Глава 4. Монах

.

Просыпаюсь в тепле. Мне очень хорошо: голова не болит, порезы не саднят — скорее, на их местах ощущается приятное покалывание. Да и свет, наконец, не слепит глаза. Я лежу на чём-то мягком, укутанная в одеяло. Неужели мой кошмар закончился?!

Открываю глаза.

Так… первое, о чём стоит упомянуть: я в пещере.

Второе…

Да, кажется, это пещера дракона. Чёрт. Нашёл-таки, гад.

Но что с моими ногами?

Приподнимаю одеяло и смотрю на свои стопы, обмотанные какой-то тканью. А под этой тканью к ранкам явно что-то приложено — и это «что-то» как раз-таки вызывает приятное покалывающее ощущение.

— Пришла в себя, красна-девица? — велеречиво спрашивает дракон, входя в пещеру.

Осматриваюсь в попытке найти зеркало. Не то, чтобы я хотела красиво выглядеть перед этим товарищем, но есть у меня такая земная привычка — смотреть на своё отражение время от времени. Тем более — после сна, да в чужом доме. Но, по ходу, здесь только драконье ложе. Никакой другой мебелью хозяин помещения не озаботился. Что говорить — он даже кофтой для себя не хочет озаботиться… с какой стати ему думать о чужих нуждах?

— Красна…

— У меня имя есть, — перебиваю его, откидывая одеяло в сторону, — тебе бы понравилось, если бы тебя звали «мужик с голым торсом»?

— А? — не понял дракон.

— Раз ты зовёшь меня красной девицей, я буду звать тебя «мужиком с голым торсом», — объясняю свою логику, — Это будет честно.

— Но я — дракон! — напыщенно произносит дракон.

— А мне не интересно, — отбиваю, спускаю ноги с ложа, — слушай, мне с этим ходить-то можно? — приподнимая пятки, уточняю у него.

— Мне откуда знать? Это ты себя так странно обмотала — тебе и видней, — изумленно отзывается дракон; а я удивляюсь ещё больше, — И когда ты перестанешь звать меня на «ты»? Это как-то… унизительно.

— А тебе какая разница? Ты ж всё равно меня сожрать собрался, — не впечатляюсь проблемой, — Кстати, вот, вопрос: а почему я всё ещё жива?

— Между нами ещё не произошла ночь любви! Мне нет смысла тебя съедать, — выдает этот… альфа-самец недоделанный.

— Ага… — про себя делаю выводы.

Значит, пока наши тела не сольются в акте любви (или чем-то подобном), моя жизнь — вне опасности?..

Это хорошо.

Опускаю ноги на землю, осторожно поднимаюсь. Прислушиваюсь к себе.

И всё-таки, кто спас мои стопы?.. Если это не он, то кто?

На этой части острова есть кто-то ещё?..

Задумчиво прохожу вперёд-назад, заодно проверяю, насколько это удобно — ходить так.

Всё это время дракон изумленно следит за мной, словно я какое-то невиданное существо с другой галактики.

— Ах! Я понял! — наконец, выдаёт он, расслабляясь, — Это такое развлечение для меня, верно? Ох, хитрецы — мои слуги!

На этот раз я удивленно останавливаюсь.

— Чего?

— То, как ты ведёшь себя, как выглядишь, как говоришь — всё это ради моего развлечения, верно? Право, не стоило так утруждать себя!.. А твоё актерское искусство достойно похвалы! Так держаться! При всей моей невероятной привлекательности и мужской харизме! При всём моём величии! Ты продолжаешь изображать равнодушие, хотя внутри пышешь жаром любви и страсти!

— Чем я пышу? — уточняю изумленно.

— Не стоит, можешь не продолжать сей спектакль! — дракон вытягивает руки, опуская голову, затем устремляет взгляд на меня, — Я впечатлён, красна-девица! Ты заставила меня испытать много давно забытых эмоций.

Смотрю на него во все глаза и размышляю: сказать правду или промолчать, сберегая нервные клетки этого уникального индивида?

— Как только порезы твои заживут, я возьму тебя и сделаю женщиной! Ты не забудешь эту ночь никогда!

— Вообще-то забуду — причём сразу же, — замечаю, подняв брови.

— Отчего же? — удивляется дракон.

