Эпилог
Алина
Три года спустя…
— Куда… — сонный Димкин голос сердито пробурчал прямо над ухом.
Мужская рука с силой вжалась в моё бедро, поползла вверх, задирая короткую сорочку…
— Дим, — я с тихим смехом оттолкнула его ладонь. — Будильник прозвенел, вставать пора… Мне ещё дочке причёску сделать надо, у них в саду сегодня праздник… Что на завтрак будешь?
Я вылезла из-под одеяла, присаживаясь на край смятой постели и собирая в хвост растрёпанные волосы.
Дима, до этого спящий на животе, повернул голову в мою сторону и обнял подушку. Пробормотал, не открывая глаз:
— Что хочешь…
— Блинчики будешь? Или яичницу? Или кашу?
Он раздражённо повторил:
— Что хочешь.
Протянул руку, на ощупь хватая меня за талию и притягивая к себе…
— Дим! — я рассмеялась, падая спиной на одеяло и в шутку пытаясь отпихнуть его локоть. — Опять опоздаем…
— Мы быстро, — Димка наконец оторвал голову от кровати и открыл глаза.
Неожиданно быстрым движением дёрнулся вперёд… Схватил мои запястья, задирая их над головой и утапливая в подушку… Подмял меня под себя, нависая сверху…
Затихла, чувствуя, как низ живота мгновенно наполняется глубоким тянущим жаром, податливо развела ноги, ничуть не смущаясь белых засохших следов на животе и внутренней стороне бёдер, так и не смытых после нескольких ночных заходов…
— Бесстыжая… — Дима наклонился, вдыхая запах моих волос, обжигая кожу горячим дыханием и цепляя слух вибрациями мучительно-хриплого голоса. — Ведьма…
Только улыбнулась, выгибаясь так, чтобы ему было удобнее целовать мою грудь. Тихо выдохнула, прикрывая глаза… Ощутила лёгкий дискомфорт, когда член толкнулся внутрь — прошла всего пара часов с момента последнего занятия сексом, слизистые всё ещё слишком раздражены и ощутимо болят… Невольно напрягла запястья…
— Я соскучился… — муж выпустил одну мою руку, но только ради того, чтобы тут же сдавить пальцами моё горло, делая глубокий толчок…
Застонала, машинально цепляясь за его локоть в бесполезной попытке скинуть с шеи тяжёлую ладонь…
— Я тоже скучала, Дим… — прошептала на выдохе, ощущая, как жар между ног становится просто нестерпимым…
Да, я действительно скучала по мужу всё это время. Безумно, ибо только вчера по церковному календарю закончился один из каких-то там дурацких многодневных постов, которые муж заставляет меня соблюдать…Теперь наконец можно есть что угодно и трахаться сколько влезет.
Впрочем, если относиться к посту как к диете, то вполне возможно спокойно пережить это время в плане еды. А вот в плане секса… Каждый день любоваться мужем, смотреть, как он выходит из ванной в одном полотенце, гладить его плечи и живот, засыпать рядом с ним, но при этом не иметь возможности желать его как мужчину — для меня это почему-то оказалось действительно тяжело. Невыносимо просто…
Я даже согласна на все эти воскресные походы в церковь, на любые Димины причуды в плане косметики и одежды, на полный запрет общения с противоположным полом и тотальный контроль с его стороны, но несколько недель эмоционального и физического голода рядом с мужем — это пытка…
Дима, конечно, тоже соблюдает все эти посты, но больше просто за компанию. И ему они даются почему-то гораздо проще, чем мне…
— Сука… — Дима медленно вышел из меня, снова размашисто дёрнулся вперёд, сжимая сильнее пальцы на горле…
Не смогла сдержать улыбку, царапая ногтями его обнажённое плечо… Застонала, извиваясь всем телом…
Дима, предугадывая готовый сорваться с моих губ крик, мгновенно отпустил мою шею и тут же крепко зажал мне рот ладонью…
Сквозь зубы прошипел, приподнимаясь:
— Тихо ты, Алин… Дочь разбудишь…
— Ей… всё равно… пора просыпаться… — я рвано выдохнула, не открывая глаз и пытаясь удержать ещё на несколько секунд состояние этой пошлой истомы в теле…
По бёдрам потекла сперма… Поморщилась, подавляя желание подскочить прямо сейчас и отправиться в ванную — ещё пару месяцев назад Дима принял решение больше не предохраняться. Возможно, я уже была бы беременна, если бы не эти несколько недель воздержания…
Поднялась с постели лишь через десять минут, когда Димка уже принял душ ирасхаживал по спальне абсолютно голым, будто нарочно притягивая взгляд и заставляя сердце невольно сжиматься от острого болезненного ощущения накрывшего с головой счастья, которое я и без того испытываю каждый раз, когда смотрю на мужа…
Тоже поплелась в ванную, искренне сожалея о том, что сегодня не выходной — можно было бы ещё поваляться в постели. А так…
Быстрый завтрак, сборы дочери в сад — выбор платья, красивая коса с бледно-зелёной ленточкой вокруг головы в форме короны, заплетённая на длинных пушистых светлых волосах… Уже подправляла последние штрихи, когда Ангелина дёрнулась вперёд и со счастливым воплем "Па-апа-а" бросилась на руки отцу, появившемуся в дверях…
Димка распахнул обьятия, легко подхватывая дочь на руки.
