20

Алиса кривит губы, и на ее лице читается одно — не верю.

Станиславский сказал бы тоже самое. Борщу. Слишком жирно вышло.

— Здесь нормально готовят, — меняю тему, — ешь, не отравишься.

— Кстати. — Берет вилку. — я занесу тебя в списки, ну, что ты с нами готовишь мероприятие, завтра утвержу все в ректорате.

— Хорошо.

— Это не все. — Поднимает вверх указательный палец. — Мероприятие важное, будет администрация, поэтому, если у тебя есть какие-то долги по курсачам, зачетам и сессии в целом, можно будет все решить. Ректор лично дал распоряжение, чтобы преподаватели шли нам навстречу.

— Серьезно? — Перестаю жевать.

— Ну да…

Занимательно. Проблем с учебой у меня особо нет. Что-то я тяну сам, что-то мне ставят с закрытыми глазами, ориентируясь на то, в каких количествах мой батя помогает универу, но вот Жулька уже второй семестр трахает мне мозг и не ставит зачет по своему долбаному экономическому анализу. И срать ей на всех. У нее принцип, в рамках которого она считает меня отбитым мажором и спрашивает раз в пять больше положенного — тупо то, чего в наших лекциях и методичках вообще нет.

— А Жулевой это тоже касается? — спрашиваю Алиску.

— Агату Николаевну? Да.

— А вот это уже интересно, — улыбаюсь.

— Агата — мировая тетка, вообще. Всегда навстречу идет, — продолжает взахлеб Алиска. — Если будут проблемы, ты мне напиши, я вместе с тобой к ней подойду.

— Окей.

— Ну и ладненько. Вообще, я не ожидала, что ты сегодня приедешь, — тараторит, — все это безумно странно, но в нашем деле постоянно не хватает людей, поэтому твои конечные цели меня не интересуют. Прошу об одном, не подведи нас, пожалуйста, в день мероприятия.

— Если ваша самодеятельность решит мои вопросы с Жулькой, я тебе еще стихи со сцены зачитаю, — ржу.

Алиска подвисает на пару секунд.

— Шутка, — качает головой, пряча улыбку. — Я поняла. Значит, у тебя проблемы с Агатой Николаевной?

— Скорее, недопонимание на фоне разных социальных и финансовых положений.

— Это как?

— Бедные студенты ей больше по душе.

— Ты хотел сказать, обычные? — прищуривается.

— Ну да, — соглашаюсь.

Сколько вообще раз за сегодня я с ней соглашаюсь? В другой ситуации уже давно бы послал в самой грубой форме.

— Ты считаешь меня и остальных какими-то другими людьми, потому что мы… бедные? — спрашивает, пялясь на меня, практически не моргая.

— Я вообще ничего не считаю. Глобально мне пофиг и нет ни до кого дела.

— Кроме себя?

— Ага, кроме себя.

— Тогда твое стремление помогать мне еще больше непонятно.

— Ты неправильно ставишь вопрос. Мне нет дела до них, но есть до тебя.

— Ну да, ты говорил.

— Именно.

— Но это же какой-то обман. Ты просто что-то задумал, Глеб…

— Или влюбился, — жму плечами и тянусь к стакану воды. — Я не могу влюбиться, по-твоему?

— Не знаю. человек — существо многогранное и способное на многое. Но не в нашей с тобой ситуации.

— Посмотрим.

Делаю пару глотков воды и отворачиваюсь, снова играя в обиженку.

Алиска тут же начинает нервничать. Это, кстати, интересно. Она не выносит чужой обиды. Сразу хочет все сгладить, оправдаться…

Это мне на руку.

— Я просто хотела сказать, что…

— Я понял, о чем ты говорила. Давай сменим тему.

— Я, наверное, лучше поеду. — Поднимается из-за стола. — Время уже позднее…

— Только одиннадцать.

Чекаю телефон.

— Ну да, и завтра вставать в пять утра.

— Во сколько? Тебе зачем?

— Чтобы все успеть. Плюс мне сегодня еще курсовую Олега надо глянуть.

— На фига оно тебе надо?

— Они помогают мне, я им. Это нормально.

— Они тебя припахивают, когда им удобно.

— Пока, — крутит головой по сторонам, но не видит Лёвы, который унес ее куртку.

— Пошли. — Принимаю перпендикулярное полу положение и подталкиваю Ростовецкую к гардеробу. — Домой тебя отвезу.

— Я сама…

— Не выпендривайся.

Забираю ее куртку и становлюсь у Алиски за спиной.

Она переступает с ноги на ногу и продевает руки в рукава.

— Спасибо.

Вытаскивает волосы из-под воротника куртки.

— Пожалуйста. Нам туда, — указываю на дверь, через которую мы выходим сразу на паркинг.

Алиса идет впереди, и мой взгляд пару раз плавно опускается к ее заднице.

В тачке оба как-то синхронно ловим молчание. Делаю музыку чуть громче и плетусь в общем потоке, чтобы снова угодить этой душниле.

Пока едем, бросаю на Алиску пару взглядов и раз на третий понимаю, что она вырубилась. Дрыхнет так, что скоро начнет слюни пускать.

Выжимаю газ и быстро объезжаю пару-тройку машин. В таком темпе у здания ее общаги мы оказываемся минут на двадцать быстрее.

— Спящая красавица, твоя остановка, — касаюсь Алискиного плеча.

Ростовецкая моргает и, заметив мою руку, тут же отшатывается.

— Я уснула, да? Прости. Случайно. Меня в машине часто клонит в сон, — тараторит, параллельно с этим пытаясь отстегнуться.

— Да все ок, — чуть подаюсь вперед и помогаю ей скинуть с себя ремень.

Ростовецкая замирает, глядя на меня во все глаза.

— Спасибо, — бормочет сконфуженно и тянется к ручке, чтобы вылезти из тачки.

— Без проблем, обращайся еще, — произношу, успевая перехватить ее ладонь, которую тут же сжимаю в своей.

Алиса округляет глаза и в ужасе смотрит на мою руку.

— Что ты делаешь?

— Прощаюсь.

Подношу ее руку к лицу и касаюсь губами тыльной стороны ладони.

Алиса вздрагивает и как ошпаренная впрыгивает из тачки.