2. Сашка

— Ильдар Борисович, вот посмотрите ещё этот вариант, — я поворачиваю планшет к своему собеседнику, демонстрируя ему третий разработанный 3D — проект общественной галереи.

Учтиво улыбаюсь, заглядывая в равнодушные выцветшие глаза Мединского. Я вижу, что он слушает меня лишь из вежливости. Он не мог отказать во встрече дочке Кулакова. Но соглашаться на сотрудничество со мной старик не обязан.

— Александра, — Ильдар Борисович постукивает пальцами по своей чашке эспрессо и поднимает на меня извиняющийся взгляд. Его высокий лоб собирается глубокими морщинами, подчеркивая идеальную гладкость лысины на макушке.

— Александра, — вкрадчиво повторяет, — Ваша компания и вы проделали восхитительную работу. Второй макет мне очень приглянулся, он достоин быть воплощенным в жизнь…

Я поджимаю губы и кидаю быстрый взгляд на часы на заблокированном экране телефона. Где Гав, твою мать? Он должен был ещё пятнадцать минут назад появиться, я ведь просила! Этот старый хрыч мне сейчас откажет…

— Спасибо огромное, Ильдар Борисович, — перебиваю Мединского, не давая ему возможность договорить. Мне нужны какие-то минуты, Ромка придёт. Чёрт…

— Не за что, — скупо улыбается мужчина, — Так вот…Но у нас есть определенные договорё…

И он сам обрывает себя на полуслове, устремив бесцветные глаза куда-то мне за спину. Я выдыхаю. Да! Вежливая улыбка на моём лице не меняется, но в глазах наверно вспыхивает триумф, и я пытаюсь его быстро погасить. Мне не нужно оборачиваться, чтобы убедиться в том, что Ромка приближается к нам. Я ощущаю его пристальный взгляд на своём затылке, кожу приятно покалывает, его аура постепенно заполняет собой всё окружающее пространство. Горячая ладонь ложится на моё плечо. Сильные пальцы чуть сдавливают.

— Привет, Саш, ты тут? — его удивление звучит искренне. По крайней мере, по лицу Ильдара Борисовича видно, что он верит, — Ильдар Борисович! Какая неожиданность, здравствуйте! Рад видеть.

Ромкина рука покидает моё плечо и пожимает протянутую широкую ладонь Мединского.

— Да уж, Роман Арнольдович! Как тесен мир, да? — мужчина щурится, расплываясь в услужливой улыбке.

— Я вообще пообедать зашел… — продолжает Ромка, — Может я к вам присяду или вы…

Переводит вопросительный взгляд на меня.

— …заняты? Помешаю?

Я рот открыть не успеваю, как меня перебивает Мединский.

— Нет, что вы! Не помешаете, садитесь конечно!

Рома отодвигает стул и делает небрежный жест, подзывая официанта. Мединский весь подбирается, готовясь в достаточно неформальной обстановке пообщаться с моим мужем, а я пытаюсь не улыбаться во весь рот.

Как же всё это предсказуемо. Талант, упорство, образование…Всё это пустой звук, если у тебя нет связей. У меня есть. И я не брезгую ими пользоваться. Благодаря связям я узнала, что контора Мединского участвует в конкурсе на генерального подрядчика по отделочным работам нового мебельного гипермаркета. А председателем комиссии, выбирающей этого подрядчика, по забавной случайности является мой муж. И я бы без зазрения совести предложила Мединскому победу взамен на контракт, нужный моей фирме, вот только Рому контора Ильдара не устраивает. У него другие договоренности. Правда сам Ильдар Борисович не в курсе пока, что шансов у него нет. А значит ничто не мешает мне помахать своим мужем перед носом у старого хрыча, как красной тряпкой перед быком, и получить желаемое…

— Я точно не помешал? — Роман переводит на меня свой серебристый взгляд, давая знак начинать наше маленькое представление. Официант забирает у него меню, приняв заказ.

— Ну…Я как раз показывала разработанные эскизы Ильдару Борисовичу.

— Торговой галереи?

— Да, — коротко подтверждаю я.

Рома переводит глаза на Мединского. Его поза расслаблена, голос мягок. Он просто интересуется, не более…Поддерживает беседу…По крайней мере, это так выглядит.