— Закончили, принцесса? — он широко улыбнулся ей той самой редкой улыбкой, так не свойственной его характеру…
— Угу, — Ангелина обхватила папу за шею, прижимаясь щекой к его гладковыбритому подбородку.
— Тогда поехали? — он бросил на меня вопросительный взгляд.
— Да, я сейчас спущусь, идите, — я улыбнулась, ощущая, как предательски защипало в глазах…
Всё как всегда — сначала отвезти в сад дочь, потом подбросить меня до школы, в которую я устроилась преподавать биологию несколько месяцев назад, и лишь потом муж сам поедет на работу…
Иногда хочется спросить, как там дела, в компании… Как себя чувствует семья Песцовых… Но я пока ни разу не решилась. Потом как-нибудь…
Уже на повороте к школе муж, как всегда, неторопливо прикурил сигарету. Вывернул руль, глазами отыскивая среди автомобилей свободное место для парковки…
— Сколько уроков сегодня? — он сосредоточил внимание на маленьком пятачке асфальта, даже не глядя в мою сторону.
— Восемь, — я взялась за ручку двери, дожидаясь, пока машина остановится.
— Потом?.. — он на несколько мгновений повернулся ко мне, поднимая бровь, прежде чем заглушить двигатель.
Вздохнула, глядя в лобовое стекло на кусты и деревца, посаженные вокруг стадиона. Неуверенно пробормотала:
— Потом, скорее всего, останусь проверять тетради…
— Дальше, — Дима кивнул, оборачиваясь ко мне в полоборота.
Поджала губы, призывая на помощь всю свою невозмутимость и уверенность в себе. Равнодушно бросила:
— Потом в парикмахерскую записалась…
Висок заныл от выстрелившего в упор взгляда ледяных голубых глаз. В салоне повисло тяжёлое молчание…
— Зачем? — обманчиво-спокойный голос мужа прозвучал почти ласково.
— Кончики подстричь… — я покраснела. — Секутся… Можно?
Я подняла на него большие честные глаза, стараясь выдержать Димин буравящий суровый взгляд.
— Ты была два месяца назад, — муж нетерпеливо постучал пальцами по рулю. — И так дохрена красивая, блять…
— Ну положено вообще раз в месяц… — промямлила обиженно. — Но если нельзя…
Дима показательно раздражённо вздохнул. Сквозь зубы брезгливо выплюнул:
— Можно.
Посмотрел на часы на запястье, стряхнул пепел в окно…
— И до скольки ты там пробудешь?
— Я позвоню, когда закончу, ладно? — я с надеждой заглянула в его лицо. — Если что — приеду на такси…
— Алин, не начинай! — Дима рявкнул так, что я невольно зажмурилась. — Или подстраивайся по времени, или к чёрту твою парикмахерскую!
— Я всё успею, Дим, — я шмыгнула носом от обиды, распахивая дверь и подтягивая мешающую вылезти длинную юбку к коленям. — Всё, удачи…
Муж только проводил меня сердитым взглядом до самых ворот. Впрочем, как всегда…
Чёрт побери! Бесит эта его убеждённость в том, что в моём возрасте естественная женская красота — это банально не краситься и не посещать косметологов. Знал бы он, сколько трудов и денег вкладывается ежемесячно только в мои волосы, за которые он так любит хвататься! Я уже не говорю о профессиональном уходе за лицом и телом — ровный тон кожи, необходимость лёгкого перманента, раз уж косметика под запретом, полупрозрачный маникюр и педикюр — как без этого можно чувствовать себя желанной женщиной рядом с таким мужчиной как Дмитрий Сергеевич? И совершенно невозможно хоть как-то убедить его в том, что я делаю всё это в первую очередь для себя и для него — мне чертовски хочется нравиться собственному мужу… Да и какие развлечения у меня остались, кроме детских утренников у дочери в саду и школьных чаепитий со своим классом? Никаких! А так хоть поболтать с парикмахером…
— Алин!