— Так ты ведь съешь меня после этого. Про какое такое «никогда» ты мне говоришь?

— В любом случае, — высокопарно исправляется тот, — это будет наиярчайшим впечатлением всей твоей жизни!

— Да с чего ты взял-то? — прямо спрашиваю, уже ничего не стесняясь.

— Ты не могла испытывать ничего подобного! — напрягается дракон.

— Ты сейчас удивишься — но мне есть, с чем сравнить, — произношу спокойно.

— Они не могли прислать мне женщину!!! — за спиной дракона начинают расползаться черные тени.

— А тебе какая разница? — уже совсем серьёзно спрашиваю.

Почему-то «взмах могучих крыльев» меня не впечатляет.

— В смысле «какая разница»? — кажется, мой вопрос сбивает дракона с толку.

— Ты всё равно убьёшь ту, что к тебе попадёт. Так какая тебе разница — девственница она или нет? Тебе же с ней не жить. Всего лишь разок плоть утолить. Я что-то никак сути проблемы не уловлю. Или ты такой принципиальный?..

Да, наглость моя взяла верх. Потому что ненавижу такие пункты в романах!

И попробуйте, убедите меня, что я должна боязливо забиться в угол и молчать в тряпочку о том, кто я, и какой багаж опыта на моих плечах! Я и так делаю большое одолжение местным селянам — что не рассказываю дракону, откуда я взялась. И что я — совсем даже не местная.

— Моего тела достойна коснуться только красная девица, чистота которой не осквернена, — велеречиво отзывается дракон.

— А если тебе всё-таки пришлют девушку, которая по твоему мнению совсем не красная… ну, бывает же так? Вкусы не сошлись, то-сё… то что ты сделаешь? Пойдёшь жрать местных жителей? — уточняю любопытства ради.

— Нет, ну… я столько и не съем… — мнётся дракон, затем спохватывается, глядя на меня, — но это всё не твоего ума дело, красна девица! Твоё дело — быстрее своё тело в порядок привести! И поправиться. Тогда я смогу принять дань, посланную твоими братьями и сестрами.

— Ясно, — без эмоций отвечаю, — а где у тебя тут… — замолкаю, придумывая, как обозвать туалет.

— Справа по коридору, — безмятежно указывает дракон.

— Благодарю, — также безмятежно протягиваю и топаю в ту сторону.

А пещера-то… — однако!.. — сквозная!

По крайней мере я вижу просвет с той, дальней стороны. Надо бы проверить — что там такое.

По завершении всех дел своих, иду к тому просвету, осторожно ступая по холодному каменному полу своими обмотанными ногами. Петляю по узким проходам, затем, наконец, выхожу из этого лабиринта и изумленно ахаю: какая красота открывается моему взору!

Огромная луна так близко! Кажется — только руку протяни, и коснёшься! А небо-то какое — невероятно звездное! Выхожу вперёд и ощущаю мягкую травку под ногами… приятно! И земля здесь ещё тёплая… Через метров двадцать — обрыв и бескрайнее море до самого горизонта. А справа — обломки камней с вершины горы, на самом крупном из которых сидел… а кто это вообще?..

Подхожу ещё ближе и прислушиваюсь к странному монотонному звучанию.

Какому-то, ну, очень знакомому звуку…

— Это что, мантры? — изумленно шепчу себе под нос.

Присматриваюсь к силуэту на фоне огромной луны. Мужчина? Да, кажется, это мужчина… но что за одежды? Он будто обмотан в ткани…

Озарение, как это зачастую случается, приходит внезапно.

— Монах?! — недоумение в моём голосе граничит с недоверием.

— Красна-девица! — дракон догоняет меня и кладёт жаркие ладони на плечи, — Ты зачем вышла в такую позднюю ночь? Ещё простудишься! А тебе никак нельзя болеть! — и он отводит меня обратно в пещеру.

Иду, ведомая вперёд, а у самой голова то и дело поворачивается назад — в сторону ещё одного обитателя местной фауны.

Как это возможно?.. Тут есть Бог? В смысле… тут веруют?.. Что тут вообще за религия?

— Что ж ты егоза такая! — наконец, не выдерживает дракон, когда я в очередной раз пытаюсь развернуться и посмотреть назад; он подхватывает меня на руки и несёт вперёд, прижимая к горячей груди.

