16

Глеб

— Прыгай уже, Ростовецкая, я не кусаюсь!

Расплываюсь в улыбке, наблюдая, как эта заучка мечется в нерешимости.

Явно не ожидала, что я приеду.

Глеб Стеклов, если че, слов на ветер не бросает. Ну, старается, по крайней мере.

Ловлю на себе недовольный Алискин взгляд и делаю музыку чуть тише.

— Так что? — снова спрашиваю. Мимо нас проходит парочка девчонок. Поворачиваю голову и улыбаюсь. Им, конечно. Сам краем глаза палю реакции Ростовецкой. Пофиг. Ей все еще на меня пофиг. Ладно, двигаемся дальше, значит.

Сиюминутной победы я не ожидал, но и помогать ей с тупыми постановками в мои планы тоже не входило.

Алиса тем временем открывает дверь и опускается на сиденье.

На ней короткая ярко-красная куртка и широкие черные джинсы, скрывающие ноги. Она в принципе вечно шатается в каких-то объемных шмотках. Наличие у нее талии проявилось только в дурацком костюме феи.

— Не рановато ли для кабриолета? — спрашивает, рассматривая меня так, словно первый раз в жизни видит.

— Самое то, — давлю на газ, плавно трогаясь с места.

Алиса начинает быстро пристегиваться, параллельно убирая за уши раздуваемые ветром волосы.

Возвращаю крышу на место, и мы оказываемся в тачке один на один. Обстановка сразу же меняется. Чувствую искрящееся недовольство, и свое тоже.

— Спасибо, — благодарит, приглаживая волосы.

— Не за что, — киваю, откидываясь в кресло, и перехватываю руль одной рукой.

— У водителя обе руки должны быть на руле, — тут же душнит Ростовецкая.

— Если ты опасаешься, что я нас убью, расслабься. Я слишком люблю себя и жизнь.

— Аварии случаются со всеми, вообще-то!

Наращиваю скорость, замечая, как Алиска вцепляется в свою сумку и несколько раз дергает ремень, чтобы проверить, сработает ли он, если что.

— Слушай, ты всегда такая?

— Какая?

— Заёбистая.

— Что?

— Просто наслаждаться жизнью можешь? Весна. Солнышко вон. Тачка шикарная. Учеба гребаная скоро закончится. Красота же!

— У меня совершенно другие понятия о «красоте». Я люблю учиться. Не люблю пафосные тачки, и умею! Умею наслаждаться жизнью, только по-другому. По-нормальному!

— По-нормальному — это как? Взывать к духу всезнайки, чтобы помог сдать очередную сессию на пятерки? — улыбаюсь.

Алиска краснеет и злится.

— Я тебя задел? Прости, это не входило в мои планы. Просто не понимаю, как можно всегда быть такой серьезной? Ты же красивая, классная девчонка. Расслабься на пару минут, может, втянешься.

Ростовецкая сжимает пальцы в кулаки и бросает на меня раздраженный взгляд.

— Ладно-ладно. Понял, прости, — отрываю руку от руля и поднимаю вверх уже обе.

Алиска тут же подается в моею сторону с криком:

— Держи руль!

— Да держу-держу, — ржу и перестраиваюсь в соседний ряд.

— Ты нормальный вообще, Стеклов?!

— Вполне, — киваю.

Алиса отворачивается. Следующие минут десять-пятнадцать мы едем в тишине. Меня она не напрягает, в общем-то. Но я вновь сбился со своего курса. Это… в новинку, когда выстраивать гребаные отношения приходится тебе одному и самому. Она не то что не помогает, наоборот, вставляет палки в колеса. Не ведется ни на тачку, ни на обещанный рестик, по хрен ей на все.

Материальное для нее — пустой звук. Как я сразу не допер?

Барабаню пальцами по рулю и произношу:

— Извини, Алиса.

Ростовецкая моргает и смотрит на меня. Не то чтобы с интересом, хотя, может быть, и с ним…

— Я сначала болтаю, — хмурю брови, — потом думаю. Извини. За то, что случилось у меня дома, за букет, — печально улыбаюсь, — и за сегодняшний день тоже. Я правда не хотел тебя обижать.

Ростовецкая молчит, я же продолжаю:

— Глупо вышло с букетом. И сейчас тоже. Я правда не хочу тебя обижать, но постоянно получается как-то иначе, — вздыхаю.

Мельком смотрю на Ростовецкую. Она поджимает губы. Слушает меня внимательно. Ведется?

Сущность внутри меня ликует в этот момент. Вот так, девочка. Правильно. Ты должна начать мне верить, а потом доверять.

Непробиваемых не существует.

Правда, прикидываться милым зайкой, которому с ней интересно, напрягает.

Я бы сейчас мог тусоваться где-нибудь, а не катить по городу на минимальной скорости в угоду этой дуре, еще и в какой-то кружок художественной самодеятельности.

— Глеб, я знаю, что вы с Германом что-то задумали. Я не глупая.

— Что, например? — снова смотрю на нее.

— Ты мне скажи.

— Ладно. — Отворачиваюсь, стискивая зубы, включая обиженку. — Думай как хочешь.

Пялюсь в лобовуху, чувствуя, что Алиска все это время смотрит на меня не отводя взгляда.

Несколько раз касается свей щеки, трет друг о друга ладони и убирает волосы за ушко.

— Ты же не обиделся? — нервно хихикает.

— Конечно же, нет. По твоему мнению, уверен, я на такое неспособен даже, — бросаю слова так, чтобы в них чувствовалась обида.

— Глеб…

— Проехали.

Притормаживаю на светофоре. Алиска все еще на меня смотрит, поджав губы. Анализирует. Прикидывает — верить мне или нет.

— Если ты правда искренне, то извини. Просто ты не похож на…

— Нормального человека? — хмыкаю.

— На того, у кого есть чувства.

— Весело, наверное, навешивать на людей ярлыки, да, Алиса? — смотрю на нее. — Чувствуешь сразу свое превосходство в такие моменты.

— Я не вешаю…

— Серьезно? — улыбаюсь и ловлю ее взгляд.

Алиса вздыхает и отворачивается.

— Я же говорил, — жму плечами.

Ростовецкая молчит и заговаривает снова лишь тогда, когда мы паркуемся у корпуса.

— Я не хотела тебя обижать. Просто… ты же сам знаешь, что о тебе говорят.

— В курсе. — Глушу движок и разворачиваюсь к Алиске корпусом. — Но очень хочу, чтобы ты захотела узнать меня настоящего.