3. Алина

Открыла дверь в квартиру, торопливо прошла по коридору, плюхнулась на банкетку в прихожей. Невероятно трудный день…

Конечно, в фирме все прекрасно понимают, почему уборщица, несколько лет тихо и незаметно намывавшая в офисах полы, вдруг в один прекрасный день вышла на работу в кабинет отдела кадров. Вроде и должность не пыльная, но мне почему-то даётся тяжело…

Поначалу Светлана, начальница отдела, и сотрудницы Катя и Лена, занимавшие один огромный кабинет на втором этаже, отнеслись ко мне снисходительно. Пытались завести дружеские беседы, рассказывали о себе, пробовали прямым текстом распросить о том, какой Роман Арнольдович в постели… Мы могли бы стать подругами.

Но я слишком хорошо помнила данное Роме обещание… Так и не призналась никому, что мы с ним действительно состоим в отношениях. Тем более я никогда не смогла бы поделиться тем, как именно это происходит… Это в мечтах всего женского коллектива Роман Арнольдович — красивый, сексуальный, харизматичный мужчина, галантный до безобразия, с отличным чувством юмора, образцовый директор фирмы. Подумаешь, орёт иногда — сами виноваты значит. Вряд ли кто-то представляет его другим — таким, каким знаю его я…

Весь отдел кадров обиделся на моё молчание, и теперь пребывание в новом коллективе стало для меня настоящей пыткой. Да и педагогическое образование никак не помогает вникать в суть работы, мешает только…

Я убрала летний плащ в шкаф, скинула туфли. Опёрлась ладонями о столешницу трюмо, разглядывая своё отражение в зеркале. Горько усмехнулась, заметив ещё пару тонких седых нитей в волосах — это только кажется, что в светлой шевелюре они не заметны, на самом деле видны очень даже хорошо. Никогда не думала, что поседею так рано…

Под ногами уже вовсю крутились голодные кошки. Приподнимались на задние лапы, тыкались пушистыми лбами в мои колени, оставляя шерстинки на капроне чулок, наступали на ноги, с громким довольным мурлыканьем требуя внимания и ласки. Щекотно…

Присела на корточки, погладила шелковистую шерсть, мимолётно почесала под шеей каждую любимицу. Что бы я делала без этих пушистых созданий?! Свихнулась бы от тоски и одиночества…

Прошла на кухню, включила чайник. Достала с полки кошачий корм, щедро рассыпала по мискам… Никак не могу привыкнуть к новой обстановке — до сих пор не верится, что это моя квартира, моя кухня, мои шкафчики и полочки, моя техника… Будто со страниц красивого глянцевого журнала…

Жаль, что пользуюсь всем этим великолепием я крайне редко. Зачем? Посудомоечную машину после установки я включала всего пару раз больше из любопытства, огромный кухонный комбайн вообще ни разу не использовала, духовой шкаф даже не открывала. А раньше мне казалось, что стоит только обзавестись всеми этими атрибутами, как я буду пропадать на кухне всё свободное время… Но оказалось, что этого недостаточно. Не хватает главного — тех, кто будет есть мою стряпню, после кого нужно мыть посуду, ради кого стоит научиться новым рецептам… Одной всё это не так уж и нужно, да.

Ромка, конечно, иногда заявляется ко мне домой, но чаще всего это происходит настолько непредсказуемо и неожиданно, что я просто не успеваю даже подумать о том, чтобы накрыть стол. Да и не за этим он приезжает…

Впрочем, неважно. Я привыкла к этому одиночеству. А одиночество, разбавленное деньгами, гораздо лучше, чем существование без них. Может быть, когда-нибудь, если Рома разведётся…

Закусила губу, отгоняя прочь эти мысли. Размешала несладкий горячий кофе в чашке, с тоской вспоминая о том, что так и не купила сахарозаменитель — обычный сахар, как и прочие сладости, с некоторых пор для меня под запретом, ибо надо держать себя в форме. Вряд ли Ромке будет интересно неухоженное тело…

Отхлебнула пару глотков, невольно поморщилась — невкусно совсем. К чёрту такой кофе…

На ходу стягивая платье, прошла в ванную, привычно восхищаясь тем, как хороший опытный дизайнер смог превратить это крошечное неудобное помещение в уютный оазис для отдыха и расслабления. Всё, как я когда-то мечтала…

Горячий массажный душ — лучшее средство от любой хандры. И отличный способ обрести душевный покой после напряжённого рабочего дня.

