17

Алиса

Толкаю дверь, пытаясь не реагировать на слова Стеклова. Я не хочу узнавать его получше. В этом нет никакого смысла. Ни для меня, ни для него. Нет, но я зачем-то в принципе вступаю с ним в диалог и провоцирую. Если бы не мое глупое предложение, его бы сейчас здесь не было. Алина права — я сама вечно наживаю себе проблемы.

— Вот так просто сбежишь? — спрашивает с нотками веселья в голосе.

Замираю. Я сижу к нему спиной и уже успела поставить одну ногу на асфальт.

Сижу теперь словно на перепутье. И сбежать не могу — покажу свою слабость, и оставаться, чтобы вести душевные беседы — у меня тоже особого желания нет.

— Я не сбега́ю. — Все-таки смотрю на него, несмотря на то, как сильно он меня нервирует одним своим присутствием. — Если ты помнишь, мы должны быть на репетиции. — Проверяю часы. — Уже ровно как три минуты.

Стеклов кивает и молча выходит из машины. В первые секунды теряюсь, а когда сама оказываюсь на улице, понимаю, что он правда хочет пойти со мной.

Я была уверена, что до этого не дойдет. Но мы здесь, у корпуса, и Глеб не намерен никуда уезжать.

— Зачем тебе это? — спрашиваю, поднимаясь по ступеням.

— Я тебе уже отвечал.

— Ты сказал, — закатываю глаза, — что я тебе нравлюсь, и поэтому…

— Поэтому, — кивает и открывает для меня дверь.

Неловкость в этот момент зашкаливает. Моя точно. У Стеклова же, судя по всему, все отлично. Хотя такие, как он, и неловкость — классические параллельные прямые. Не пересекаются.

— Спасибо, — сцепляю руки в замок перед собой.

Я ему не верю. Совсем-совсем не верю, но, несмотря на это, сомнения все равно закрадываются. Я не понимаю, почему он выбрал меня. Не понимаю, с чего вдруг обратил столь пристальное внимание. Да, мы знакомы почти два года. Заочно знакомы. Но за все это время по факту ни разу даже не разговаривали друг с дружкой. А теперь вот…

Это какая-то коварная месть за то, что я накричала на него из-за Алины?

Слишком сложно. Зачем ему так заморачиваться? У него полно куда более интересных дел. Бары, клубы, девчонки, тачки, алко, не знаю…

— Нам туда, — указываю рукой влево, и мы сворачиваем в коридор. — Аудитория там.

Глеб снова кивает и убирает руки в карманы. Мы идем рядом, но я все равно буквально на полшага вырываюсь вперед. Делаю это намеренно, потому что локоть Глеба то и дело меня задевает. А так, если чуть ускориться, мы не будем касаться друг друга.

— Я надеюсь, твой Антошка не деревом был? — подает голос Стеклов уже у двери в аудиторию.

Замираю и смотрю на Глеба, не сразу понимая, о чем он.

— Что?

— В богадельне вашей. Это же спектакль, не?

— Боишься подпортить свою репутацию ролью дерева? — смеюсь.

— Опасаюсь.

Он жмет плечами, а потом улыбается. Улыбается как-то иначе, или мне уже это кажется…

Вообще, за последний час меня мотает из стороны в сторону. Никак не могу понять, что не так, где подвох, а в глубине души при всем при этом немного радуюсь поведению Глеба. Совсем чуть-чуть. Просто это приятно — видеть в нем человека, что ли…

Отворачиваюсь, пряча улыбку, и толкаю дверь в аудиторию.

— Всем привет, — взмахиваю рукой, — простите, немного опоздала. Так. — Кладу сумку на парту и хлопаю в ладоши. — Маленькое объявление: Антон заболел, поэтому его заменит Глеб, — киваю на Стеклова, который уже успел привалиться к стене и сложить руки на груди.

В аудитории тут же начинаются перешептывания.

— Ребят, давайте все вопросы потом обсудим. Нужно еще раз прогнать материал концерта.

— Серьезно? — шепчет подошедшая ко мне Лика. — Глеб?!

