19. Сашка

Я проснулась еще десять минут назад, но мне не хватает смелости открыть глаза и встретиться с реальностью. Картинки прошедшей ночи вертятся в голове безумной каруселью. В ушах до сих пор раздаются Ромкины хриплые мольбы, а ладони горят от хлестких пощечин. Мне стыдно встретиться с мужем взглядом. Мне после секса с Хабибом так стыдно не было…И ещё более стыдно пройти в ванную, заглянуть в зеркало и там уже встретиться глазами с самой собой. Мне кажется, что я увижу в отражении какое-то чудовище…Я понимаю умом, что это бред, но все мои внутренние установки вопят о том, что все, что произошло между нами, неправильно и мерзко, а в голове оформляется реальная потребность пойти если не к психотерапевту, то к сексологу точно…

Надо будет заняться поиском профессионала…

Гав шумно выдыхает мне в затылок, бормочет что-то невнятное сквозь дрёму, щекотно зарывается носом в волосы. Его горячее голое тело вжимается в меня сильнее, и в поясницу упирается утренний стояк. Я жмурюсь, пытаясь дышать ровно и не выдавать то, что уже не сплю. Но сердце начинает предательски частить, разгоняя кровь, и между ног становится жарко. Нервно облизываю пересыхающие губы, щеки заливает пунцовым. Дурацкое и невообразимо трепетное предвкушение, которое я не ощущала уже очень давно, разливается по телу.

Обычно такое чувство бывает по утрам только в самом начале отношений. Когда тебя ещё смущает дневной свет, мучительно тревожит произошедшее ночью, но утренний ленивый секс от этого становится только слаще…

Ладонь мужа, покоящаяся у меня под грудью, медленно сползает ниже, и я затаиваю дыхание, боясь шевельнуться лишний раз. Мужская рука оглаживает талию, бедро, по животу спускается к промежности, и я покорно отставляю ногу, давая Ромкиным пальцам потрогать меня там.

— Прогнись, Саш… — его урчащий, сиплый спросонья голос заставляет сладко зажмуриться и прерывисто выдохнуть. Делаю, как Гав велит, подчиняясь давлению на поясницу.

— Вот та-а-ак…

Я всхлипываю, ощущая, как Рома медленно растягивает меня, заполняет полностью, неторопливо начинает двигаться внутри, глубоко погружаясь и массируя собой набухающие от притока крови стенки. Жарко, влажно и это почти сон…Тихие стоны срываются с губ, когда накрываю его пальцы, скользящие по моему клитору, и крепко сжимаю, словно цепляясь за последний крючок реальности. Мягкая дрожь пронзает тело так стремительно и не желает уходить. И я пульсирую ей, вздрагивая на мерно вбивающемся в меня члене почти до самого конца. Ромка поворачивает моё лицо к себе, находит открытые губы, глубоко целует, переплетая наши языки. Внутри живота скручивает от пронзительного тепла к нему, уголки глаз намокают, ресницы слипаются. Это щемящее чувство не передать. Мне так горько от всего, что между нами. И так хорошо. Какая-то извращенная, издевательская нежность. И после прошедшей ночи я ощущаю её как никогда остро. Хорошо как никогда…

***

На Колины соревнования по борьбе мы едва не опоздали. После секса мы с Ромкой снова вырубились, и разбудила нас лишь пришедшая уже сидеть с Олегом Мария. Так что мы с Гавом, наспех закинув в себя и детей завтрак, выехали в город с Машей и зеленым от волнения Николаем, напрочь забыв о том, что сегодня воскресенье, на улице стоит отличная погода, а значит шоссе под завязку будет забито чёртовыми дачниками.

Всё было настолько печально, что на полпути даже мелькнула предательская мысль не мучиться и повернуть домой, но Коля чуть не разревелся от подобной перспективы. В пятницу на групповом отборе он выступил лучше всех остальных новичков, тренер его очень хвалил и даже допустил к соревнованиям для более подготовленных ребят, которые и должны были проходить сегодня.