Долго стояла под мощными струями воды, выкрутив режим массажа на полную мощность, ощущая, как болезненно немеет кожа и выветривается паршивое настроение… Идеально.

…Тревожный звонок в дверь застал меня на выходе из ванной.

Замерла в удивлении… Рома? Не должен вроде, но… Больше просто некому.

Не стала даже запахивать халат, оставляя доступной взгляду короткую белоснежную сорочку, тонким кружевом прикрывающую грудь. На всякий случай заглянула в глазок, но привычное отсутствие света на этаже не позволяло узнать фигуру за дверью. Надо наконец сделать отдельную лампу для себя над входом, как у соседей снизу — удобно всё-таки.

Повернула оба замка, толкнула плечом новую массивную дверь, выглядывая на площадку…

Оцепенела на секунду… Твою мать!

Резко дёрнула ручку на себя, пытаясь ограничить доступ в квартиру стоявшему снаружи Лёшику. Однако он оказался проворнее, мгновенно просунув колено в небольшую щель…

— Алин, ну пусти! Я только поговорить! Пять минут! — знакомый слащавый обиженный голос прогремел на весь подъезд.

Хотелось взвыть. Нужно было затаиться в ванной и даже не выходить в коридор. Рома бы в любом случае позвонил, хотя, конечно, рассердился бы из-за того, что я заставила его ждать под дверью…

Моей силы явно не хватало на то, чтобы удержать напирающего с той стороны мужчину. А я так надеялась, что Лёшик всё понял и забыл обо мне…

Господи, ну за что…

Отступила на шаг, выпуская дверную ручку. Попятилась, глядя на вваливающегося в моё жилище бывшего…

— Приве-е-ет, Алиночка! — Алексей с приторной улыбкой протянул мне потрёпанный букет из ближайшего супермаркета. — Мимо проходил вот, решил заскочить на минутку… Пустишь?

Поджала губы, игнорируя протянутые цветы и лихорадочно соображая, как выставить бывшего из своей квартиры.

Лёша с любопытством скользнул оценивающим взглядом по сторонам.

— Неплохо так тебя любовник содержит, да?! — сальная улыбка не помогала скрыть обиду и зависть в его голосе. — Хорошо устроилась… Ремонт вон какой отгрохала… Молодец, Алинка! Одобряю!

Глубоко вздохнула, пытаясь побороть раздражение.

— Что тебе надо, Лёш? — от безысходности хотелось зареветь.

— Да ничего особенного, просто решил навестить хорошего человека! По старой дружбе! — Лёшик прошёлся влажным жадным взглядом по моей фигуре. — Похудела ты, смотрю, совсем…

Торопливо запахнула халат, машинально отступая ещё на шаг. Прошипела сквозь зубы, старательно пряча страх и панику:

— Лёш, давай ты сейчас уйдёшь… Пожалуйста! У меня времени нет…

Лёшик не обратил на мои слова никакого внимания, делая пару шагов вперёд и заглядывая мимо моего плеча в комнату.

— Ну хоть чаю мне предложи, Алин! Нехорошо гостя на пороге держать! Я, между прочим, не с пустыми руками! — он потряс перед моим носом пакетом. — Шарлотка! Мама готовила… М-м-м… Пальчики оближешь! Ну же, Алин…

Господи, дай мне сил и терпения…

— Лёш, уйди, а?! — волна отчаяния подступила к горлу, но я старалась говорить спокойно. — Шёл мимо — иди дальше…

Он проигнорировал мои слова, бочком протискиваясь мимо меня в кухню.

— Ну рассказывай скорее! — Лёша водрузился на стул, с хозяйским интересом оглядывая обстановку. — Не жалешь, что с женатым связалась? Мама говорит…

Я остановилась в дверях, не желая приближаться к гостю.

— Не жалею, Лёш! — я начала заметно нервничать. — Вот с мамой и обсуждай всё, что хочешь…

— Кто он у тебя, Алин? — глаза Лёшки неожиданно сузились. — Какой-нибудь богатый старый хлыщ, которому кроме тебя никто не даёт, да? Иначе на кой ему тратить баснословные средства на содержание такой никчёмной потрёпанной любовницы, как ты?

Он злобно усмехнулся довольный своим предположением. Развалился на табуретке, более внимательно осматривая меня и вытирая губы тыльной стороной ладони.

