19

Глеб

Наблюдаю за Ростовецкой, откинувшись на спинку стула.

Алиса бегает взглядом по меню, вцепившись в него мертвой хваткой.

Несколько раз поджимает губы, потом еще пару раз поправляет волосы, убирая за уши настойчиво падающую на лицо прядь.

Она нервничает. Ей дискомфортно, и меня это устраивает.

За сегодняшний день эта душная всезнайка меня так сильно задолбала, что я испытываю дичайшее моральное удовлетворение от ее разрастающегося невроза.

— Выбрала? — спрашиваю и кладу ладонь на стол, разгибая локоть полностью.

Ростовецкая поднимает взгляд, сразу сталкиваясь со мной глазами.

— Я, наверное, выпью кофе.

— И только?

— Да, — кивает и заинтересованно смотрит в сторону висящей в центре люстры.

Киваю Лёве, который все это время ждет моего сигнала, стоя каменным изваянием в углу.

— Что будете заказывать? — спрашивает этот подхалим, материализовавшись рядом с нами буквально за секунды.

— Как всегда давай.

— А девушке?

— То же самое, — прошу, пока Ростовецкая рассматривает зал практически с открытым ртом, вот честно.

Складывается впечатление, что я переборщил с выбором места.

— Понял, Глеб Маркович. Все будет в лучшем виде. Двадцать минут. Что-нибудь выпьете?

— Вина красного принеси, бутылку.

— Ваше любимое?

Бросаю на Лёву раздраженный взгляд.

— Понял, — кивает болванчиком. — Будет сделано.

Лёва сваливает, а Ростовецкая вздрагивает, возвращаясь на землю, видимо.

— Ой, — растерянно улыбается, — я отвлеклась. Здесь красиво.

— Наверное, — пожимаю плечами.

Честно говоря, не замечал никогда. Лучше будет сказать — обычно. Да, здесь, как и везде.

Этот ресторан принадлежит моему отцу, как и еще штук шесть в городе. Легальная схема отмывания его криминального бабла, только и всего.

— Люстра антикварная, — снова подает голос Ростовецкая, и я прослеживаю ее взгляд.

— Может быть…

— Точно тебе говорю, — улыбается.

— Ты в этом шаришь?

Алиса открывает рот, чтобы ответить, но замолкает, потому что к нам опять скачет Лёва с бутылкой в руках.

— Вино, — улыбается и наполняет Алискин бокал.

Когда тянется к моему, приподнимаю ладонь, показывая жестом, мол, не сегодня.

Ростовецкая хлопает глазами и, дождавшись ухода Лёвы, произносит:

— Зачем вино?

— Чтобы ты расслабилась.

— Я не напряжена!

— Ну-ну. Не переживай, спаивать и творить с тобой всякие непристойности в мои сегодняшние планы не входит, — ухмыляюсь, пытаясь разрядить атмосферу, но Алискины плечи словно еще больше напрягаются.

— Я не пью, — отодвигает от себя бокал.

— Можно просто попробовать, надираться в хламину необязательно.

— Глеб, если ты думаешь, что таким образом как-то меня соблазнишь, то…

— Ростовецкая, успокойся. Это тупо вино. Не хочешь, не пей.

Миролюбиво улыбаюсь, а сам гашу внутри себя лютейшую вспышку гнева. Она меня бесит. Так сильно бесит, что моментами мне хочется просто встать и свалить отсюда.

— Извини. — Касается пальцами ножки бокала. — Я просто…

— Забей, — отмахиваюсь.

Если честно, желания слушать ее нудные речи у меня нет, а терпение и так на исходе.

Сначала четыре часа мозговыносиловки на этой гребаной репетиции, в окружении идиотов, теперь вот продолжение… Рестик с самой занудной в мире девкой.

Оно мне все надо вообще?

Нет.

Но чертов спор!

Проигрывать Герману я не буду.

— Кстати. — Алиса нюхает вино, но губами к бокалу не притрагивается. — Твои шутки всем и правда зашли, — улыбается, — может быть, ты глянешь наш стендап? — смотрит мне в глаза.

Первые секунды, когда мозг переваривает ее слова, ловлю себя на каком-то тупом ощущении собственной значимости. Мне словно приятно, что она о чем-то меня просит. Моргаю, отгоняя от себя эти глупые эмоции, а потом киваю.

— Без проблем.

В рамках спора и моей конечной цели ее просьба мне только на руку.

— Спасибо.

Ростовецкая, наливаясь радостью, розовеет и тут же тянется к сумке, вытаскивает оттуда тетрадку и пересаживается на соседний стул.

— Здесь? — приподнимаю бровь.

— Заказ все равно еще готовят, — снова улыбается и открывает тетрадь. — Забыла. — Тянется за ручкой. — Вот, у нас здесь затык и здесь. Ну, ты сам слышал сегодня.

Ага, слышал. Вполуха.

— Может быть, что-то добавить? Или как-то переделать, я не знаю… Мы уже мозговой штурм проводили, но не получаются эти места, и все. Переход сырой. Рубленый. Будто просто рандомные шутки пуляем.

Бегло прохожусь глазами по тексту. Шуточки на уровне третьего класса, хотя для нашего ректора самое то. Этому старому пердуну зайдет.

— Что скажешь? — снова Алиса.

Поворачиваю голову и понимаю, что она склонилась над тетрадью, упираясь локтем мне в запястье.

— Надо подумать.

— Может быть, тогда возьмешь домой? У нас еще пару дней есть, чтобы переделать и вписать в программу, — поднимает голову и расплывается в улыбке.

Смотрю на нее и заторможенно моргаю.

— Окей, — киваю, и улыбка на ее губах становится еще шире.

— Супер. Спасибо большое, ты меня очень выручишь.

Хочется брякнуть что-то в стиле: «Что мне за это будет?», но я затыкаю себя даже в мыслях.

— Пожалуйста, — произношу вполголоса.

Алиса закрывает тетрадь и сует ее мне в руки, почти сразу отсаживаясь обратно на свой стул.

Поворачиваю голову и вижу идущую к нам официантку. Деваха расставляет корм на стол и молча сваливает.

Алиса смотрит на тарелку и вопросительно на меня глядит.

— Я заказывала только кофе…

— Ешь уже, — беру вилку.

— Я не смогу за это заплатить. Поэтому не надо.

— Ростовецкая, это мой ресторан, — раздражаюсь, — не надо ни за что платить. Ешь.

— И многих девушек ты сюда приводил?

Отрываюсь от тарелки и снова смотрю на Алиску. Многих? Зрит в корень. На пальцах не посчитать точно.

— Ты первая.