Так что мы с Ромкой страдальчески переглянулись, слушая Колины злые всхлипы, мерно доносящиеся с заднего сидения, и Гав свернул на объездную в надежде выиграть если не по километрам, так хотя бы по времени. В итоге не прогадал. У спортивного комплекса мы парковались ровно за пятнадцать минут до начала соревнований, представляя собой прелюбопытнейшую компанию.

Красный от злости Рома, уставший нам сообщать, какие все идиоты за рулем. Меланхоличная розовощекая Маша, чуть не выпавшая из машины, потому что не удосужилась оторвать нос от своего планшета, когда выходила. Зеленый от переживаний, кусающий губы до крови Коля.

И я …Бледная как мел, покрывшаяся липкой испариной, потому что Ромка припарковался прямо напротив джипа Хабиба. И сейчас я словно в замедленной съемке наблюдаю, как в машине Сатоева открывается водительская дверь…

— Шуш, что сидим? — Ромка нетерпеливо изгибает бровь, вылезая из салона, и, не дожидаясь ответа, хлопает своей дверью. Через лобовое стекло показывает мне, что некогда рассиживаться, тыча пальцем в циферблат своих часов. Отворачивается, недовольный, и бодро направляется поздороваться с…

Господи…Даже смотреть туда не могу….Прячу взгляд в сумке, слушая, как прилившая к голове кровь шумит в ушах.

Но фигура Хабиба слишком массивна, чтобы не попасть в поле моего зрения, даже когда я специально отворачиваюсь…Краем глаза вижу, как они пожимают друг другу руки. Мне дурно…

— Коль, пошли, — выдыхаю не своим голосом и выпрыгиваю из салона. Не смотря на мужа с Хабибом, хватаю за шиворот так и продолжающую пялиться в планшет Машку и обхожу машину с другой стороны, чтобы достать ни живого — ни мертвого от волнения Колю. По спине будто кувалдой бьют тяжелым взглядом черных прищуренных глаз. Я не вижу лица Хабиба, я вообще мало что вижу — так мир плывет от нервного перенапряжения, но я уже знаю его повадки и представить выражение его лица мне не доставляет труда. Распахиваю пассажирскую дверь и взвизгиваю нервно:

— Коль, давай! Сумка!

Николай со вздохом выползает из салона, таща за собой рюкзак с формой. На заднем фоне Ромкин смех.

— Рустам вообще нормально поднатаскал…

— Харошый пацан, да, — басом тянет Хабиб, общаясь с МОИМ мужем и обсуждая МОЕГО ребенка.

Я все ещё не поднимаю глаз. Меня трясет. Эти люди не должны пересекаться ни при каких обстоятельствах…Для меня они из параллельных вселенных…И сейчас я искренне удивлена, что мир не взрывается, не выдержав их соприкосновения…

— Здравствуйте, Хабиб Мансурович, — пищит Коля, хмурясь от солнца и поправляя лямки рюкзака.

Разговор замирает…Тяжелые шаги, усиливающийся запах терпкой туалетной воды, жар чужой подавляющей ауры, от которой у меня подкашиваются колени…

— Здаров, — басит Хабиб у самого моего уха и задевает меня плечом. Я буквально отшатываюсь от него. Он специально? Сволочь мохнатая…

— Удачи, брат, — Сатоев выставляет вперед свою лапищу, на которой волосатые даже фаланги пальцев, и Коля, заулыбавшись, чуть подпрыгивает и даёт ему пять. У меня внутри что-то со звяканьем обрывается. Это ещё хуже, чем с мужем…

— Семейный дэнь у вас, да, Алекзандра Викторовна? — хмыкает Хабиб своим низким хрипловатым голосом, чем заставляет меня всё-таки поднять на него лихорадочно блестящие глаза.

— Здравствуйте, — бормочу я заторможено, страдая от его издевательски- насмешливого взгляда.

Ему кажется это забавным…Забавным, чёрт! Он специально что ли приехал? Достать меня? Замираем, смотря друг другу в глаза.

— Да, семейный, — медленно произношу, ощущая дикое желание поставить Сатоева на место. Он думал, я тут лужей растекусь от пары оргазмов. Буду блеять как овца, не зная куда себя деть? Он, твою мать, ошибался, — Выходные я всегда провожу только с самыми дорогими мне людьми. Чего и вам желаю, Хабиб Мансурович…Извините, мы опаздываем.