Отчаянно хотелось возразить, но я лишь сжала зубы, вспоминая налитые свинцовой тяжестью глаза Ромы и его ровный чёткий голос, преувеличенно спокойно предупреждающий меня о том, что никто и никогда не должен знать о наших отношениях…

— Тебя это не касается, понял? — тупая безысходность прижимала к полу, и мой голос звучал безжизненно и глухо. — Уйди, Лёш… Я тебя очень прошу — просто уйди…

Но Лёшик, видимо, не собирался отступать. С видом заправского детектива сцепил пальцы на столе, причмокнул губами и задумчиво покачал головой.

— Ты ж нихрена не умеешь, Алин. За что тебе денег давать? Из жалости если только, — он хмыкнул и недобро улыбнулся. — Если б у меня были деньги, я б точно пожалел и все тебе отдал, да… А ты не беременна там часом, а?! Может, поэтому он тебя содержит? А срок какой? Может, это мой ребёнок, Алин? Давай хоть тест на отцовство сделаем, а? Я в одной передаче видел, как…

— Да какие у тебя деньги, Лёш? Ты же ни на одной работе больше месяца не задерживаешься! Да и те маме отдаёшь… — мне хотелось придушить его за нелепую болтовню, но я сбавила обороты. — Я не беременна. Я не знаю, на кой чёрт ты припёрся, но лучше уходи…

— Да что ты заладила — уходи да уходи?! — Лёшик обиженно сверкнул глазами. — Я тебе что, мешаю что ли?! Я поговорить пришёл вообще-то…

Я собрала остатки выдержки в кулак в надежде на то, что если я его выслушаю, то он наконец свалит из моей квартиры.

— Говори тогда.

Лёша вздохнул, покосился на свой грустный букет, лежащий на столе, глубоко вздохнул…

— Слушай, Алин… Ну я всё понимаю — деньги там, цацки всякие… Ну какой бабе не хочется, да? Тем более, когда и делать-то ничего не надо, ноги раздвигай себе да раздвигай, — он понимающе ухмыльнулся. — Но так ведь всю жизнь-то не протянешь, сама понимаешь. Семья нужна, близкие там… А мы с мамой как раз могли бы… Да и у нас с тобой… Ты только вспомни, Алин, ну всё же хорошо было до этого… твоего… А я и глаза закрыть могу… Если он такой щедрый…

Закусила губу, глядя на серьёзное выражение Лёшкиного лица и с трудом сдерживая истерический хохот. Узнаю руку Элеоноры Михайловны — сам он до такого бы просто не додумался.

— Лёш, ты сейчас серьёзно? Это вы с мамой на кухне вечерами обсуждаете то, на что потратите мои деньги?! Которые мне платит любовник?! — я всё-таки рассмеялась, пряча лицо в ладонях. — Господи, Лёш… Это просто… Абсурд…

С трудом подавила жгучее желание щедро пожертвовать четверть суммы со своей зарплатной карты неудавшейся свекрови, но сдержалась — это Лёшик обрадуется, а Элеонора Михайловна вполне себе обидится.

— А что такого, а, Аль? — Лёша смотрел на моё веселье с явной досадой. — Кому ты после него нужна будешь? Не задумывалась? А мама…

Это просто дурдом…

— Лёш, я лучше одна, чем после него с тобой, — я оттолкнулась от стены, отходя в коридор. — Если это всё, что ты хотел сказать, то давай, уходи…

Он не сдвинулся с места.

— Мама сказала, если ты откажешься, то она к бабке какой-то пойдёт, чтоб тебя ко мне на всю жизнь привязать, поняла?! — Лёша, судя по голосу, обиделся окончательно.

Замерла на месте…

Господи… Он серьёзно?! Они там совсем с ума посходили?! Это уже даже не смешно. Это реально страшно почему-то… Нет, я не верю во всякую там "ворожбу", но когда эта ворожба не сработает, ещё неизвестно, что Лёшиной маме придёт в голову дальше…

— Лёш… Ты нормальный вообще? — я медленно обернулась. — А если мама завтра скажет тебе меня ограбить и убить, ты её послушаешь? У тебя своя голова на плечах есть? Ты адекватный вообще? Самостоятельно думать способен? Нет?

Какой-то подсознательный животный страх смешался с отвращением и удушающей злобой, вызывая неконтролируемую дрожь во всём теле.

Лёша поднял на меня тяжёлый мрачный взгляд исподлобья.

— Способен. Знаешь, что я думаю? — он грузно и неторопливо поднялся со стула. — Что надо тебе ребёнка заделать, пока твой богатый папик не постарался до меня. Ты же хотела детей, помнишь, Алин? Самый подходящий момент по-моему.

