Глава 5. Маразм крепчает

— Сегодня ты познаешь, что такое — быть женщиной, — заявляет мне крылатое создание, стремительно входя в «спальню» вслед за мной.

— Сегодня я познаю, что такое простуда, — парирую, забираясь под меха, — кстати, драконы болеют?

— Не знаю, ещё не доводилось, — пожимает плечами дракон.

— А ухаживать за больными тебе доводилось? — интересуюсь у него, а затем натужно кашляю, демонстрируя степень «завирусованности», — Ты прости, но в болезни мало чего приятного, поэтому познать блаженство вместе с тобой у меня точно не получится. Кашель будет отвлекать.

Дракон задумывается. Смотрит на меня напряженно; кажется, пытается найти выход.

— Если хочешь, чтобы я быстрее пришла в себя — попроси того молодого человека, что сидит перед пещерой, вылечить меня. Я думаю, он — целитель, — предлагаю выход.

Не правда ли, я — сама простота и наивность?.. А как про целителя придумала! Аж сама себе хлопаю. Стоя.

— Вы общались? — в этот раз дракон напрягается не на шутку. Внимательно слежу за его лицом.

— Если бы не он, я бы умерла от голода. Я не ела больше суток! А ты даже чаю мне не предложил, когда привел в свою пещеру.

— Чаю? — удивленно переспрашивает дракон.

— Травяного настою, — исправляюсь, взяв секунду на размышление.

— Я не умею его готовить, — замечает тот.

— А чем ты сам-то питаешься?

— Мясом. Рыбой. Травой… Воду пью, — задумчиво перечисляет крылатый.

— А мне почему ни разу не предложил? — складываю руки на груди.

— Так ты ж ещё вчера должна была… — дракон замолкает и ещё глубже погружается в свои размышления.

Ага. По ходу, этот представитель альфа-самцов никогда не заморачивался такой проблемой, как забота о женщине. Он вообще ни о ком никогда не заботился, кроме себя самого.

И всё же интересно…

— Так ты попросишь того человека вылечить меня? — спрашиваю, а затем захожусь в приступе гипертрофированного кашля. Чуть лёгкие не выплёвываю, пытаясь показать, насколько я больна.

— Он… не имеет к тебе никакого отношения, — сведя брови к переносице, отрезает дракон.

— Ты сам будешь заниматься моим здоровьем? — спрашиваю в лоб у этого «умельца».

— …

— Ну, так попроси того человека! Что в этом зазорного, если ты не знаешь, как мне помочь?! — уже искренне недоумеваю, — Или он — твой враг? А, может, у вас тут делёжка территории?

— Красна девица! — восклицает дракон возмущённо.

— Что? — возмущаюсь не меньше.

— Это моя территория! Никто не может её со мною делить!

— Но он сидит прямо перед входом в твою пещеру! — замечаю, ткнув пальцем в ту сторону.

— Потому что у нас с ним уговор: он не мешает мне, а я — ему!

— Да кто он такой, чтобы мешать тебе?!

— Хороший вопрос!!! — соглашается со мной дракон.

Несколько секунд мы учащенно дышим, глядя друг на друга.

— И?.. — подбадриваю, дать мне, наконец, ответ.

— Я спрошу у него, может ли он помочь, — мгновенно меняет позицию дракон и уходит в сторону монаха.

Э… это что сейчас было?..

КТО ЭТОТ МОНАХ, ЧЕРТ ЕГО ВОЗЬМИ, ТАКОЙ?!

Располагаюсь на ложе поудобнее, краем сознания фиксирую легкое недомогание. Ага, всё-таки сморило… Не до этого сейчас, но, если подумать, такими темпами мне вовсе не придётся изображать болезнь — главное, чтоб она меня не доконала до того момента, как монах соизволит прибыть…

— Девица! Красная! — сквозь полудрёму слышу зов дракона.

Насилу открываю глаза, смотрю на своего захватчика и потенциального убийцу.

— Чего тебе? — кряхчу, изумляясь «красоте» своего голоса.

— Он сказал, что придёт, если тебе станет хуже, — сообщает дракон.

— Мне хуже, — сообщаю ему.

— Пойду, передам, — решает дракон.

— И стоило отвлекать? — задаюсь вопросом я и уплываю обратно в беспамятство.