— Шуш, ты поаккуратней, — бормочет нагнавший меня Ромка, после того как он торопливо попрощался с онемевшим Хабибом за всю нашу чудесную семью, — У джигита чуть борода не отклеилась…

— Нормально всё, — бормочу, открывая дверь спортивного комплекса и проталкивая ловящую ворон Машку вперёд.

— Он так-то к другим бабам привык, думаю, — Гаву как обычно сложно слезть со своего занудного конька. Такой повод меня попилить. Как же…Муж точно не упустит.

Мне хочется издать звук, сильно напоминающий п-ф-ф-ф, и добавить: «О, ты даже не представляешь, насколько я ему как баба привычна». Но я, понятное дело, сдерживаюсь. Вместо этого крепче хватаю за руку Колю, и мы вместе спешим к раздевалкам. Вспыхнувшая злость на Хабиба за его выходку чудесным образом сжигает моё чувство вины, обращая его в пепел, и на смену самобичеванию и стыду меня захлестывает будоражащим адреналином.

Хабиб здесь, он специально…

Я видела, как опасно сверкнули его глаза от злости и…Низ живота предательски тянет. Я долбанная извращенка. Но слишком нервничаю, чтобы ещё и по этому поводу сейчас переживать…Прыжок с парашютом наверно был бы менее волнительным…Меня буквально рвёт от накатывающих эмоций и опасности быть разоблаченной, горьким привкусом ощущающейся на языке.

— Колю отведешь к тренеру? Мы с Машей в зал тогда, места займем, — сворачивает муж вправо.

— Ага, — киваю я и тянусь его поцеловать.

Мне хочется. Целую прямо в губы, размыкая свои и проводя по его рту языком. Ощущаю, как Гав замирает на секунду от удивления, а потом чуть приобнимает меня за бедро свободной рукой и отвечает на поцелуй.

— Ну, вы чего? Фу! — возмущается Коля, утягивая меня в сторону раздевалок. Я нервно смеюсь и отстраняюсь.

— Всё, мы пошли, — бросаю Роме и ухожу за сыном, краем глаза поймав застывшего в дверях комплекса Хабиба.

Успеваю заметить, как вытягивается и окончательно мрачнеет его лицо. И мне это нравится. Нравится!!!

В последний раз я испытывала нечто подобное на первом курсе миллион лет назад, когда крутила одновременно с двумя одногруппниками. Дело, помнится, кончилось дракой…А потом я встретила Рому, и все эти может не очень красивые, зато такие заводящие игры исчезли из моей жизни. Гав не терпел конкуренции и сразу дал понять, что не стоит заставлять его ревновать. Нет, он не кричал, не ругался, не сходил с ума. У Ромки была другая тактика- язвительно ляпнуть что-нибудь, снисходительно посмотреть. И ты вдруг оказывалась и шлюхой, и дурой одновременно из-за какого-то мимолетного флирта…Действовало очень отрезвляюще. По крайней мере на меня, всегда мечтавшей быть для него самой-самой. Самой чистой, самой лучшей, самой нужной…Дура.

Рустам, тренер Коли, молодой коренастый парень с обаятельной улыбкой, забирает у меня сына и отправляет к зрителям. Сердце подкрадывается все ближе к пяткам с каждым новым стуком моих невысоких каблуков. Открываю дверь с зал и рассеянно оглядываю забитые людьми скамейки. Ромку с Машкой вычленяю сразу. Они сидят во втором ряду сразу за судейским столом. Уговаривая себя никого больше глазами не искать, торопливо направляюсь к своей семье. И все же выхватываю взглядом в дальнем углу массивный торс, обтянутый белым поло. Сглатываю и сажусь на свободное место рядом с мужем.

— Ты что раскраснелась так, Сашка? — интересуется Рома лениво, пересаживая себе Машу на колени, чтобы ей было лучше видно.

— Ничего, — едва шевелю немеющими губами и смотрю прямо перед собой на пустой пока пятачок в центре, застеленный матами.

