4

Глеб

— Машка. — Швыряю в эту мелкую козявку подушкой, выдергивая ее из-под своей головы. — Я тебе сколько раз говорил по моей комнате не шастать?!

Опираюсь на локти и смотрю на эту козу, почти бесшумно просочившуюся в дверь.

Сестра дует губы, но продолжает вышагивать к центру спальни.

— А когда ты к себе в квартиру уедешь? — спрашивает, пряча руки за спиной.

— Нормальное у тебя такое гостеприимство, — ухмыляюсь и сажусь на постель.

— У меня тут шалаш, вообще-то, — громко цокает языком и шуршит длинным подолом розового платья в сторону моей гардеробной.

Шалаш. Отлично. В доме хрен знает сколько комнат, но шалаш она строит в моей!

Поднимаюсь на ноги и иду за Машкой следом, почти сразу прихватывая ее за шиворот.

— Я тебе гово…

Замолкаю на полуслове, рассматривая поставленную по центру гардеробной палатку, а потом взгляд цепляется за два разодранных на лоскуты свитера.

— Маша, бл… — глотаю матерное окончание, — это лимитка, между прочим, — поднимаю остатки свитера с пола.

— Это Мики сделал, — пожимая плечами, сдает шпица с потрохами.

— Пушистый уродец.

— Глеб, а что ты мне подаришь? — переводит тему.

Машка задирает голову и выжидающе на меня пялится, абсолютно не догадываясь, что найти подарок пятилетке, которой вот-вот стукнет шесть, та еще задачка.

— Скоро узнаешь, — щелкаю ее по носу, и малая тут же его морщит.

— Ну Глеб!

— Место в детском доме, — злобно шепчет Марьяна, подперев плечом стенку за моей спиной.

— Вас сюда всех как магнитом тянет? — спрашиваю и показываю ей фак. Мари ухмыляется и надувает пузырь из жвачки, который лопается с громким хлопком.

— Ага, — кивает и подходит к Машке. — Чего у тебя на голове? — Вздыхает и присаживается на корточки. — Давай я тебя причешу, и кудри хоть сделаем.

— Давай, — мелкая сразу соглашается.

Бегло прохожусь взглядом по своей шестнадцатилетней сестре. Рваные черные колготки в крупную сетку, кожаная юбка, корсет, выбеленное и растрепанное каре, смоки, стрелки, тонкие брови, платформа сантиметров десять. Такое чудо ночью увидишь, ни одними трусами не отобьешься.

— Ты эту юбку с мертвой шлюхи сняла? — спрашиваю, не учитывая наличия здесь живого диктофона, который в любой момент врубит компрометирующую тебя запись на всю катушку.

— Кто такие шлюхи? — тут же оживает Машка.

— Ты этого не слышала! — прикрикиваем с Марьяной в один голос.

— Шлюхи! Шлюхи! Шлюхи, — мелкая ржет и скачет вокруг нас, как поехавший тушканчик.

— Маша, сядь уже, — шипит Марьяна, — иначе будешь на всех фотках растрепанным чучелом.

— Ладно, — мелкая затихает и усаживается на стул.

— Отлично. Сейчас принесу стайлер.

— Вы тут собрались этим заниматься? — продолжаю возмущаться больше по привычке.

— А где еще? Ты видел, что вообще в доме творится? Там люди толпами бегают. Ушла за стайлером.

— Глеб, — Маша запрокидывает голову, чтобы видеть мое лицо.

— М?

— А папа приедет?

— Не думаю, — отворачиваюсь, уверенный, что тема закрыта, но Машка повторяет свой вопрос Марьяне, как только та возвращается в мою комнату.

— Ты же знаешь, что нет, Маш.

— Почему?

— Потому. Сиди смирно.

— Мать где? — спрашиваю, вроде как наблюдая за процессом укладки. На самом же деле гоняю в башке мысли о том, когда вообще в последний раз видел отца.

— У себя. Еще с утра к бутылке приложилась. Думала, что МК позвонит.

МК, собственно, Марк Константинович. Наш отец. Мать всегда его так называет при Машке, если слова оказываются заточенными не под детские уши. К нам с Мари тоже прицепилось.

— Не понимаю, чего она ждет? Он на Багамах со своей Яной. Эта шалашовка меня всего на три года старше, Глеб. Прикинь. Фу, как представлю их секс…

— Угу. — Отвлекаюсь на телефон, да и фантазировать на тему, кого и в каких позах трахает мой батя, как-то желания не имею. — Гера приехал. Встречу пойду.

— Ага, иди. Мы скоро закончим.

Выхожу из комнаты, стараясь перестроить поток мыслей и сбить этот унылый морок, который в них появляется после всех этих разговоров о предках. Спускаюсь на первый этаж, сразу выцепляю Гришина из толпы гостей.

— Глебыч!

— Гера, бля. — Рассматриваю друга, вырядившегося в стремный леопардовый пиджак. — Одна шлюху раздела, второй — сутенера.

— Ты просто не шаришь за стиль. — Стряхивает со своего плеча несуществующие пылинки. — Элина Даниловна, как всегда, шикарно выглядит, — косится на мою мать, болтающую с его предками.

Я знаю Герины пристрастия к телкам постарше, и от этого к горлу подкатывает тошнота.

— Фу, Гера, не смотри так на мою мать.

— Сорян, — прекращает лыбиться. — Не понял, это Ростовецкая, что ли?

Резко поворачиваю голову в ту же сторону, что и Гера.

— Она, — киваю. — Какая неожиданная встреча…

— Она… аниматор? — Гера хмурит брови.

— Ага, — снова киваю, уверенно направляясь к Ростовецкой. — Алиса, — зову и расплываюсь в улыбке, когда вижу ее перекошенное то ли от ужаса, то ли от удивления лицо.