— О! И впрямь — печка! — замечаю я.

А затем как-то остро ощущаю, что печка эта предпочитает ходить без одежды… и кожа у этой печки гладкая… ровная… а под кожей — жгуты мышц…

— Так вот, как оно происходит, — удивленно протягиваю, поглаживая те самые «жгуты» в исключительно научно-исследовательских целях, и неожиданно натыкаюсь на пульсирующее опухшее место на плече.

Упс…

— Да, красна-девица, — произносит дракон, — я не стал наказывать тебя за твой побег и за то постыдное нападение со спины. Цени моё великодушие. Не всякая задумка годна для моего развлечения — на что-то я и обидеться могу.

Киваю, осознавая мудрость. А этот дракон не лишен некоторых достоинств!

— И перестань гладить мои мощные плечи — иначе, я могу забыть о том, что ты ещё не выздоровела до конца, — замечает он.

Мои руки тут же взмывают в воздух.

Я ведь могу вообще его не касаться — мне, правда, не сложно!

— Смешная ты, красна-девица, — заметив мой «побег», подводит итог дракон.

— Вот и я думаю: зачем меня съедать? — забрасываю пробный камень.

— Надо, красна-девица, надо, — убежденно произносит дракон.

На что я совсем не убежденно поджимаю губы. Ничего, с этим моментом мы ещё разберёмся. Время есть. А когда закончится… можно же и по-симулировать свою болезнь — этак, парочку деньков…

К тому же мне необходимо разобраться с моим новым помощником, которого дракон по какой-то причине не воспринимает всерьёз.

Да, теперь я уверена, что именно монах обмотал мои ноги и обработал ссадины. Но зачем он это сделал? Почему не обратил внимания, когда я подошла к нему? И почему дракон вообще позволил этому мужчине присутствовать на своей территории?..

А, может, он его не замечает?

Эта мысль неожиданно пришла мне в голову и заставила сердце биться чаще.

Может этот человек быть моим шансом на возвращение?..

— Твоё дыханье сбилось, красна-девица, — отмечает дракон, — да, понимаю — моё тело и моя внешность не могут оставить равнодушным никого. Потерпи немного, и ты познаешь всё моё величие!

Тяжко вздыхаю, потирая лоб. Вот, прям, жду-не-дождусь!

Блин… как бы мне так аккуратно спросить его о том монахе?..

— Тебя беспокоит что-то? — укладывая меня на ложе, спрашивает дракон.

— Да, есть один момент, — протягиваю, формулируя про себя этот важный вопрос, — ты… ТЫ КУДА ПОЛЕЗ?!?!

— Зачем так кричишь? — потирая ухо, жалуется дракон, но при этом с мехов никуда не уходит; напротив — поудобней располагается, — Это моя постель. Я ж не предъявляю претензий за то, что ты всё ещё здесь!

Нет, ну, это резонно, конечно, но…

— Хорошо, но ты ведь можешь лечь подальше от меня! — помечаю расстояние между нами, — Места здесь на всех островитян хватит, так что нечего жаться ко мне!

— Я всё думаю: когда же твоя игра закончится? — протягивает дракон, подперев подбородок ладонью и наблюдая за мной, как за диковинным зверьком, — Ты так убедительна в своём образе, что у меня ощущение, будто я присутствую на выступлении бродячих артистов!

— О, у меня схожие ощущения! — заверяю его.

— Но как ты можешь быть сведущей в этом искусстве? Твоё поколение выросло на острове, — замечает дракон, задумчиво глядя на меня.

— Я незаконнорожденная дочь, которую всю жизнь прятали в чулане, — вру и не краснею, — я почти не видела свету белого и росла на книжках о жизни за пределами острова.

— О, ты читать умеешь? — удивляется дракон.

А у меня дергается глаз.

Интересно, чего ещё я не должна уметь в этом странном мире?

— Давно хотела спросить: крылья тебе спать не мешают? — криво перевожу тему, приподнимаясь на локтях и заглядывая ему за спину, — Кстати, куда они делись?..

— Втянулись обратно, — пожимает плечом дракон.

— У тебя там… какой-то подкожный мешочек для хранения пары десятков костей есть? — рассматриваю гладкую спину и откровенно недоумеваю.