Оглянулась, устыдившись собственных дурацких мыслей и пытаясь выдавить улыбку…
Дима почти догнал меня. Глубоко вздохнул, опуская ладони мне на плечи…
— Если побещаешь звонить мне с подробным отчётом о том, где ты и что делаешь, то можешь вернуться на такси. Дочку я сам заберу.
Просияла, кидаясь ему на шею.
— Спасибо-о, Дим… Я зато вечером что-нибудь вкусное тебе приготовлю…
Муж только усмехнулся, позволяя поцеловать себя в щёку.
— Шалава ты всё-таки, Алин, — он цинично сдвинул брови. — Моя…
Рассмеялась. Кивнула, соглашаясь — порядочная жена, в конце концов, должна во всём соглашаться с мужем, верно?
— Всё, беги, — Димка скользнул ладонью по моей спине, на несколько мгновений сжал ягодицы…
С сожалением отстранился, махнул рукой на прощание…
Помахала в ответ, торопливо исчезая за воротами. Господи, всё-таки он у меня самый-самый лучший на свете…
Сашка
— Привет, Шу, ну как долетела? — Ромка обнимает меня свободной рукой за талию, притягивая к себе, и легко целует в лоб.
Вторая его рука занята объемным букетом из пионов. И их нежный сладковатый аромат щекочет ноздри, смешиваясь с шипровыми нотками туалетной воды мужа.
— Не надо было, — произношу смущенно, принимая цветы. Сзади слышится хихиканье Лиды и Оли.
Я хмурюсь. Вот потому и не надо было, да…Я всю поездку рассказывала, что муж у меня — бывший, а он тут…с цветами…
— Да и встречать… Я и сама бы спокойно добралась, у меня даже багажа нет, Ром, — кошусь на Гава слегка раздраженно, выпутываясь из его уютных объятий.
— Не ворчи, — муж отмахивается от меня как от надоедливой мухи и бесцеремонно отнимает ручную кладь, — Пойдем, Саш, быстрее. Я там не очень удачно припарковался. Дамы!
Девчонки, болтая, машут нам на прощание. Я успеваю крикнуть "пока" и "позвоню", как Ромка уже утаскивает меня от них к выходу. Его рука, большая и жесткая, так и покоится на моей спине чуть ниже лопаток, подталкивая вперёд. По телу расходится приятная теплота, и я начинаю непроизвольно улыбаться, понимая, что рада вернуться домой. Это ощущение, когда даже воздух вокруг родной и вдыхается слаще, чем даже самый чистый горный…Когда всё здесь тебе знакомо и твоё.
— Ну, как съездили? — Ромка распахивает передо мной пассажирскую дверь своего седана, а затем быстро обходит капот, чтобы занять водительское кресло.
Припарковался он и правда отвратительно и уже собрал кучку недовольных. В голове мелькает мысль, что надо не забыть его за это выпороть. Потом проносится, что он, чертенок, сделал это специально, и я улыбаюсь ещё шире, пряча лицо в подаренные цветы.
— Ну как сказать, — начинаю рассказывать, пристегиваясь, пока Ромка выруливает с территории аэропорта, — Природа, конечно, удивительная. Там очень красиво, Ром, ущелье — это что-то, у меня дыхание от вида перехватывало. И у нас там такие практики были…М-м-м…Но отель отвратительный, пришлось менять через два дня, а сезон, ничего нет…
— Ты говорила грязно, да, Саш? — уточняет Гав, выезжая на шоссе.
— Да, мне полотенце с отпечатком ботинка принесли, представляешь? Охренели совсем, — возмущаюсь я, закипая от одного только воспоминания.
И продолжаю свой рассказ о только что закончившемся моём пятом именном ойга-туре. Знала ли я, что когда-нибудь буду этим заниматься? Нет. Но жизнь вообще штука непредсказуемая. Я была ученицей, студенткой, домохозяйкой, бизнес- леди… И каждой своей роли я безмерно благодарна за полученный опыт и навыки, но каждую из них я переросла и осознала, что не была, играя их, счастлива.
А вот сейчас я счастлива. Мне скоро сорок, я разведена, у меня трое детей, хорошая материальная база, гармония со своим телом и своими желаниями, внутренний покой и почти полное принятие себя. Почти, потому что на этом пути нет конечной точки, но это и есть радость — по нему идти.