Просыпаюсь уже с жаром. Нехорошо. Глаза открыть не получается, останавливаюсь на полпути и смотрю на мир через небольшую щель между веками…

Монах растирает в посудине какую-то траву.

— Плохо, — жалуюсь ему.

— Вижу, — отрезает он.

И врёт ведь, гад такой: даже глазом на меня не взглянул!

— Пить? — спрашиваю у него.

— Скоро, — обещает тот, не отрываясь от своего занятия.

Перевожу взгляд на дракона, стоящего в углу с руками, сложенными на груди.

— Не полакомишься ты мной, друг любезный, — «сочувствую» ему.

Монах переводит странный взгляд на дракона; дракон, приняв удар, хмурит черны брови.

— Не обо мне тебе надобно думать, красна девица, — произносит велеречиво.

— А о чем же мне думать, драконушка? — едва не плачу от грусти.

— О своём здоровье, девица, — ещё больше хмурится дракон, должно быть, не зная — обижаться на прозвище или не стоит?..

— Не могу я. Печалюсь, зная о том, что ты без ужина остался, — качаю головой, незаметно переводя взгляд с одного представителя сильного пола на другого.

Всё жду появления раскаяния на лицах обоих, но мужчины держатся. Как пить дать — сговорились они меня погубить!

— Это не то, о чём стоит печалиться, — не сразу, но всё же находится с ответом дракон; при этом незаметно так косит глазом в сторону монаха.

— Я закончил, — резюмирует тот, сливая жидкость в котелок, а оставшийся мякиш распределяет по моему лбу.

О! Травяная масочка!

После косметических процедур остатки субстанции отправляется на мои стопы, кои перебинтовываются чистой тканью — взамен старой, поношенной.

— Это нужно подогреть, — добавив в настой воды, произносит монах и поднимает котелок в воздух.

Дракон, так и продолжая стоять в позе «это мой дом, я тут за всем слежу», открывает рот и направляет короткую струю огня на посудину. Содержимое мгновенно вскипает, после чего монах наливает напиток в стакан и подносит к моему рту.

— Пей.

— Не хочу, — решаю покобениться я.

— Пей! — настаивает тот.

— Мне запах не нравится!

— Пей!

— А вдруг там зелье приворотное? — предполагаю не без основания.

— Пей!

— Мариэль, выпей этот проклятый настой! — сверкнув глазами, не выдерживает дракон.

Ого! Кто-то имя моё местное узнал! И даже соизволил запомнить!

— Чего так кричать-то?.. Я ж не глухая, — принимаю стакан из рук монаха и делаю пробный глоток.

Интересно.

И даже сладенько.

— Надеюсь, это всё же не приворотное зелье, — подняв бровь, замечаю негромко и осушаю посудину.

— Что за странные мысли? — хмурясь, также негромко спрашивает монах.

— Я тебе не доверяю, — пожав плечом, сообщаю.

— Я дважды спас тебя, — в ответ замечает тот.

— Это громко сказано: я всё ещё числюсь в меню того красавца без рубашки, — кивнув на дракона в углу, напоминаю тихо.

— Ей понадобится нормальная еда, когда она в следующий раз придёт в себя, — громко произносит монах, разворачиваясь к дракону.

— У меня нет нормальной еды, — сообщает ему последний.

— Значит, надо добыть на острове, — приходит на помощь непоколебимый целитель.

— Я подумаю, что можно сделать, — уходит в раздумья дракон.

— Нам нужно поговорить, — вставляю свои пять копеек едва слышно, глядя своему спасителю в лицо.

Тот не отвечает, но и не отрицает.

Это уже хорошо. Это почти победа!

На радостях позволяю себе уплыть в очередное забытие, а когда просыпаюсь в очередной раз — мои глаза спокойно открываются, да и голова больше не кружится. К слову, волшебной травки на моём лбу уже тоже нет…

— Где дракон? — уточняю у монаха.

— Улетел к местным за едой, — сообщает тот ровным голосом.

— Отлично, тогда ты можешь мне рассказать… — усаживаюсь поудобнее и устремляю на молодого человека любознательный взгляд.

— Что? — переспрашивает тот.