Я хочу покачать головой, подтверждая свои слова, но не могу, так как шея буквально деревенеет от пристального тяжелого взгляда, направленного на меня. Я чувствую его, как горячее грубое прикосновение. Словно кто-то ведет рукой по щеке и смыкает пальцы на моём горле, мешая дышать.

И это мне…нравится тоже.

— О, началось, — Ромкины слова долетают до меня словно сквозь толщу воды.

Хлопаю со всеми на автомате. Ромина рука, то и дело оказывающееся то на моей талии, то на бедре, то на плече тавром сквозь одежду прижигает кожу. Невидящим взором наблюдаю за спаррингами, ничего не понимая. Просто жду Колю, жду конца и жду возможность выдохнуть, уйдя отсюда. Сердце колотится как безумное, шумящая кровь заставляет все тело вибрировать так сильно, что я с трудом улавливаю бесшумное жужжание телефона в своих руках. Опускаю взгляд на вспыхнувший экран и тут же сильно сжимаю гаджет вмиг повлажневшей ладонью.

СМС. Хабиб.

"Гаварила разводищся иерди. Врала???"

Тук-тук…Тук-тук…Тук-тук…

Ритм сердца отдается в виски. Кошусь на Рому, но тот занят Машкой, слава богу. Рассказывает ей что-то про правила борьбы. Чуть отворачиваю корпус, закрываю свободной рукой обзор экрана и быстро набираю ответ.

Сашка

«Не лезь в мою семью»

Дрожащими пальцами нажимаю "отправить" и поднимаю лихорадочный взгляд на Колю, выходящего в этот момент на маты. Прикрываю влажной ладонью экран.

— Как он вырос уже, да, Шуш? — хрипло шепчет Ромка мне в ухо, приобнимая за плечи. Его бархатный голос полон светлой грусти о быстротечности времени, знакомой только родителям, — Наш сын, веришь?

Меня тоже пробирает. Я вижу, как Коля нервничает, но перебарывает себя, собираясь. Угадываю в его пока детском лице черты будущего симпатичного мужчины. В груди становится тесно.

— Нет, Ром, не верится, — бормочу в ответ, слабо улыбаясь.

Замолкаем. Судья показывает начало. Колин противник выше его на полголовы. Я забываю все свои волнения, пока…Пока телефон не вибрирует снова. Покосившись на Ромку, увлеченного поединком, опускаю взгляд на светящийся дисплей.

" На хуй нада. Много не бери на себе иерди просто посматреть прищел"

Будто в грудь с размаху ударили. Ничего не отвечаю. Шумно втягиваю воздух и вновь поднимаю глаза на сына. Твою мать, как неловко…Судья в этот момент сообщает, что Коля выиграл. Поднимает его руку вверх, и на лице Николая расползается счастливая улыбка. Посылаю своему чемпиону воздушный поцелуй, сильнее стискивая в ладони металлический корпус телефона. Щеки заливаются румянцем стыда и растерянности. Хочется разреветься…Вообразила себя… Я просто неплохо выглядящая тетка с тремя детьми, которую Сатоев пялит на досуге. Нет, я хочу, чтобы так всё и оставалось. Меня устраивает. Но… Обидно! Чёрт…

Гаджет в моей руке вдруг снова оживает, вибрируя. И я так хочу узнать, что там, что даже забываю прикрыть экран.

"Ипугалась что спецом ради тибя иерди?"

"Да"

Быстро набираю ответ и тут же поднимаю глаза на идущего к скамейкам с отдыхающими спортсменами Колю. Он довольный, но уже опять начинает нервничать из-за следующего предстоящего боя. Это видно в каждом его движении. Я улыбаюсь сыну, пытаясь поддержать и не выдать, что меня сейчас потряхивает еще больше, чем его.

— Я в туалет, — Гав трогает меня за плечо и поднимается, уступая место Машке.

— Давай, — рассеянно киваю я. Телефон в потной ладони вновь оживает. Хабиб. Опять. Провожаю удаляющуюся Ромкину спину, подмигиваю дочери и только тогда опускаю глаза на экран.

"А если спецом чего тагда?"