Не могла поверить в происходящее, отступая в коридор и с тупым удивлением глядя на приближающегося Лёшу… Это просто какой-то дурной сон… Он сейчас оденется и уйдёт, да? Он не притронется ко мне… Он просто не посмеет…

Лёша протянул руку, хватая меня за плечо и разворачивая в сторону комнаты. Толкнул так, что я едва не упала, подскользнувшись на скользком ламинате…

С каким-то тупым оцепенением осознала тот факт, что в любом случае не справлюсь с Лёшей — мне просто не хватит сил. Нет, забеременеть я не боюсь — я исправно пью таблетки по указу Ромы, но трахаться с бывшим я просто не хочу…

Неожиданно для себя разрыдалась в голос, пытаясь спихнуть со своих бёдер тяжёлые потные ладони. Заорать даже не пыталась — просто бесполезно, у нас слишком неблагополучный подъезд, и вопли и крики соседей — обычное дело в любое время суток…

Лёша с лёгкостью опрокинул меня на широкий низкий диван, торопливо задрал халат и сорочку… Придавил коленом одну ногу, которой я отчаянно пыталась пнуть его в живот… Перехватил мои руки, задирая их над головой и прижимая к подлокотнику одной огромной лапищей, с каждым движением цепляя и дёргая мои волосы так, что хотелось выть от боли…

Вместо криков могла только шёпотом хрипеть бессвязное "Лёш, пусти, не надо", задыхаясь от нехватки воздуха под навалившимся тяжёлым телом…

Закусила губу до крови, ощущая его внутри себя. Больше не сопротивлялась, мысленно молясь о том, чтобы он быстрее кончил и убрался наконец к чёртовой матери… С трудом выносила этот противный кисловатый запах абсолютно чужого для меня человека, слушала сбивчивые булькающие стоны над ухом… Я даже не могла ненавидеть его в этот момент, только отчётливо осознавала, что бывший не вызывает во мне больше никаких чувств, кроме стойкого брезгливого отвращения…

— Лежи. Мама говорит, чтобы точно забеременеть, надо полежать немного… — Лёшик, пыхтя, скатился на пол, глядя на меня почти с сочувствием и жалостью. — Хочешь чего-нибудь? Я принесу…

— У-уйди-и… П-пожалу-уйста-а… — слёзы жгли глаза и душили изнутри, но никак не хотели вылиться наружу, сдерживаемые каким-то барьером бессмысленности и ненужности…

Наверное, подсознательно я уже не верила, что Лёшик действительно уйдёт, почти смирилась с его присутствием ещё на какое-то время. Старательно берегла на будущее мысли о том, с каким удовольствием смою с себя чужой пот и запах после того, как запру за Лёшей дверь, как завтра же позвоню специалистам, устанавливающим освещение на площадке, как просмотрю объявления о продаже жилья и вовсе в ближайшее время перееду в другой район… Опасалась озвучивать все эти планы даже в собственной голове, будто Лёшик может читать мысли.

— Ну давай хоть чаю тебе налью, Алин… Как не родная прям… — Лёша с тревогой смотрел в моё безучастное лицо.

— Спать хочу… У-уйди…

Он глубоко вздохнул, поправляя одежду, подобрал с кресла плед, неловко укрыл меня до самого подбородка.

— Спи. Пойду… Не обижайся на меня, Алин…

Только зажмурилась, совершенно неправдоподобно делая вид, что правда собираюсь спать.

Боясь шевельнуться и спугнуть удачу, слушала, как Лёшик, тихо матерясь, справляется замками в прихожей, как хлопает за ним входная дверь…

Мгновенно подскочила на ноги, опрометью бросилась в коридор, закрывая все щеколды и цепочки и поворачивая ключ верхнего замка…

Выдохнула, брезгливо избавляясь от халата и сорочки. Голышом прошла на кухню, закинула их в мусорный пакет, туда же без сожаления отправила букет и оставленный Лёшей пакет — одному Богу известно, что в шарлотку добавила Элеонора Михайловна… Распахнула окно, впуская свежий воздух, по пути в ванную нажала кнопку робота-пылесоса — хотелось избавиться от малейшего напоминания о присутствии бывшего в моей квартире…

О том, чтобы намекнуть Роме о произошедшем в надежде на помощь и защиту, я даже не думала — Роману Арнольдовичу это просто неинтересно…