— Надо бы как-нибудь вместе туда съездить, — вдруг перебивает меня Гав, когда я описываю, как мы поднимались в Гамсутль, — Как считаешь, Саш, м? Вдвоем. Дети у твоей матери погостят, как сейчас…
— Ром… — я поджимаю губы и замолкаю.
Гав раздраженно трёт переносицу, переводя злой взгляд на дорогу. Пальцы крепче сдавливают оплётку руля.
— Сашка, ну до смешного уже, ну… — бормочет хрипло себе под нос, не смотря на меня.
Я глажу лоб нетерпеливым движением, протяжно выдыхаю, пытаясь не выйти из равновесия.
— Ром, — начинаю вкрадчиво, — Миллион раз обсуждали уже. Меня всё устраивает. Всё! Если тебя нет….Я ведь не держу…
— Да как не держишь — то, Саш? Как? Яйца в кулаке сдавила и держишь, блять, три года уже! — вдруг взрывается Роман, бьёт по рулю и круто сворачивает на обочину.
Машина тормозит с визгом, погружаясь в плотное облако пыли. Ромкины слова эхом звенят в ушах. Я шокировано застываю. Гав делает пару глубоких вдохов, взъерошивает волосы и, так ни разу и взглянув на меня, плавно возвращает седан обратно на дорогу. В салоне повисает тягостное молчание, которое никто не стремится нарушать.
Я зла…Опять он не сдержался…И за это я выпорю его тоже…
Настроение стремительно падает к нулевой отметке из-за поднятой Ромкой темы. Чёрт…Гав думает, я специально его мучаю, держу дистанцию, не соглашаюсь, чтобы он вновь жил с нами. А я не специально, нет…Просто не хочу больше так сильно зависеть от человека…Страшно… Мне комфортно сейчас, когда нет обязанностей, нет давления и ты предоставлен сам себе. Теоретически я даже изменять могу. Как и Рома. Только не тянет совсем почему-то…У меня есть идеальный партнер — другой мне не нужен. Правда, этому идеальному партнеру со мной плохо, в то время, как мне с ним хорошо. Так тоже бесконечно продолжаться не может.
Надо что-то решать…Но что? Боюсь ли я потерять Ромку окончательно? Да, боюсь…Но себя рядом с ним я боюсь потерять больше…Я устало тру лицо, чувствуя, как от мыслей на виски начинает болезненно давить, и отворачиваюсь к окну. Гав щёлкает радиоприемник. Атмосфера в салоне перестаёт быть такой пронзительной. Тягостную тишину сменяет какая-то тоскливая песня о несчастной первой любви.
Когда машина минует ворота и останавливается у моего дома, бывшего когда-то нашим, Ромка всё-таки нарушает молчание.
— Я хочу сегодня остаться, — отчаянная решимость в его голосе граничит с открытым вызовом.
Я улыбаюсь, ощущая странное умиление от этого его порыва. Как обиженный мальчишка…
— Только если помоешь мне ноги, — сообщаю нарочито строго, идя на компромисс.
Ромка резко подаётся ко мне, влажно целуя в шею и обнимая талию.
— Вылижу каждый пальчик, Шуш, — шепчет радостно, задевая языком и губами чувствительную кожу, — Ты ж королева моя, ты же знаешь…Сашу-у-унь…
— Ром, — толкаю его в лоб, отстраняя от себя и заставляю посмотреть мне в глаза, — Я тут подумала…Ладно…Давай пробовать. Ты можешь переехать…Но…
Серебристые глаза мужа вспыхивают шокированным неверием, а потом безудержным восторгом. Таким сильным, что моё "но" он, очевидно, пропустил. Я хочу было повторить, сказать ему, что настаиваю, чтобы формат наших отношений оставался прежним и место жительства ничего не меняет, но Гав уже преодолевает моё сопротивление, стискивая до боли ребра своими ручищами и прижимая к себе.
— Сашка, ты мой самый родной человек…самый…Ближе просто некуда… Я охренеть как рад…Охренеть…
На глазах закипает влага от его слов, горячий ком разрастается в груди. Прекращаю сопротивляться, давая себя целовать. Без понятия, чем это кончится, но сейчас я рада тоже. В голове тут же всплывает главный плюс совместного проживания и яркими вспышками начинают мелькать будоражащие картины открывающихся передо мной возможностей…Наши маленькие грязные игры в подчинение в режиме 24/7, без перерыва…Об этом я даже…Внутри всё сладко сжимается в ядовитом предвкушении…Да!