22

Отворачиваюсь. Чувствую, как по плечам и спине рассыпаются волнительные мурашки, и, поднявшись на ноги, спешу на танцпол к девчонкам.

— Зачем ты вообще его сюда позвала? — спрашиваю у Кати. Она сидит на баре в ожидании текилы.

— Кого?

— Германа.

Бросаю взгляд на этого парня. Он вызывает у меня только негативные эмоции.

— Да просто, — пожимает плечами, — мы переписывались, когда я сюда на такси ехала. Он тоже подскочил.

— М-м-м…

Снова смотрю на Германа, а потом на Катю. Катюха — москвичка. Живет с родителями где-то недалеко от центра. Общается со многими в универе. Назвать ее обычной в финансовом плане сложно, но никаких понтов у нее, кстати, тоже нет…

— А что, Гера тебя чем-то обидел?

— Нет, — мотаю головой, — просто какой-то он…

— Говнюк? — смеется Катя.

— Ну вроде того.

— Эт да. Такое есть, но тусоваться с ним весело, Алиска. Кстати, мы. — Смотрит на часы. — Через часок сваливаем к Стеклову на хату. Поедешь с нами?

— Нет, спасибо.

Аккуратно соскальзываю с барного стула.

— Ну, как хочешь.

Катя пожимает плечами и выпивает залпом стопку текилы.

Морщусь. Катя вонзается зубами в дольку лайма, а губы при этом начинает щипать у меня.

— Кать, — спрашиваю после недолгой паузы, — а Стеклова же здесь нет?

— Не. А нужен? Могу позвонить.

— Нет. Я просто спросила.

— Вы с ним мутите? — Катя бросает на меня улыбчивый взгляд.

— Чего? — неосознанно отшатываюсь от нее. — Нет, конечно! Ты чего?!

Катя смеется и заказывает еще одну текилу.

— Алиса!

Слышу Алинкин голос у себя за спиной. Она подбегает ко мне и тянет за плечи.

— Пошли танцевать! Ты чего здесь киснешь?

— Иду.

Алинка тянет меня за руку на танцпол. Замираю в первые секунды, будто забыла, как вообще люди танцуют. Прикрываю глаза. Слушаю музыку и отдаю себя ей полностью.

Мы танцуем треков десять подряд. Подпеваем. Кричим, скачем, обнимаемся.

Я чувствую себя такой свободной и легкой, как никогда. Мне весело и совсем не хочется ехать в общагу.

В какой-то момент Егор зовет меня потанцевать с ним. Мы танцуем медляк под энергичную песню и болтаем. Просто болтаем обо всем. Переминаемся с ноги на ногу, и в этот момент я чувствую на себе чужой взгляд. Жгучий. Болезненный.

Кручу головой, но никого не вижу.

Егор выдает очередную шутку, смеюсь, но ощущение этого самого взгляда не покидает.

Я начинаю нервничать, опять оглядываюсь, но ничего не меняется — это лишь выдумка моего сознания, не больше.

Хватаю воздух губами и пытаюсь расслабиться. Расслабиться в ситуации, когда обжигает виски.

В общагу возвращаемся почти в шесть утра. Девчонки валятся спать, а я дожидаюсь третье такси, в котором должна приехать Алинка.

Хожу по крыльцу корпуса из угла в угол и корю себя за то, что поехала отдельно. Нужно было остаться с ней.

Прикусываю указательный палец и выдыхаю, когда прямо передо мной припарковывается машина с шашечками.

Гляжу на вылезающих из машины ребят, но Алинки с ними нет.

— Сонь, а Алина где?

Соня хмурится и качает головой.

— Не знаю, Алис. Кость! Алинка где?

— Так она дальше тусоваться поехала.

— Чего? — моргаю. — Как это? Она не предупредила, она…

— Алис, говорим, что знаем. — Костик жмет плечами и берет Соньку за руку.

— Да, простите.

Отхожу в сторону и звоню сестре.

Набираю ее номер раз двадцать, но трубку она не берет. Паника внутри меня разрастается. Спать не ложусь. Звоню ей до одиннадцати утра, но каждый раз слышу одни гудки.

— Алис, с ней все будет хорошо, — подбадривает Настя и подсовывает мне кружку чая.

Мы сидим в комнате, все втроем на моей кровати. В шмотках, в которых приехали из клуба.

— А что, если… Что, если, — бормочу и крепко зажмуриваюсь. Я не должна думать о плохом. Но как не думать-то?

Куда она могла поехать? Вот так просто из клуба? Ее кто-то заманил и увез. Маньяк?

— Может, в полицию? — предлагает Таня.

— Они нас пошлют. Должно трое суток пройти, — шепчет Настёна.

Накрываю лицо ладонями, не в силах больше сдерживать слез.

С ней точно что-то случилось. Точно-точно. Всхлипываю.

Девочки сразу же меня обнимают и продолжают подбадривать словами.

— Алис, не плачь. Все хорошо будет. Найдется.

— Конечно.

Часто киваю.

Так проходит еще три часа.

Снова звоню. На этот раз телефон оказывается выключен.

— У нее батарейка села, наверное, Алис! — предполагает Таня.

— Наверное, — киваю и шмыгаю носом.

У меня дрожат губы, руки, кружится голова и очень быстро бьется сердце.

Растираю по щекам слезы и поднимаюсь на ноги. Нужно же что-то делать. Нужно!

Родители меня убьют, если с Алинкой что-то случится, они мне никогда этого не простят.

— Алис, ну куда ты поедешь? Где будешь ее искать? Город огромный, — убеждает меня Настя.

Я понимаю, правда все понимаю, но мой страх за сестру в разы сильнее разумного.

Надеваю куртку, ботинки, убираю телефон в карман и со слезами на глазах смотрю на пустую Алинкину кровать.

— Алиса, это глупо — идти куда-то в таком состоянии!

— Мне нужно что-то делать. Нужно!

Всхлипываю и чувствую легкую вибрацию в кармане куртки. Телефон. Мой телефон. Это Алина!

Вытаскиваю смартфон с горящей на губах улыбкой, которая гаснет, стоит мне только прочесть имя звонящего.

Стеклов.

Нехотя принимаю звонок и прикладываю телефон к уху.

— Ростовецкая, твоя ебнутая сестра заблевала мне хату, забирай ее отсюда на хрен!