— Не «что», а «о чём»! — поправляю его, — Об этом мире. Что здесь за условия? И как молодой честной девушке без роду и племени выжить в чрезвычайной ситуации под кодовым названием «дракон-спальня-поминки»?

— В этом мире всё просто: найди своё теплое место и сиди на нём. А если не нашёл — то ищи дальше. Твоё теплое место здесь, рядом с драконом. Заставь его испытать все эмоции, напомни ему, что он — тоже человек. И живи с ним счастливо, — сухо сообщает мне монах.

Смотрю на него во все глаза.

— Ты сейчас подтвердил, что знаешь о том, что я не из этого мира, — замечаю сосредоточенно.

— Я этого не делал, — тут же идет на попятный монах.

— Сделал! — вытянув вперёд руку, громко подтверждаю, — А ещё сказал, чтоб я занялась перевоспитанием крылатого монстра, питающегося человечинкой!

— Ему совсем не обязательно питаться человечинкой, и ты это уже поняла, — ровным голосом замечает монах.

— Это вбито в его голову также глубоко, как и мысль о его великолепии, — замечаю в ответ.

— Это всё исправимо. Издержки воспитания. Тебе под силу справиться.

— Ты проверял что ли?.. Кто ещё жертвовал собой, ведомый твоими ободряющими речами?! — вскакиваю с постели.

— Никто, ты — первая. Я ждал такую, как ты. Я просил о тебе.

— Для дракона? — уточняю.

— Для всего этого мира, — парирует монах.

— Лучше бы ты меня для себя просил!

После этих моих слов в пещере устанавливается тишина.

А я присматриваюсь к молодому человеку, стоящему напротив: он напрягся от этой мысли? Нет… скорее удивился моей фантазии.

Вообще непробиваемый тип.

Но симпатичный.

И не лысый. (Почему я подумала о гладком черепе?..) Волосы у него, должно быть, приятные на ощупь — черные, блестящие от света факелов, гладкие…

— А почему ты просил обо мне? Что я, по-твоему, должна сделать? — уточняю аккуратно.

С какой-то стати начинаю присматриваться к его фигуре… правда, быстро прихожу к выводу, что из-за нетипичного одеяния понять, что у него там за телосложение, практически невозможно.

— Ты должна вернуть дракона на его законное место, — спокойно отвечает молодой человек, практикующий мантры.

— На какое?.. — хмурясь ещё больше, спрашиваю.

Но не успеваю получить ответ, потому что в пещере начинают раздаваться до боли знакомые голоса.

Монах тут же отходит в угол, почти сливаясь с каменным сводом (это прям новый уровень мимикрии!), а я забираюсь обратно в кровать — изображать больную.

— Перестаньте трястись, вы прольете драгоценный суп для моей красны девицы, — слышу голос дракона.

— Хозяин острова столь щедр! Его покорные слуги просто не могут вынести подобного величия, — подобострастно произносит второй голос.

— Однако, вынести придётся, — заключает дракон и останавливается напротив нашего ложа, — открывай глаза, красна девица. Пришло время приёма нормальной пищи.

Перестаю изображать спящую и смотрю на бородатого селянина, опоившего меня на званом ужине, и на небезызвестного лодочника, свалившего меня в море веслом…

Вот, так подарок судьбы!

Губы сами расползаются в мстительной улыбке, а лица двух бородатых сельчан бледнеют на глазах.

— О, мой великий дракон, твоя доброта не знает границ! А забота обо мне наполняет моё сердце теплом и любовью, — протягиваю сладко, положив руку на грудь.

В следующий момент в сторону моей скромной персоны устремляется четыре пары глаз, и смотрят они все при этом очень неоднозначно…

— Ты всё ещё жива, красна девица! — радостно и как-то нервно протягивает бородач-отравитель.

— Кто б мне дал умереть, — делюсь с ним своим счастьем безмерным, — видишь, как о здоровье моём великий дракон печётся! — перевожу не менее счастливый взгляд на лодочника-погубителя, — И ты здесь, родимый! Вот она, судьба какая! Всё сводит нас и сводит. Должно быть, ждёт от меня чего-то…

Лицо лодочника перестаёт бледнеть и начинает синеть.

— И как часто сводила вас ваша судьба? — хмурит брови дракон.

— Стоит ли рассказать ему? — скалюсь, глядя на бедолагу селянина.