— Они появляются лишь тогда, когда я испытываю негативные эмоции, — делится дракон, очень странно глядя на меня и мою исследовательскую работу.

— В смысле… материализуются из воздуха? — спрашиваю озадаченно, вспоминая явление теней за его плечами, предшествовавших появлению крыльев, — А полностью в дракона ты оборачиваться умеешь?.. Или только крылышки отращиваешь?

— Умею, — отводя взгляд в сторону, отвечает дракон, — Раз в год оборачиваюсь.

— А я смогу это увидеть? — мои глаза загораются, — Ну, правда! Перед смертью я просто обязана увидеть это превращение!!!

— Увидишь, — негромко отвечает дракон, почему-то нахмурившись.

О, а когда он не говорит глупости высокопарным голосом, он — вполне ничего!

— Здорово! — искренне улыбаюсь, а сама любопытствую — какой окажется картина? Способен ли этот процесс поразить меня? Или я уже такой крепкий орешек, что меня ничто не проймёт? Сижу же я сейчас на мехах рядом с драконом — и не удивляюсь! — А можешь ещё раз крылышки отрастить? Я в тот раз не успела рассмотреть!

— Ты погладь по спинке — они и появятся, — дракон молниеносно переворачивается на живот, предоставляя спину для моих манипуляций.

— Они ж, только когда ты злишься, появляются! — недоуменно замечаю.

Дракон рядом со мной, не спеша, разворачивается обратно на спину, закладывает руку под голову и смотрит на меня пронзительным взглядом.

— Внимательная, — протягивает он, а взгляд его в буквальном смысле мне под кожу пробирается.

— Чего это ты? — отодвигаюсь от него, удивленно хмуря брови.

— Спи, красна девица. Если не хочешь прямо сейчас познать всё блаженство земное, — советует дракон совершенно серьёзно, и я почему-то внимаю его словам.

Спать — так, спать. Кто ж спорит-то? Мы ещё пожить хотим. Хотя бы денька два. Пока ножки мои заживают.

А там и о побеге можно будет думать…

Просыпаюсь от невыносимой жары. Вот, в самом прямом смысле слова!

Боже… только не это… это ведь не то, о чём я сейчас подумала?.. Почему я должна проходить через этот штамп?! Заявляю официально: я отказываюсь!

Выползаю червём из-под драконьих ног-рук, и водичкой стекаю с ложа на пол; мягко ступая, бесшумно пробираюсь вперёд. При этом всеми доступными способами уговариваю живот меня не выдавать: глажу его, пытаясь успокоить, воображаю поедание хорошо прожаренного цыплёнка, глотая слюни, делаю дыхательную гимнастику…

Есть хочу до смерти.

Но не голод поднял меня с постели и не жар от драконьего тела…

Всё, о чём я могла и могу думать — это о монахе на вершине каменной пирамиды рядом с выходом из пещеры. Мне необходимо убедиться, что он — не мой мираж, и что он вполне осязаем. А посему — тихонько иду вперёд, стараясь не издавать ни звука.

Мне нужно это время без драконьего присутствия в моей жизни…

Когда выбираюсь наружу, с удивлением обнаруживаю, что уже утро. Я не ела двадцать четыре часа! Нет! Больше!!! Я не ела двадцать четыре часа плюс ночь в конюшне! Попить удалось вчера: в «отсеке для умывания и всяких прочих нужд» с потолка течёт чистая питьевая вода. Она, правда, холодная, зараза, но для бодрящего утреннего душа — самое то. Я вчера изрядно её наглоталась… Интересно, это из-за неё в моём горле сейчас так першит?..

Встряхиваю головой, отгоняя лишние мысли. Надо сосредоточиться на деле. Монах и впрямь сидит на горке из камней в позе лотоса — словно он и не слезал оттуда. Подкрадываюсь к нему и начинаю заползать на валуны. Когда до монашьего одеяния остаётся рукой подать, мой живот решает сообщить всему миру, насколько он голоден.

Голова монаха поворачивается в мою сторону, веки поднимаются, и на меня смотрят самые невероятные в мире глаза. Если есть в природе цвет «кристально-серый», то этот цвет по праву принадлежит глазам этого монаха…

— Простите, — схватившись за живот, выдавливаю из себя.

