Глава 23

В день свадьбы, утром, мы встретились на завтраке. Тино, словно молодой юнец, нервничал. То задумчиво молчал, то внезапно вскакивал и обращался к отцу с тем или иным вопросом.

– Первая Марта на церемонии шаг делает или я?

– Всегда ты. Ты же мужчина, – наставлял его отец.

– А когда она? Я же помню, что она должна что-то сделать, – не отступал жених.

– Только подать тебе руку. Все. Запомни.

– Ага, – замолкал Тино, но не надолго. А затем все повторялось.

После завтрака мы всей семьей немного прогулялись. Дошли до склепа, и там Тино, прикоснувшись рукой к каменной стене, обратился к покойной матушке. Поведал, что у него сегодня свадьба, и посетовал, что мама не может разделить с ним радость. Но искренне надеялся, что она незримо пребывает с ними.

Затем все ушли переодеваться, а вскоре за нами приехала открытая карета. Когда же мы вышли, чтобы ехать, я еле подавила сдавленный смешок. Одеты мы были мягко скажем странно.

Барон-отец надел зеленый камзол с золотым шитьем по вороту и манжетам. Только вот пошит он был, по всей видимости, давно, потому что сантиметров на десять не сходился на животе. Кроме того, на рукавах и груди присутствовали жирные пятна, да и ворот был засален.

Под камзолом белая рубашка с воротником жабо, который буквально впивался в шею барона, и тот время от времени поводил головой от неудобства. На ногах темно-синие брюки, широкие по бедрам и узкие внизу. На них тоже виднелись следы жирных пятен.

На Марко светло-голубой камзол, украшенный узкими полосками кружев на манжетах и по борту. Белая рубашка и брюки в тон камзолу. И опять я заметила пятна на одежде. По всей видимости, у отца и сына это была единственная нарядная одежда, и они одевали ее не первый раз. Одним словом, чувствовалось, что когда-то в этой семье водились деньги, но те времена прошли.

А вот Тино был одет во все новое. Синий камзол с оторочкой кружевами, кристально-белая рубашка и синие узкие брюки. После просторных, не стесняющих движения нарядов мы все чувствовали себя непривычно. Но жениху было хуже всего. Он одергивал рукава, поправлял ворот рубашки, приглаживал грудь, подтягивал брюки. И непристанно морщился при всех этих действиях.

– Не волнуйся. Свадьба серьезное и последнее испытание на пути к любимой. Ее просто следует пережить. – Я подошла к нему и смахнула несуществующую пылинку с плеча. – Ты сегодня самый красивый, и все взгляды будут обращены на тебя.

– Хотелось бы на Марту, – пробурчал он.

После чего мы погрузились в карету, запряженную двумя конями, и поехали на свадьбу. Проехали деревню, в которой находился храм и рынок, и дальше по дороге еще с полчаса.

Я впервые выбралась так далеко от дома, поэтому глазела во все стороны, любуясь открывающимися видами. Да, сбылась моя мечта! Дорога пролегала вдоль моря, по высокому склону. Слева волновалось зелено-синее чудо. Волны неспешно катились к берегу, временами создавая барашки пены. Над ними с громкими ругательствами, доносившимся даже до нас, сновали жирные чайки. Эти вечно голодные. Сколько бы мы с Марко не прогуливались вдоль моря – они всегда заняты поиском пропитания.

Справа вдоль дороги кусты, перемешанные с лимонными деревьями. За ними покореженные, порубленные, частично сожженные оливковые рощи. Луга, на которых пасутся маленькими группами козы, не больше четырех голов. А коров, сколько я ни выглядывала, увидеть не удалось.

И вот мы наконец въехали в селение. Низкие домики, буквально из веток, крыши, покрытые длинными узкими листьями какого-то растения, редкие жерди, отделяющие огороды один от другого, и вновь повсюду лимонные деревья.

Завидев нас, стайка детей бросилась врассыпную. Одеты… эх, да плохо одеты, босые, а на тело накинут мешок из самой дешевой, грубой ткани с дырками для головы и рук.

У некоторых домов на полене или поваленном дереве сидели старики. Но те тоже испуганно поглядывали на нашу карету и о чем-то переговаривались.

Проехали всю деревню насквозь, и уже на выезде наша карета начала замедлять ход и, свернув с основной дороги, покатила в сторону от моря. Обогнули холм и заехали в ворота дома.

Карета остановилась возле крыльца трехэтажного дома из серого камня. Здание расположено буквой «П». В отличие от нашего дома, на фасаде множество украшений, фестоны, гербы, скрещенные мечи. И все выполнено из камня. Несмотря на проступающий в разных местах грибок, в целом дом невесты выглядел значительно.

Навстречу нам уже спускался долговязый худой господин, одетый в синий с золотом сюртук, чуть желтоватую рубашку с огромным воротником жабо и синие брюки. На ногах мягкие кожаные туфли. На моих мужчинах надеты точно такие же.

Рядом с мужчиной отче Джузеппе, а на шаг позади их заплаканная женщина в синем пышном платье с рюшами. По виду ей лет шестьдесят. А в глазах тоска.

– Прошу, дорогие гости, пожаловать в мой дом! – расплылся в улыбке долговязый.

Из чего я заключила, что это сам хозяин вышел нас встречать.

Он тепло обнял вначале нашего отца-барона, затем Тино и наконец Марко. Меня же не удостоил даже кивка, несмотря на мой реверанс, который мы на пару с Марко заучивали несколько дней. Ну да ладно, видимо, так принято.

Затем все мы устремились в дом. Первыми шли хозяин и храмовник, затем Тино с отцом, Марко, я, замыкала шествие женщина с грустными глазами.

Вошли в небольшой холл, где уже собрались люди. И тут я поняла, что наши мужчины ничем не выбиваются из общей массы. На всех присутствующих были надеты наряды, что называется, видавшие виды. Засаленные рукава, дырки, наскоро перехваченные нитками другого цвета. У одного господина на кружевном манжете прожженные дырки. И практически у всех жирные пятна по всей одежде. Все светское общество сейчас переживало не лучшие времена.

– Прошу всех пройти на венчание Валентино Терини и Марты Уго, – хорошо поставленным голосом оповестил отче Джузеппе.

И первым шагнул в открытые двери залы справа. Церемония началась.