Строчки сообщения расплываются перед глазами. Меня захлестывает облегчением, что я всё-таки непросто так в его жизни, иначе бы Хабибу в голову не пришло это спрашивать. И одновременно возвращается чувство протеста, что он может подобными своими выходками разрушить мою жизнь! Меня рвет в разные стороны, и я не в силах понять, какая из эмоций сильнее. Пальцы так дрожат, что я с трудом набираю ответ, рискуя посоперничать в грамотности со своим любовником.

"Если спецом, то лучше прекратить всё прямо сейчас, Хабиб"

Задерживаю дыхание и отправляю.

Я замираю в ожидании ответа, но его всё нет. И нет, и нет…

Не выдержав, поворачиваю голову и смотрю в дальний угол зала. Туда, где сидел Хабиб. И натыкаюсь на пустую скамейку. Поджимаю губы и отворачиваюсь. Натянутая пружина внутри лопается, по телу растекается тоскливая усталость. Как после сильной истерики. И горьковатое разочарование, что больше нет повода переживать. Адреналин перестаёт поступать в кровь, краски становятся глуше.

Ещё час максимум, и мы поедем домой. Это хорошо, потому что мне уже тут надоело…

— Ну что? Ничего не пропустил? — через пару минут отсутствия Ромка усаживается обратно на своё место и вновь водружает Машку себе на колени.

— Да нет, Коля как раз следующий.

— Отлично, — хмыкает муж и придвигается ко мне поближе, щекотно зашептав на ухо.

— Слушай, утром так быстро собирались, что я и не заметил ничего… Что у меня вся шея расцарапана. Ты чего не сказала- то, Шуш?

— М? — я перевожу на мужа удивленный взгляд.

Глаза соскальзывают ему ниже подбородка. Чёрт, и правда. Я тоже во всей этой суматохе даже не обратила внимание на его внешность, а у Гава ведь действительно четкие следы ногтей около кадыка…Кусаю губу, сдерживая улыбку и булькающее смущение. И вот так он расхаживает??? Позорище…

— А то меня люди спрашивают, а я как дурак… — продолжает Гав, пытаясь изобразить праведный гнев, но в его голосе все равно отчетливо проскальзывают бархатистые нотки самодовольства.

— И кто же спрашивает? — интересуюсь я, гладя мужа по колючей от пробивающейся щетины щеке.

— Да Сатоев сейчас, когда я из туалета выходил.

Моя ладонь застывает на Ромином лице, улыбка сползает с губ.

— И что ты сказал? — хриплю.

Гав хмыкает и шепчет совсем тихо, касаясь губами моего уха.

— Что мне повезло с женой…

— А он?

— Буркнул что-то вроде " не сомневаюсь".

Я никогда не опаздывала на работу. До сегодняшнего дня. Настолько не хотелось ехать и сталкиваться нос к носу с Сатоевым, с которым мы сегодня должны были встречаться с подрядчиком по выполнению ландшафтных работ, что утром в голове пронеслась шальная мысль сказаться больной и не пойти вообще.

Но это детский сад…И это не я.

Не произошло ничего такого, за что мне должно быть стыдно или неловко. Это моя семья, мой выходной, мой муж в конце концов, и Хабиба вообще не касается, что между нами с Ромой происходит. Но неловко почему-то было…И совсем уж забавно, что почему-то только перед Сатоевым. Будто я насильно втянула его в какую-то свою грязную игру, о которой он даже не подозревал.

Перед Ромой же…Я не хочу об этом думать. Просто не хочу. У нас с мужем вновь наступил период умиротворяющего затишья, когда всё кажется идеальным, а как мы этого добились…

Я не буду об этом размышлять. Пока… Посмотрим…Все равно велик шанс, что Хабиб после моих смс вообще решит разорвать наши странные отношения. Он ведь так и не ответил. И Ромка потом ещё добавил с этой шеей своей несчастной…

— Здравствуйте, Александра Викторовна, — секретарша улыбается мне, привставая с места, стоит только резко распахнуть дверь и ступить в приемную.

— Привет, Марин, всё хорошо? — бросаю ей на ходу, стягивая с шеи легкий шелковый шарф. Мельком ловлю свою фигуру в зеркале, проходя мимо.