— Ты лучше супчик ешь, красна девица, — мне тут же вручают в руки большую глиняную тарелку и черпак.

Пробую еду на вкус. Недурственно… однако, мы уже ели вкусную пищу — и нам троим хорошо известно, чем это закончилось.

— Он точно не отравлен? — с милой улыбкой уточняю у дорогих гостей.

— Что ты говоришь, красна девица! — заходятся в приступе паники оба селянина.

— Почему ты спрашиваешь о подобном? — изумляется хозяин острова.

— Вот, и я думаю, зачем люди травят других людей? — зыркнув на пару трясущихся мужиков, вопрошаю.

А затем начинаю поглощать насыщенный по вкусу бульон с зеленью.

— Постой! — останавливает меня дракон, с лёгким подозрением поглядывая на селян; затем забирает остатки моего обеда и относит монаху на проверку, — Глянь, не отравлено?

Монах в свою очередь принюхивается к еде и размеренно качает головой — мол, не отравлено.

Уже тянусь руками обратно к тарелке, как замечаю реакцию мужиков из села… к слову, реакцию не на действия дракона — а на моего целителя, которого те только заметили…

Лица их вытягиваются, глаза увеличиваются, а цвет кожи становится бардовым.

— Это… — начиная дрожать, как осиновый лист, протягивает бородач-отравитель.

— Это!.. — кося глазом в его сторону, вторит лодочник-погубитель.

— Это?.. — уточняю у них обоих, забирая свою тарелку из рук не менее озадаченного дракона.

— Это… это… — шепчет бородач и неожиданно падает на колени, — Великий Воин-Гроза-Врагов… легендарный Меченосец-Нагибатор… здесь, на нашем острове… — глаза селянина закатываются, и он падает в обморок.

Перевожу недоверчивый взгляд с поднятой бровью на скромного монаха в уголке.

Вот этот — меченосец-нагибатор?..

Правда?..

К слову, сам виновник обморока никак не реагирует на сказанное: стоит спокойно в уголке и смотрит себе под ноги, пол разглядывая…

— А ты что скажешь? — предлагаю объясниться лодочнику за двоих.

— Прошу аудиенции у красной девицы… сильно и слёзно, — бегая глазами туда-сюда, находится с ответом тот.

Хитрец! А он далеко пойдёт… если выживет. Муахаха!

— О, великий дракон! — простираю руки к крылатому.

— Не пугай меня, красна девица, — тут же отступает на шаг мужчина, — мне сложно привыкнуть к твоим перепадам.

— Уговорил, не буду, — тут же успокаиваюсь, — будь добр, дай нам поболтать с сим мужем наедине.

— Не нравится мне это, красна девица, — замечает дракон, прищурившись.

— Ты вне конкуренции, — заверяю его.

— Судьба вас сводила и не раз, — напоминает мне крылатый.

— Он мне как добрый дядя, — улыбаюсь добродушно, перевожу взгляд на «дядю», — добрый бородатый дядя, что учил меня плавать, когда я была маленькой…

— Она теперь отлично плавает! — жарко заверяет дракона лодочник.

— Я же не так часто тебя о чём-то прошу, — протягиваю, хлопнув ресницами, — сей муж… расскажет мне о том, что происходит дома! Позволь мне насладится мыслями об утраченном — теперь уж навсегда!

Эк, я завернула.

— Даю вам пять минут, — неожиданно соглашается дракон, а затем переводит взгляд на монаха… и выходит из пещеры без лишних слов.

Монах в свою очередь разворачивается и идёт вслед за ним.

Что это у них за телепатические беседы? Надо будет потом поинтересоваться — и у одного, и у другого.

— Ну, теперь рассказывай, — предлагаю селянину, когда мы остаёмся наедине.

— А что мне за это будет? — тут же спрашивает мужик.

— Не убьёт тебя мой дракон возлюбленный, — сухо отвечаю, глядя тому в глаза.

— Не то, чтобы я сомневался в твоих заверениях… — протягивает хитрец.

— Он у меня уже уточнял, кто мне синяк на груди оставил, — замечаю отстраненным голосом.

— Что хочешь знать, красна девица? Говори сразу — всё выложу, — тут же меняет свою позицию лодочник.

