуты.
— Развестись хочу, — вздыхаю.
— Так развадись, — хмыкает Сатоев и треплет меня по плечу, будто я резко его лучшим другом стала, — Че дурью маишься? А дырка вот его.
И тыкает в совершенно безобидное сообщение от номера, заканчивающегося на 7588: "Роман Арнольдович, вы скоро?"
Я перевожу на Хабиба недоуменный взгляд.
— И почему же ты так решил, интересно?
— Вай, проста усе! — довольно ухмыляется Хабиб, — Дату видишь? Суббота, ты на море уе…уехала, кароч. Вот он и с ней…Чё ты? Видишь!
Мы начинаем просматривать именно этот номер. Смсок больше нет. Ни одной. Есть звонки, но они практически все в рабочее время. Только на те выходные, да… Я роюсь в отчетах, начиная испытывать какой-то охотничий азарт. Впечатление, будто загоняю лося. Или лосиху…
Хабиб, ухмыляясь, подсказывает, и я иногда с удивлением поглядываю на него. Я все-таки решительно не права была, считая его недалеким…Открываем пояснительную записку к отчету и там находим владелицу номера с окончанием на две восьмерки. Озерцова Алина Евгеньевна. 34 года. Не замужем. Детей нет. Должность — менеджер по персоналу в ОАО РД-строй.
Я сглатываю. Они работают вместе. Работают…В эту секунду я больше всего хочу увидеть её фото и убедиться, что она долбанная блондинка…Но…Эта Озерцова к нему даже в смс по имени отчеству обратилась. А вдруг это просто деловая поездка была? Мало ли…
Переписок других нет. Вообще. У любовников обычно бывает, хоть что-то…Даже у меня с Хабибом за пять несчастных дней уже есть…Может я параною? Может так хочу оправдать собственную измену?
— Мало доказательств, вообще не факт… — роняю глухо вслух, упирая невидящий взгляд в стену напротив. Что делать? Прослушка? Я в смятении…
— А оно тебе нада ваще, Иерди? Хочишь — так разводись! Забей! — отмахивается Хабиб, снова разваливаясь на смятой в хлам постели. Его волосатая рука на моем животе тянет за собой, тоже вынуждая лечь.
— Что душу рвёшь, Иерди. Есть так есть. У тибя тоже есть, — Сатоев криво улыбается, сверкая крепкими белыми зубами, и его ладонь ползёт по моему бедру.
От Хабиба веет такой расслабленностью, таким пофигизмом, что он проникает сквозь поры и в меня. И правда, чёрт с ним, с Гавом, с бабами его. Исход один, так зачем мне в этом дерьме копаться? Да и последнюю неделю мы как соседи живем. Я окончательно перебралась в детскую. Вроде бы и помирились, да. Но я не хочу, не могу сейчас с ним. А Ромка видит и не настаивает. Только щеки дует как индюк. Ну, пусть дует дальше. Я просто схожу в ЗАГС и молча подам на развод. Попозже, потом…Целую Хабиба в улыбающиеся губы. Во рту собирается его горько- сладкий насыщенный вкус.
— Всё, я пошла, опоздаю на собрание, правда. Спасибо… — это забавно, но сейчас я ощущаю искреннюю затапливающую благодарность к своему первобытному любовнику за то, что он так внезапно появился в моей жизни и спас от возможной мучительной кончины мою гордость.
— Э-э-эй, — разочарованно тянет Хабиб, шлепая меня по заднице.
— Пусти, чудовище, — я, смеясь, вырываюсь. Расхаживаю по комнате в поисках своей разбросанной одежды.
Хабиб вновь повыше пристраивается на подушках.
— Чё завтра, Иерди? — интересуется Сатоев, лениво наблюдая за моими метаниями.
— Не могу я завтра, — вздыхаю, — Мне в комитет надо, потом с Мединским опять, потом у Коли там какое-то выступление. Он кстати к тебе в центр ходит, знаешь?
— Да? — Хабиб равнодушно вскидывает брови, — Так там можим встретиться.
— Я с мужем буду, нет, — отрезаю, застегивая блузку.
— Хм, — Сатоев щурится недовольно.
Мне кажется, каждое моё "нет" он воспринимает как личное оскорбление.
— А на выхах чё, Иерди?
— А на выходных у меня семья и день Города. Всё, пока.
Встряхнув волосами, подхожу ближе, целую Хабиба куда-то в нахмуренный низкий лоб и, быстро отпрыгнув, чтобы вновь не схватил, ухожу.