— Ты голодная, — сообщает мне это изваяние с высоты своей позиции.

— Да я в курсе, — сообщаю ему в ответ, — за этот звук простите. Я совсем не хотела, чтобы вы его услышали…

— Ты бы в любом случае прервала меня, — отвечает монах, затем как-то ловко поднимается и в два движения спрыгивает со своего постамента.

Экий он… лихач! Медленно спускаюсь, аккуратно выбирая путь. Когда, наконец, касаюсь ногами земли, облегченно выдыхаю. Поднимаю взгляд на монаха: тот стоит ровно и смотрит на меня своими странными глазами без какого-либо выражения; на его одежде — ни одной лишней складочки и ни одной пылинки, а, учитывая фасон наряда, это практически чудо. Ведь он сидел в позе лотоса на камнях на протяжении нескольких часов!

К слову, об одежде — уж очень она напоминает мне одеяние буддийских монахов…

— Вы — буддист? — спрашиваю у молодого человека.

— Я не знаю, что такое буддист, — отвечает тот.

Это было ожидаемо. Но…

— Вы читали мантры, — замечаю.

— Я шептал свои просьбы небу, — спокойно поправляет меня монах.

— Всю ночь напролёт? — поднимаю бровь. Сама не понимаю, в чём хочу уличить его.

— У меня много просьб к небу, — отвечает монах.

— А… м… на небе их кто-то должен услышать? — закидываю пробный камень.

— Кто-то должен, — соглашается монах невозмутимо.

— По-вашему, там кто-то обитает? — бросаю уже целый булыжник «намекающий».

Надо же понять, какое у местных вероисповедание!

— Если здесь, внизу, есть жизнь, то и там, наверху, она тоже должна быть, — взглянув на небо, отвечает монах; а затем добавляет также спокойно, — но вообще нашим миром правят Повелитель Света и Повелитель Тьмы. Так что кто-то из них точно должен услышать мои просьбы.

— Только из-за того, что вы произносили их на протяжении многих часов, сидя на камнях в неудобной позе? — уточняю, любопытства ради.

Неужели везде схема одна?..

— Я отказался от всех благ земных. Ушёл от людей, забыл своё имя и стал отшельником: мой голос должен звучать для них чуть громче.

— Вы невероятно уверены в себе, — произношу, с интересом глядя на него.

— А ты очень голодная. Тебе нужно поесть.

С этими словами монах разворачивается и направляется в сторону пролеска — справа от скалы. Иду следом, заинтригованная. Чувствую, как от росы на траве намокают ноги… а потом до меня доходит: он сказал «нашим миром»! «Нашим миром правят Повелитель Света и Повелитель Тьмы»!

То есть, он в курсе, что миров во вселенной — много! Значит, он точно сможет мне помочь!

— Остановись, — резко развернувшись ко мне, неожиданно произносит монах.

С лёгким напряжением смотрю на него. Он же мысли не читает?..

— Твои ноги, — монах опускает взгляд на мои конечности.

Следую его примеру. А что не так с ногами? Нормальные, прямые, лишенные растительности, благодаря электро-эпиляции. Какие к ним могут быть претензии?

— Они намокнут. Не иди за мной. Подожди здесь, — с этими словами монах уходит вперёд, оставляя откровенно недоумевающую меня — ждать его возвращения.

Что-то я никак понять не могу…

Но, наверно, стоит дождаться этого товарища и спросить обо всём в лоб, а не строить догадки. Лишь бы он не долго ходил…

А то скоро и дракоша свои очи раскроет навстречу новому дню.

Вопреки моей убежденности, что еда в лесу не находится за десять минут, монах пришёл спустя — пять. И в руках его был платочек, полный ягод.

— Ешь, — произносит этот добытчик, а затем вновь уходит, на этот раз — в другую сторону от входа пещеры.

Возвращается с черпаком воды.

— Пей, — говорит, выводя уровень моего удивления на максимум.

— Вы в курсе, зачем я здесь? — спрашиваю у него прямо.

— Да, ты — избранница дракона, — кивает монах.

— Я — его жертва, если быть точной, — замечаю, между прочим.

— Я молю небо о том, чтобы ты стала избранницей, — невозмутимо отвечает монах.