— Да-а-а, — помощница моя мнётся, растягивая слоги и сдвигая тонкие брови на переносице, — Там у вас Хабиб Мансурович в кабинете…

Я застываю на месте как вкопанная, уже положив ладонь на дверную ручку, но не успев повернуть. Мечу в кусающую губу Маринку немой вопрос.

— Я предлагала в приемной вас подождать, — жалобно стонет она, капризно изгибая губы, чем меня невероятно бесит, — Но он настоял. Ничего же, Александра Викторовна?

— Ничего, — медленно отвечаю, переводя взгляд на дверное полотно перед моим носом. Я как-то не готова…Прямо сейчас…Но… Ладно.

Медленно поворачиваю ручку, открывая дверь.

— Кофе вам принести, Александра Викторовна? — летит облегченное мне в спину.

— Да-а-а, — рассеянно тяну, пока мой взгляд блуждает по кабинету в поисках незваного гостя.

Находит. Хабиб сидит в моём кресле, держа в руке рамку с моей семейной фотографией. Она стояла на моём столе всегда. Сатоев её уже точно видел, но впервые по-настоящему рассматривал. У меня перехватывает дыхание, когда он медленно поднимает на меня свой тяжелый чёрный взгляд.

— Нет, не надо кофе, — глухо выдыхаю, не поворачиваясь к Марине, — Нам…не мешать.

И аккуратно прикрываю за собой дверь. Тишина кабинета становится оглушительной. Давит на барабанные перепонки, резонируя с возрастающим напряжением внутри меня. Звук поставленной обратно на стол фотографии резкий и глухой. Хабиб откидывается в моём кресле, не сводя с меня своих полуприкрытых густыми ресницами внимательных, глубоко посаженных глаз. Складывает пальцы домиком, уперевшись локтями в подлокотники.

— Расстаться хочишь, иерди, — произносит Хабиб в утвердительной форме лениво.

Не успевая подумать, отрицательно качаю головой и начинаю слабо улыбаться. Глупый мальчишка…Хоть и такой огромный с виду кабан…

— Так наривалась, чито наверное хочишь.. — Сатоев сурово сдвигает широкие брови, превращая их в одну косматую линию. 152e1bc

— А ты хочешь, Хабиб? — я кидаю сумку в кресло для посетителей и уверенно огибаю стол, становясь прямо напротив него.

Толкаю ногой его колени, заставляя шире развести их в стороны и подпустить меня ближе. Сатоев, шумно с раздражением выдохнув, всё-таки нехотя расставляет ноги и сползает немного в кресле, потянувшись рукой к моему бедру, обтянутому строгими мужского кроя брюками. Задумчиво ведёт широкой ладонью от середины ноги до задницы, оглаживает ягодицу. Молчит.

— Мне с тобой хорошо, — глухо выдаю, запуская пальцы в его короткий густой ежик на макушке.

Стоит произнести это вслух, и я понимаю, насколько это правда. Глажу его жесткие, черные как смоль волосы, опускаю руку на заросшую колючей щетиной щеку. Нос забивает только ему свойственный терпкий мускусный запах. Тяжелый, первобытный и возбуждающий. В низу живота отщелкивает и начинает разбухать…Хабиб поднимает голову, смотря снизу-вверх. Подхватывает своими ладонями-лопатами меня под задницу и ближе вплотную притягивает к себе. Мои колени упираются в его напряженный пах, отчего начинают подрагивать. Я порываюсь опуститься, чтобы расстегнуть ему ремень, но Сатоев удерживает меня.

— Думал, усе по пизде у вас… — хрипло произносит, грубо сминая мои ягодицы, — Другое думал…

Хмурится и замолкает.

— Я сейчас менять ничего не хочу, Хаби, — говорю искренне. И это тоже для меня откровение. То, в чем я боялась даже сама себе до конца признаться еще пару минут назад, — Даже думать об этом не хочу. Ничего, понимаешь? Ни-че-го. Нормально тебе будет так?

Сатоев молчит, потом криво ухмыляется и вместо слов тянет меня вниз, чтобы встала перед ним на колени.