— Ага, — киваю.

— Алис, как ты его уговорила? На него же все девчонки универовские посмотреть придут. Зал битком будет, — улыбается.

— Деньги с них, что ли, брать? — прижимаю пальцы к подбородку.

— Алиса! — смеется Лика.

— Нет, ну а что?! — жму плечами. — Глеб, ты заменяешь Антона и будешь конферансье, — выкрикиваю, чтобы он меня услышал сквозь шум, который создают ребята. — Текста нужно выучить немного, остальное можно будет читать с листа. — Вытаскиваю из сумки парики. — Лик, держи, рыжий нашла. В прокате на шесть дней дали, потом сразу нужно будет вернуть, чтоб проценты за просрочку не пошли. А Вика где? — снова кричу.

— Я тут, Алис.

— Все, вижу. Поехали тогда. Прогоним сегодня по-быстрому. Давайте со стендапа начнем. Он самый сырой.

Пока Вика прогоняет свой номер, я делаю себе пометки в телефоне, на что нам нужно еще сделать упор. Стеклов все это время стоит у стены, но в какой-то момент отталкивается от нее и подходит ко мне.

— Это не смешно, ваще.

Моргаю и медленно разворачиваюсь к Глебу.

— Критикуешь, предлагай, — отрезаю холодно. — Но учти, что у нас определенный формат. Шутить про члены или материться перед ректором и городской администрацией нельзя.

Стеклов ухмыляется, подходит еще ближе и берет меня за руку.

— Что ты делаешь? — выдергиваю руку из его руки и гляжу на него во все глаза.

— Я просто сказал, а ты уже так нервничаешь. Пульс зашкаливает.

— Ничего у меня не зашкаливает. — Отворачиваюсь. — Так! Ваня, Алёна, Лика, теперь вы! Максим, музыку врубай. Ты. — Смотрю на Стеклова и вручаю ему листы с текстом. — Вливайся, пожалуйста, в репетицию. Следующих сам объявишь. И смешно пошутишь, если такой умный!

Складываю руки на груди, чувствуя, как горят мои щеки.

Я злюсь! Конечно, злюсь, потому что текст этого стендапа про универ вместе с Викой писала я. Я! А этот гад все обесценил. Не смешно ему, посмотрите-ка!

Оставшиеся два часа мы прогоняем программу, делаем упор на слабые места и, к моему сожалению, смеемся над шутками Стеклова. Ребятам действительно нравятся его идиотские вставки отсебятины между номерами.

К концу репетиции от злости на него я надуваюсь до размеров воздушного шара.

— На сегодня все, — командую. — Всем спасибо.

— Алисочка, — ко мне подбегает Алёна, — слушай, я костюмы нашла. Заберешь? Это в километре от твоей общаги.

— Ладно, — соглашаюсь и вешаю сумку на плечо.

Стеклов ходит за мной по пятам и молчит. К счастью.

— Алис, у меня капец завал. Курсач надо доделывать, Козина три дня дала. От нее муж свалил, она теперь свирепствует. Я разрываюсь, — жалуется Олег уже на улице.

— Ладно, — вздыхаю, — скинь мне, что у тебя там есть, помогу.

— Спасибо, — Олежа расплывается в улыбке, — Алиска, ты человечище!

Закатываю глаза, не в силах сдержать улыбку.

— Да они все здесь на тебе ездят, — шепчет Стеклов, снова загоняя иголку мне в сердце.

— Это называется взаимовыручка.

— Алиса!

Вера догоняет нас со Стекловым у его машины.

— Одолжишь рублей двести? Через неделю верну. Кофе хочу — смерть. А денег по нулям.

— Перевела, — выдавливаю из себя улыбку и прячу телефон обратно в сумку.

— Спасибо, моя хорошая, — Вера обнимает меня за шею, целует в щеку и убегает.

— Взаимовыручка? — снова подает голос Стеклов. — Ну-ну. Садись в тачку, подкину до общаги.

— Я сама справлюсь.

— Садись уже, женщина, — закатывает глаза и открывает для меня дверь.