— Да с чего бы? — уже откровенно недоумеваю я.

— Ты хочешь умереть? — интересуется монах, спокойно глядя на меня.

— Я хочу жить, но без дракона! — заявляю, откидывая опустевший платочек ему на колени. Не знаю, чем он провинился. Просто под руку попался. Бедный кусочек тряпочки.

К слову, сидим мы с монахом оба в позе лотоса — прямо перед входом в пещеру, на тёплых камушках.

— У каждого из нас — своя миссия, — важно замечает монах.

— И какая у тебя? — складываю руки на груди, не замечая, как перехожу с ним на «ты», — Следить за личной жизнью этого крылатого ненормального?

— Помочь нашему миру, — ровно произносит монах, вновь удивляя меня.

— И как вашему миру помогут мои здоровые ноги и накормленный желудок, учитывая, что скоро этот людоед сожрёт меня на обед?! — спрашиваю прямо.

— Я же говорю, что я молюсь о твоём долголетии, — отводя взгляд в сторону, отвечает монах. При этом он, зараза такая, продолжает оставаться невозмутимым!

— Ты сейчас отвернулся от меня! — замечаю, ткнув пальцем в его сторону.

— И что? — всё такой же невозмутимый ответ.

— Да то, что тебе стыдно смотреть мне в глаза!

— Не понимаю, о чём ты, — ответ совсем без палева, — Мне пора возвращаться на моё место, — и он поднимается на ноги, а затем преспокойненько начинает идти в сторону своего постамента.

Мне одной всё это кажется странным?..

— Кем ты приходишься дракону? — бегу за монахом и подстраиваюсь под его шаг.

— Никем.

— Тогда почему ты здесь? Вряд ли ты просто пришёл и, не спросив разрешения, начал жить возле его пещеры!

— Я не «живу» здесь. Я молю небо о помощи, — ровный ответ.

Хватаю монаха за руку, вглядываюсь в лицо. Хорошее такое лицо с приятными чертами и хорошей кожей. Но всё это меркнет на фоне глаз.

— Ты ведь не злодей в этой истории, верно? — спрашиваю у него, сама не зная — почему.

На лице монаха впервые появляется намек на эмоцию.

На удивление…

— Ты помогаешь мне… Зачем? Чего ты хочешь добиться? — засыпаю его вопросами.

— Я всего лишь накормил тебя и напоил, — ровно отвечает монах.

— И перевязал ноги! — напоминаю ему.

— Я помог тебе, потому что это было правильно, — произносит тот и хочет вновь развернуться, но я его удерживаю.

— Было бы правильно помочь мне сбежать отсюда, — проговариваю негромко, глядя ему в глаза, — ты не считаешь? Я здесь пленница.

— Это не в моих силах, — вновь отворачивается монах.

Сжимаю ладонь на его запястье.

— Если он съест меня — это будет на твоей совести.

Да, знаю, низкий приём. Но я никак не могу понять — что вообще за человек стоит передо мной.

— Мне пора возвращаться. Наступил час моей мольбы, — монах аккуратно освобождает свою руку и уходит.

Сморю ему вслед, чувствуя, как намокают ноги. Моя импровизированная обувка совсем не спасает от росы.

Почему мне плевать на это?..

— Ты точно что-то знаешь. Совершенно точно. И общаешься со мной не так, как местные с острова. Ты общаешься со мной так, будто в курсе — что я не отсюда… — шепчу себе под нос, наблюдая, как монах ловко запрыгивает на свой каменный постамент.

Мне необходимо разговорить его. Но как?..

— Красна девица…

— Не сейчас! — рявкаю и ухожу обратно в пещеру, игнорируя дракона и все его возможные обращения.

Монах — вот теперь моя цель! Если надо будет, совращу это невозмутимое изваяние! Но ответы — выжму.

Все до одного.

Осталось только план придумать и понять, как избавиться от дракона на некоторое время. Он будет мешать, а его назойливое желание подарить мне великое блаженство или сожрать меня — отвлекать от дела.

Что же такое придумать?..

Останавливаюсь, ощутив, как першение в горле переходит в сухой кашель. Некоторое время глажу шею рукой… а затем на моём лице появляется коварная улыбка.