— И что же? Утвердили эскиз, Ильдар Борисович? Я видел мельком Сашкину работу…До ночи вчера рисовала, — тихий смешок, ведь пустил в нашу личную жизнь, приоткрыл завесу. Мединский напрягся. Это было видно по взгляду, ставшему цепким, и по углубившимся носогубным складкам. Конечно, как он мог забыть, что мы женаты…

— Мне лично понравился второй, а вам? — интересуется Ромка как ни в чем не бывало.

Мне хочется аплодировать.

— Да, второй хорош, — медленно произносит Ильдар Борисович, взвешивая каждую вылетающую из его рта букву, — Но…

— Но? — перебивает Ромка, — Надеюсь, вы не скажете, что МОЯ жена зря старалась?

И смеётся. Шутка. Но смешно только мне и ему. Мединскому не до смеха. Он ведь именно это и хотел сказать. Вот только теперь никак…В его бесцветных глазах мелькают цифры. Моментальная калькуляция. Маленькая галерея и огромный гипермаркет. Ему ничего не стоит бросить мне эту кость, а вот для моей фирмы это очень жирный и статусный заказ. Архитектурное бюро моей подруги, куда я пришла два месяца назад, общественные пространства до этого почти не делала. Я замираю в ожидании. Лицо Мединского бледнеет- он недоволен. Резко отставляет чашку кофе и улыбается одними тонкими губами, холодно смотря на Рому.

— Не скажу, — наконец произносит, — Утверждаем второй. Мне тоже…он…понравился.

Я выдыхаю. Это было легко, но я нервничала. В крови бурлит удовлетворение. Я с теплотой кошусь на мужа, перехватываю его насмешливый взгляд. " Должна мне! "- беззвучно и быстро произносит одними губами Ромка. Я моргаю, соглашаясь.

— Роман Арнольдрвич, я с вами хотел как раз "Гигантию" обсудить… — начинает Мединский, пытаясь теперь выбить что-то для себя.

— Да, конечно… — с готовностью отзывается Гав и переводит всё своё внимание на Ильдара Борисовича. Я знаю, что Рома оставит его с носом, но даже я сейчас верю, что у Мединского что-то выгорит, настолько мой муж убедителен.

Ромке всегда это легко давалось. Не то, чтобы врать, а скорее недоговаривать. И выворачивать ситуацию в свою пользу. Иногда меня это бесит, но сейчас я ощущаю лишь восхищение и теплую разбухающую в груди любовь. Не вслушиваюсь в разговор мужчин, погружаясь в свои мысли и, не скрываясь, рассматривая сидящего рядом мужа. Мы столько лет вместе, у нас трое детей, а я до сих пор ловлю себя на том, что в горле пересыхает, стоит взглянуть на Гава более пристально. Серые яркие глаза, обрамленные темными ресницами, прямой нос, выраженный подбородок, впалые идеально выбритые сейчас щеки. Губы по привычке едва заметно кривятся в ироничной улыбке, цепкий прошивающий собеседника насквозь взгляд. У меня никогда не было шанса устоять перед ним. И сейчас нет…

Скольжу рассеянным взором ниже, по двигающемуся при разговоре кадыку, к линии белого воротника рубашки. Ещё ниже…У Ромки широкая грудная клетка, и вид натягивающейся тонкой ткани на ней вызывает у меня лёгкое, разгоняющее кровь волнение. Ниже, вдоль ряда застегнутых пуговиц, к ремню. Останавливается на бёдрах, обтянутых тёмным дорогим сукном брюк… Я сглатываю и замираю. Сердце пропускает удар. Ладони противно холодеют и липнут к чашке, зажатой в моих подрагивающих руках. Звуки пропадают, вытесненные гулким шумом в моментально начавшей болеть голове.

Я вижу белый волос. Прямо на его ширинке. Я, коротко стриженная шатенка, мать твою, вижу белый длинный облезлый волос, застрявший в ширинке моего мужа. Уже четвертый за этот месяц. Бл. ть…

Гав обращается ко мне, что-то спрашивая, наверно, пытается включить в беседу. Но я не могу. Даже смысл произнесенных им слов осознать до конца не могу, настолько меня оглушило. Просто зачарованно наблюдаю, как шевелятся его губы и пытаюсь держать лицо. Мы не одни, мы с Мединским, и вынос сора из избы, а точнее целого мусорного контейнера в мои планы не входит.

