Глава 47

Я замерла на месте. Да как так-то? Храмовники ведь обещали, что на их земле можно открывать торговлю. Мы устроили целое представление по средневековым меркам, и что сейчас?

По толпе прошел шепоток.

И тут, прочистив горло, вперед шагнул отче Карлос.

– Кто это на нашей земле смеет чинить свои порядки? Покажись!

Я даже вздрогнула, настолько дерзко прозвучал его голос, с вызовом. Попятилась в толпу храмовников. Постою здесь, пусть старшие товарищи наведут порядок. А потом уже буду раскладывать товар да зазывать покупателей.

На зов храмовника протиснулись двое господ. Сразу видно – знатные сеньоры. Одеты в тончайшие белоснежные рубахи с широкими рукавами и узкими манжетами, с роскошными пышными воротниками-жабо. Сверху жилеты, подозрительно переливающиеся на солнце. Уж не парча ли это?

Ноги обтянуты легкими брюками, в руках трости с набалдашниками размером с кулак. Руки усыпаны перстнями с огромными камнями. Возраст… Около сорока. Но смотрят дерзко, шагают смело, слегка помахивая тростью.

Они поравнялись с храмовником и едва склонили головы, представляясь.

– Герцог Агостино Морэ. Один из десяти главенствующих в гильдии торговцев, – с усмешкой представился тот, что вел себя более уверенно.

– Барон Джианни Вальчиго. Управляю бумажными делами гильдии. – Второй поставил трость перед собой и положил обе ладони на набалдашник.

– Известны ли глубокоуважаемым святым отцам законы нашего королевства? – герцог оперся одной рукой на трость и с легкой улыбкой начал разговор.

И судя по заходу, разговор не предвещал ничего хорошего.

– Безусловно, ваша светлость! На землях Церкви Пресвятой Девы мы можем торговать местным товаром. На это не требуется согласие гильдии, – ответил отче Карлос.

Говорил он правильно, но в каждом слове чувствовалась дрожь. Словно ученик на экзамене.

– Верно, святой отец. Все так и есть. Но! – поднял палец вверх герцог и выдержал многозначительную паузу. – Любые, я повторяю, любые новые товары необходимо предоставить на согласование в гильдию. Это правило распространяется и на храмовые земли, и на городские рынки.

Котья мать! Знала ведь, что перед началом торговли следует изучить законы. Но слепо доверилась слову храмовников. А эти как нарочно здесь появились. Откуда только взялись? Ну да, наша деревня служит транзитным пунктом между городами, и на постоялом дворе регулярно останавливаются вельможи. Отдыхают, прогуливаются по единственной площади, заходят в храм и на следующий день отправляются в дальнейшее путешествие. Надо спасать положение. Попытаться смягчить разговор, выдать желаемое за обман, недоразумение.

– Истинные господа, является ли тесто для выпекания лепешек какой-то новинкой в нашем королевстве?

Воспользовавшись смятением после разоблачительных слов герцога, я сделала шаг вперед. Поклонилась и начала спасать ситуацию. Потому как отче Карлос, прямо скажем, сник. Опустил плечи и взгляд. Того и глядишь, начнет извиняться и сворачивать наш проект.

Шепотки вновь пробежали по толпе на площади. Все взгляды устремились на меня. Важные господа скривились. Оно и понятно. Одета я в крестьянскую одежду. Да еще и молодая девушка. Как вообще посмела рот свой открыть? Здесь все же взрослые мужи ведут разговор.

– Милочка, ты шутить изволишь? Видишь, знатные мужчины разговаривают. Проходи мимо, покуда не приказал всыпать тебе плетей, – попробовал отмахнуться герцог.

– И все же вы не ответили, ваша светлость.

Выпороть меня они не смогут. Я все же невеста барона, не последний человек в этой местности. Да и бизнес у меня совместный с храмовниками. Те не дадут в обиду. Очень надеюсь.

– Глупый вопрос, что может задать лишь необразованная крестьянка. Конечно, тесто не является чем-то особенным, не представляет никакой новинки.

– Тогда почему истинные господа нападают на него и требуют особого к нему отношения? – я развела руки и округлила глаза.

– Ах, да. Мне следовало прежде самому объяснить, что представляют из себя макароны.

Отче Карлос понял, куда я веду разговор, и не без усмешки включился в спор.

– Прошу, истинные господа! Тесто для лепешек, высушенное на солнце.

Он жестом проводил господ к прилавку. Затем отломил от макаронины в виде улитки кусочек и отправил его в рот. Жевал и надменно улыбался при этом, предвкушая свою скорую победу в споре.

А вот в стане господ случилась первая заминка. Они переглянулись, словно ища поддержки друг у друга, и решительным шагом двинулись к храмовнику.

Вслед за ним отломили по крошечному кусочку сухого теста. Покрутили меду пальцев, понюхали и отправили в рот.

Сразу на их лице отразилась вся гамма чувств. И недоумение, и то, что их «провели», вернее, сами они сели в лужу. Накинулись, не разобравшись. А главное – как сейчас выбираться из сложившегося положения? Не могут же они признать прилюдно свою неправоту? Нельзя им отступить, это чревато и другими подобными случаями, а в дальнейшем и вовсе может привести к развалу гильдии. Я прекрасно их понимала.

– Пусть тесто, но не в виде лепешек? – герцог наконец придумал, за что ухватиться.

– В этом вы безусловно правы, – пошла и я на попятную. – Только сути товара это не меняет. Позвольте показать вам лично? – я поклонилась и продолжила: – Истинные господа, не согласитесь ли вы пройти в храм, на кухне которого были изготовлены макароны. Уверена, что отче Карлос с другими святыми отцами вам все покажет и развеет окончательно ваши сомнения.

Надо убрать смутьянов с площади. А в храме кто главный? Правильно – храмовники. Там они, что называется, накинутся гурьбой и закидают тапками этих господ.

– Истинные господа, – показал рукой отче Карлос в сторону дверей храма.

Что им оставалось делать? Только принять предложение. И, выдержав положенную паузу, они устремились в храм.

Выдохнув, я начала раскладывать товар на прилавке.