44

Радует, что шумиха по поводу букета быстро стихает. Нет, первые минут десять-пятнадцать за столом, конечно, все разговоры сводятся к тому, кто этот загадочный человек, что прислал букет, но я отмалчиваюсь, нервно улыбаясь и пожимая плечами.

Мои девочки-соседки быстро считывают, то, насколько мне некомфортно от летящих со всех сторон догадок, и переводят тему, начиная активно обсуждать летнюю сессию и кто, чем займется на каникулах.

Естественно, большинство собирается подрабатывать. Ни у кого из здесь присутствующих, и мысли не закрадывается о том, чтобы бездельничать все лето. Ни у кого, кроме моей сестры, которая в какой-то момент выдает:

— Нет уж, я поеду домой, буду отсыпаться и гулять с друзьями.

Таня закатывает глаза, а Егор кривит губы в немного надменной улыбке.

Я молчу. То, что Алинка на все каникулы отчалит домой, вообще не обсуждается. Мама с ума сойдет, если Алина останется в Москве на все лето. Сама будет на вечной тревоге и обязательно поселит ее и в моей голове, терроризируя бесконечными звонками и вопросами, как же там сестра. Она до сих пор уверена, что Алина еще слишком мала для работы и самостоятельной жизни.

Я же, предпочитаю вообще не лезть в эту дискуссию, с вполне понятной концовкой.

— Может, рванем в клуб? — предлагает Настя, и все ее поддерживают.

— Согласна, самое время растрясти булки, — соглашается Таня.

Девчонки подхватывают и начинают обсуждать, куда лучше поехать.

Егор под шумок пересаживается ближе ко мне и спрашивает:

— Ты тоже в клуб?

— Не знаю, — жму плечами.

Я не любитель клубов, только потому, что все там, поголовно под градусом. На всю толпу, человек десять трезвы, как стекло, остальные же, особенно парни, часто ведут себя настолько противно, что в моей голове невольно всплывает Громов.

— Можем прогуляться по ночному городу, — предлагает чуть тише. — Вдвоем.

Я понимаю, что если соглашусь, то поселю в нем надежду на продолжение. Речь не о постели, конечно. Речь про отношения, которых он, судя по всему, со мной хочет.

— Не хочется отрываться от коллектива, — сдержанно улыбаюсь.

— Да они уже навеселе, — парирует. — Ускользнем, они и не заметят.

Вроде Егор не говорит ничего плохого, даже улыбается, но я, почему-то снова чувствую себя некомфортно. В моей голове его слова звучат, как: Все о тебе уже давно забыли. Не парься. В клубе ты им не нужна. Опять начнешь душнить, кому это надо?

Знаю-знаю, он так не говорит, и даже не намекает, я в этом уверена, но мое раненное сегодня самолюбие, никак не может успокоиться.

Выдавливаю вежливую улыбку, и, к моему счастью, Таня кладет руку мне на плечо, со словами:

— Алис, ну что, едем?

— Да, — тут же соглашаюсь.

— Супер, тогда зовем официанта.

— Ой, я все оплачу, — тянусь в сумку за картой. Да, этот ужин влетит мне в копеечку, но у меня есть сбережения. По моим меркам, даже много. Я живу на стипендию и те деньги, что присылают родители. Все заработанные же, закидываю на карту и не трогаю. Никогда.

— Ни за что! — тут же возмущается Таня. — Мы сами скинемся. У тебя же праздник.

— Вот именно, — стою на своем.

Мы с Таней даже начинаем переговариваться на повышенных тонах, когда официант сообщает, что все уже оплачено.

— В смысле? — спрашиваю, забывая моргать.

— Счет уже закрыт.

— Кем? — вопим с Таней в один голос.

— Не велено говорить. Приятного вечера.

— Во дела! — шепчет над моей головой Настя.

Это точно Стеклов…

Поворачиваю голову и встречаюсь с Алинкой глазами. Она прищуривается, а потом уголок ее губы, нервно подергивается в раздражении.

Она подумала о том же, о чем и я? Точнее, о ком…

— Ну все, тогда едем, — слышу Вику и поднимаюсь на ноги.

Бежать следом за официантом и предлагать свои деньги, нет никакого смысла, поэтому решаю отпустить ситуацию. В конечном счете Стеклов таким образом, возможно, расплатился за свое хамское поведение в машине.

Стоп. Стоп. Стоп.

Алиса, это получается, что он тебя купил?

Получается. Но отстаивать себя сегодня у меня просто больше нет сил. Пусть будет так.

Мы перемещаемся в гардероб. Одеваемся и всей гурьбой высыпаемся на улицу, где нас уже ждут четыре машины с шашечками. Ребята начинают рассаживаться, а я замечаю притаившуюся немного поодаль машину, которая, кода я смотрю в ее сторону, то и дело моргает фарами.

Прикусив губу, засматриваюсь вдаль, пытаясь понять, что это за машина. Нервно постукиваю каблуком по асфальту. Официанты в этот момент выносят корзину с цветами.

Что же с ней делать?

Едва успеваю об этом подумать, как цветы забирает мужчина в черном костюме. Он поднимает ее как пушинку и уносит. Снова смотрю на подмигивающие мне фары.

— Я сейчас, — касаюсь Таниного плеча.

— Куда?

— Отойду на минутку, — киваю в сторону машины.

Таня прищуривается, а потом выгибает бровь. Выглядит при этом немного комично.

— Это, даритель букета, судя по всему?

— Судя по всему, — бормочу и отвожу взгляд.

— Ок. Но, если решишь с нами не ехать, напиши, — подмигивает, — двинем без тебя, — забирается в салон, где остается место и для меня.

— Хорошо. Спасибо, — хлопаю дверью и торопливо перехожу дорогу. Машина стоит на другой стороне улицы, мне приходится пройти метров десять, прежде чем оказаться у окошка со стороны водителя.

Стекло, при моем появлении медленно ползет вниз, показывая этому миру Глеба.

— Присядешь? — смотрит на меня, откинувшись затылком на подголовник.