Он меня за дуру держит? Совсем???Сидит и тянет губы в своей привычной самодовольно-ленивой манере, смотрит прямо в глаза. Так выглядит человек, которому нечего скрывать. Или у которого напрочь отсутствует совесть…Сейчас я склоняюсь ко второму варианту…

Медленно делаю глоток кофе, аккуратно возвращаю чашку на блюдце, перевожу взгляд на недоеденный салат, прислушиваясь к себе. Уже не больно. Не так. Скорее чувство безысходности накрывает. Больно было в третий раз, неделю назад, а сейчас я просто впадаю в оцепенение. И мне страшно. Я не знаю, что дальше, как себя вести. Как люди ведут себя в таких случаях? Ставят ультиматум, уходят, делают вид, что всё хорошо? Мне не подходит ничего из этого…Я просто не хочу, чтобы это было правдой. Но обманывать себя и притворяться слепой становиться практически нереально.

Первый раз я не обратила особого внимания…Ну, мало ли, откуда может появится этот чертов волос на пиджаке мужа. Лишь машинально попыталась припомнить, у кого такие в его офисе, ведь больше он вроде бы нигде кроме работы в тот день не был. Не смогла, впрочем, я там далеко не всех знала…В общем, тогда я просто выкинула этот волос из головы. Но через неделю белый волос уже был в его машине на переднем пассажирском сидении. Я напряглась. Это уже не просто одежда- это его личная территория. Спросила Ромку, но он лишь отмахнулся, ответив, что подвозил сотрудницу отдела кадров. На моё едкое недоумение, почему это генеральный директор подвозит какую-то рядовую сотрудницу, Гав лишь раздраженно бросил: " Не выдумывай, Шуш!". И мне стало как-то неловко — я заткнулась. Третий…В третий раз заметила тоже на брюках, на бедре. У меня было плохое настроение в тот день, вернулась домой с родительского собрания, где слишком подробно при всех разбирали Колино поведение, и меня прорвало. Я разоралась, требовала объяснений, умоляла и вспомнила весь свой матерный словарный запас. Рома смотрел на меня отчужденно и холодно, хотя обычно сам в таких случаях быстро заводился, обозвал идиоткой и два дня потом не разговаривал. И вот опять…

Пытаюсь смотреть на лица мужа и Мединского, но взгляд то и дело предательски срывается к Роминой ширинке. Этот волос как красная тряпка и одновременно мой белый флаг. Я чувствую, что это не просто совпадения, чувствую. И ещё понимаю, что Гав ни за что не признается. Мне нужны доказательства. Нужны? Я хочу вообще это знать? Чёрт, я не знаю! Позавчера я копалась в его телефоне- там нет ничего. Странное чувство — облегчение напополам с досадой. Я боялась что-то найти, и в то же время мне необходимо было подтверждение, что я не сумасшедшая.

Почему он так со мной? Об этом думать больнее всего… Ведь у нас всё есть. Самое смешное, что, если не брать в расчет мои подозрения, последние два месяца были просто идеальны. Мне кажется, Ромка никогда ещё не был таким заботливым и мягким. Даже в сексе. Тем более в сексе. Долго и нежно, бесконечно хорошо. И это было подозрительней всего. Ведь я его слишком хорошо знаю. Знаю, что он любит жестко. Не всегда, но часто. Это я не очень люблю, да. Я люблю как сейчас…Всё дело в этом? Но ведь мы всегда находили компромисс, я ведь не против, просто не постоянно… Мы всегда находили путь друг к другу…Чёрт…

Да чего ему, твою мать, не хватает? Чего? Или это просто натура такая, что рано или поздно надо кого-то ещё, и дело совсем не во мне. Или во мне? Я потолстела на десять килограмм, моё тело после троих детей уже не такое, как раньше, я на него ору…Не часто, но…Но он ведь сам доводит! Хорошо, я не буду…Что-то изменится? Может пойти на фитнес? Бред…Или… Хотя бы для себя…Возможно, скоро я стану разведенной женщиной с тремя детьми и неплохое тело мне понадобится…От этой мысли мои губы растягивает ироничная слегка истеричная улыбка. Да, вот прямо после этого чёртового обеда пойду и запишусь, найму личного тренера, групповые занятия- не моё, и начну готовиться к возможно новой без понятия пока какой жизни…