— Кто тот монах? И почему бородач упал в обморок, вспоминая какого-то грозного воина? — не заставляю себя ждать.

— Монах? Какой монах? — теряется лодочник.

— Тот, что ушел последним, — напоминаю ему кивком головы.

— Эй, ты! — лодочник пихает ногой тело отравителя.

Тот в свою очередь спокойно поднимается, отряхивая свои светлые одежды.

— Ты с чего взял, что это воин-нагибатор? — уточняет мастер висла у грозы званых ужинов.

— По взгляду его светлых очей догадался, — начинает активно шептать дядька, также активно жестикулируя, и словно позабыв, что ещё пару секунд назад на полу без чувств валялся… — Ты не заметил, что ли, что у них за цвет был?

Соглашусь, глаза у монаха запоминающиеся.

— Заметил, — кивает лодочник, — да и внешность у него… нетипичная.

— Это вы про отсутствие бороды? — уточняю на всякий случай.

— Про это самое, — важно кивают оба.

Вообще-то у дракона тоже бороды нет. Но в его случае это, наверно, не подлежит критике.

— И что он за воин такой? — начинаю заваливать вопросами, — И почему сейчас он ходит без своего оружия?

Меча в складках его одежды я не заметила.

— Он отказался от своего меча, прозванного Губителем Всего Живого, — шепчет бородач-отравитель, — и, говорят, ушёл в добровольное изгнание, разочаровавшись в бесконечной войне.

— О, здесь тоже такое бывает, — протягиваю заинтересованно, — а звать как этого воина?

— А-ки-ра, — негромко, но чётко, и буквально по слогам произносит бородач, глядя на меня с таким видом, будто имя Бога назвал, не меньше.

…

Ну, тут явно не обошлось без любителей аниме… вот, только — откуда?..

…

Хотя, странный вопрос, если учитывать, что это мой сон.

…

— А его меч, — шепчу, переводя взгляд с одного селянина на другого, — он какой-то особенный — раз так назван?

— Ты что! То был подарок самого Владыки Ада, Повелителя Тьмы — господина Даркшадоу!!! — активно шепчет бородач-отравитель.

Вот, чувствую, не просто так это имя мне кажется зловещим…(*)

— А теперь, родимые, скажите мне, с чего вдруг великому воину, меч которого подарен самим Владыкой Ада, сидеть перед нашей с драконом пещерой и читать молитвы небу днями напролёт? — прищурившись, уточняю у своих собеседников, — Вы вообще уверены, что этот тот самый Акира?

— Великого воина давно никто не видел, — соглашается бородач-отравитель, — но, если учесть, что хозяин острова спокойно выдерживает его присутствие, то да — это он.

Задумываюсь над его словами. Вообще-то в них есть смысл. Мне дракон так и не смог объяснить, почему терпит монаха рядом со своим жилищем, — но вряд ли он стерпел бы присутствие простого безобидного смертного. Тут речь идёт если не о сопернике, то о столь же опасном представителе сило-имущих данного мира.

— Интересненько… а кто из вас расскажет мне, что происходит в этом ми… эм… на материке?.. Ближайшем?.. — по ходу исправляюсь, решив, что не стоит так открыто говорить, что я не местная.

Я всё ещё не разобралась, чем мне это грозит.

— Тык, война там, — жмёт плечами бородач-отравитель, — кланы друг с другом борются, всё никак не могут определиться, кого на трон королевский посадить.

— А что случилось с предыдущим королём? — уточняю на всякий случай.

Мало ли его сожрали. Свои же. Тогда я в то королевство ни ногой…

— Он исчез вместе со своей сумасшедшей невестой уже как четверть века назад! — отвечает мне лодочник.

— Ага… и с тех пор никто не может занять его место, потому что желающих слишком много… — протягиваю, задумавшись.

Бросаю взгляд в ту сторону, куда ушёл дракон.

— А кто нынче самый сильный из людей?.. — уточняю сосредоточенно.

— Из людей-то навряд ли кто сильнее Великого Воина, — задумчиво отвечает бородач-отравитель, — а из всех живых существ, должно быть, наш дракон — самый сильный.

— А что наш сильный дракон делает здесь, на этом маленьком острове в то время, как его место в королевстве пытается занять кто угодно, но только не он сам? — четко спрашиваю, глядя дядькам в глаза.