Глава 33

Земля ушла у меня из-под ног. Все мои сбережения уйдут только на подготовку родов и сами роды. Возможно, еще и Марко придется потратиться. А потом какое-то время следует наблюдать за младенчиком. На это мы и спустим все наши монеты.

Марко выдал деньги за следующий визит, поклонился в благодарность и пожелал хорошей дороги лекарю. А я стояла как громом пораженная.

Роды Марты, а они состоятся совсем скоро, сделают нас банкротами. И тогда я решилась.

Оставив Марко в приподнятом настроении обсуждать с отцом новости относительно визита лекаря, пошла в комнату Марты.

Она перебирала какие-то тряпки в сундуке и пребывала в приподнятом настроении.

– Марта, я так рада, что у тебя родится мальчик. Поздравляю.

Начала, как и следует, с самого главного.

– Я и сама знала, что у нас с Тино первым может родится только сын, – сказала она.

Затем, кряхтя, поднялась с колен и, тяжело дыша, опустилась на кровать, обхватив руками огромный живот. Ей совсем скоро рожать. Времени почти не осталось.

– Имя уже придумала?

– Конечно. Но заранее его нельзя говорить. Никому.

Суеверия. Догмы. Все ими пропитано. Но я пришла не за этим.

– Марта, я пришла поговорить с тобой о предстоящих родах, о лекаре, обо всем, включая деньги.

– А при чем здесь деньги? – навострила уши она.

– Видишь ли, визит лекаря стоит тридцать серебряных. Каждый визит. И за роды он возьмет не меньше четырехсот. Затем потребуется наблюдение за тобой и ребенком после родов и одежда для твоего сына.

– К чему ты все это мне рассказываешь? – фыркнула она, начиная раздражаться.

– У нас с Марко не так много сбережений, и все уйдут на твои роды, если ты не поможешь нам деньгами. Не добавишь сколько-нибудь.

И тут она взорвалась истерикой.

– Я жена старшего брата. Он взял меня в семью, и вы обязаны обо мне и о ребенке заботиться. Таковы правила! Тино, пока был жив, давал вам деньги на все. Куда ты их потратила? А сейчас и к моим тянешься? Я буду искать правды и защиты, вы плохо со мной обращаетесь, не покупаете мне новую одежду. Плохо кормите. Вы… вы…

И крик перешел в слезы.

Избалованная наглая сучка.

Я повернулась и вышла из ее комнаты. Для того чтобы сдержаться, в первую очередь, и не кинуться хлестать ее по щекам и вразумлять.

Я так и предполагала, что она не даст денег, но попробовать стоило.

Прошла мимо кухни в лимонную рощу, чтобы отдышаться. Я не могу в таком виде показываться домашним на глаза. Впору выть, как загнанный зверь. Эта дрянь кидала мне в лицо обвинения. Неужели она и впрямь так считает или в очередной раз разбушевались гормоны?

Ох, Тино. Что тебя привлекло в ней? Зачем ты на ней женился?

Я стояла, прислонившись лбом к дереву, и глубоко дышала ртом. А в голове набатом билась мысль. Во что бы то ни стало от Марты нужно избавляться. Сколько бы нам это ни стоило. По окончании траура, два долгих года, ее следует выдать замуж. Пусть мы отдадим за нее все наши заработанные деньги, это меньшая цена. Потому что на другой чаше весов наше здоровье. Всех нас.

Но хуже, что придется все рассказать Марко. А вот и он.

– Душа моя. А почему не позвала с собой наслаждаться прогулкой?

– Потому что я не наслаждаюсь, а привожу нервы в порядок после разговора с Мартой, – устало ответила я, а затем передала состоявшийся разговор и свои выводы по окончании.

По мере моего рассказа игривое настроение покидала лицо Марко.

– Завтра мы с тобой пойдем к храмовникам. Возьмем с собой сушеных листьев и лимонов. Я вложу все свое красноречие в переговоры, и Пресвятая Дева поможет нам, – встряхнул головой жених.

– Так тому и быть. А сейчас пойдем сажать томаты и огурцы. Возможно, вскоре у нас не найдется на это и минутки свободного времени.

На следующее утро мы, подхватив опытные образцы, направились к храмовникам. Марко предупредил, что хоть они с отче Джузеппе являются родными братьями по крови, на его помощь рассчитывать не стоит. Он после ухода к храмовникам всецело предан им. И они для него отныне являются семьей. Так что нам предстоит разговаривать с ним как с посторонним человеком.

Чем ближе мы подходили к деревне, тем сильнее меня охватывало волнение. Так всегда случается перед важными переговорами. И, несмотря на знание этого факта, я все сильнее тревожилась.

По сути, мы идем на экзамен. Проверку того, как я выучила жениха. При этом мы не можем получить плохую оценку. Для нас это не вопрос цвета диплома, а вопрос жизни и смерти. В буквальном смысле этого слова.

А вот Марко, напротив, с каждым шагом ускорял темп, а лицо наполнялось решимостью. Он вскинул подбородок, открытым взглядом смотрел не под ноги, а вперед. И крепко сжимал мою руку.

Придя в деревню, мы зашли в храм. Сейчас мессы нет, и здесь только пара прихожан и два подростка, что помогают храмовникам. Они были заняты тем, что поправляли лавочки для людей, выравнивая их, словно по линейке.

– Мы пришли к отче Джузеппе. Проводите нас к нему, – обратился к ним Марко.

– Он спросит, по какой нужде. Что ему ответить?

– Скажите, что мы принесли ему благую весть, – ловко ушел от прямого ответа жених.

Подростки переглянулись, а затем поспешили в служебные двери. Для нас же потянулось время ожидания.

Вскоре из этих же дверей показался сам отче. На его плечах не было дополнительной накидки, в которой я привыкла его видеть на мессах.

Подходя, он приветливо улыбнулся, кивнул мне, обнялся с Марком.

– Что привело вас ко мне? – показав на одну из лавок, он предложил нам присесть.

– Отче, как преданный и глубоко верующий прихожанин церкви Пресвятой Девы, я всем сердцем желаю только одного – ее процветания и могущества.

Марко коснулся ладонью своего лба, затем губ и груди. Мы с храмовником повторили этот жест.

– Каждую мессу я молюсь только о расширении влияния церкви Пресвятой Девы на умы людей. Для меня нет более желанной цели.

Примерно через десять минут я заскучала. Марко говорил об одном и том же, но разными словами и с разными подходами. Это надо иметь талант, чтобы так филигранно толочь воду в ступе.

Но, судя по виду отче Джузеппе, мой жених все делал правильно. Потому как тревожная морщинка между бровями храмовника сгладилась, а губы тронула едва заметная довольная улыбка.

– И Пресвятая Дева коснулась меня своей дланью и показала, как упрочить власть церкви!

Я отвлеклась и едва не пропустила главное.

Брови храмовника поползли вверх. Должно быть, Марко сделал сильное заявление.

– Святой отец! Страдания и боль о неразумности некоторых людей, что ставят богатства и знатное положение выше молитвы, привели меня к решению – как образумить этих несчастных и вернуть на истинный путь. Путь молитвы, церкви, веры.

Жених выдержал паузу, поднял указательный палец вверх, сверкнул глазами и наконец произнес:

– Следует говорить с оступившимися от веры на их языке. А для этого мы должны создать гильдию!