56

Глеб

Алиса забирается в салон моей тачки, прижимая к себе букет как щит. Запах цветов мгновенно смешивается с ароматом ее кожи и легких духов — что-то свежее, с нотками цитруса.

Этот запах бьет по нервам. Он кажется привычным, практически родным. Я чувствую какую-то странную, разрастающуюся в груди теплоту, и она меня пугает.

Закрываю дверь и, пока обхожу капот, краем глаза ловлю, как Алиса принюхивается к цветам, а потом украдкой улыбается.

Ухмыляюсь и плюхаюсь за руль, стараясь не делать резких движений. Последние дни она меня избегала. Намеренно. Почти показательно.

То, что согласилась поехать на… квиз, — исключение из правил. В этом я уверен.

Она поплыла. Это чувствуется. Осталось лишь немного надавить.

Совсем чуть-чуть, и она сдастся. Это усиливает выработку адреналина, и он впрыскивается в кровь конскими дозами.

Все, о чем я сейчас могу думать — как отымею Ростовецкую в этой вот тачке

Скольжу взглядом по Алискиным коленкам, запрятанным под джинсы, и чуть сильнее сжимаю руль пальцами.

— На Пушкинскую? — спрашиваю, стараясь звучать не как озабоченный пацан из подворотни.

— Ага.

— Тогда погнали, — улыбаюсь, замечая, как она нервничает.

Алиса кивает, накидывает ремень, а потом растерянно оглядывается.

Без слов забираю у нее букет и кладу на заднее сиденье.

— Чтобы не мешались, — поясняю свои действия.

— Спасибо.

— Всегда пожалуйста, — расплываюсь в улыбке, рассматривая ее лицо. Она накрасилась. Неброско, но явно ярче, чем обычно.

Это хороший знак.

Моя улыбка от понимания этой простой истины становится еще шире.

В клубе мы торчим около двух часов. Играем…

Алиса много улыбается, смеется. Ее местные друзья оказываются куда сносней универовских, но в обычной жизни с такими я бы дружить все равно не стал.

В какой-то момент мне хочется накидаться коктейлями от скуки, чтобы было легче поддерживать облик заинтересованного во всем этом бреде человека, но я этого не делаю. Вывожу чисто на морально-волевых.

— Ты вообще все песни знаешь? — Ростовецкая смеется и дотрагивается пальцами до моей руки.

Это происходит неожиданно, и я внутренне напрягаюсь. Это тоже оказывается в новинку.

Не понимаю, что за тупая реакция, поэтому энергию на нее не трачу, тут же выбрасывая этот инцидент из головы.

— Часто слушаю музыку в тачке, — тут говорю правду.

Слушаю я все. От классического рока до какой-нибудь осуждаемой всеми мути.

— Мы так можем выиграть, — Алиса снова улыбается и хватается за стакан с соком. Делает несколько глотков, а я пялюсь на то, как ее губы прижимаются к стеклу стакана в этот момент.

Мысли снова смещаются в горизонтальную плоскость. Мне кажется, я никогда в жизни столько не думал о конкретной девушке. О сексе с конкретной девушкой. Вот этой девушкой…

Пододвигаю свой стул ближе к Алискиному. Она поворачивает голову, расплывается в очередной улыбке, а потом резко ныряет ближе к столу, начинает активно обсуждать с командой новый трек.

Отворачиваюсь, лениво блуждая взглядом по залу, чтобы отвлечься от навязчивой мысли взять Ростовецкую под столом за руку. Потому что корни этого желания произрастают не от тяги к победе в споре и расположении Ростовецкой к себе, нет. Совсем. Это какой-то личный порыв.

Мое сознание явно заигралось в «любовь».

Сжимаю пальцы в кулаки и до конца квиза к Алиске больше не притрагиваюсь, а когда выходим на улицу, вообще засовываю их в карманы джинс.

— Тебе совсем не понравилось? — спрашивает Алиса, шагая рядом со мной к тачке, которую пришлось бросить за три квартала отсюда, чтобы не нарушать чертовы правила, которые Ростовецкая вечно соблюдает.

— Да нет, нормально, — жму плечами.

— Ты стойко держался, — обнимает себя ладонями и снова улыбается.

— Не совсем мой формат мероприятия. Старался быть органичным в вашей тусовке…

— У тебя получилось!

Смотрю на нее.

— Правда! Но стоило сказать, что ты такое не любишь…

Врет, как дышит. Она с самой первой секунды знала, что все это — вот ни разу не мое, но явно пыталась прощупать границы ей дозволенного.

Что ж, в эту игру и правда веселей играть вдвоем. Пока у меня для тебя вообще нет границ, Алисочка. Пока я не добьюсь своего, чувствуй себя богиней.

— Ты хотела туда пойти, — снова жму плечами, продолжая принимать ее правила.

— Спасибо. Уютный получился вечер.

— Да, — соглашаюсь, пиная какую-то валяющуюся на тротуаре пробку от пластиковой бутылки.

— Как там Маша? — спрашивает внезапно.

То, что она делает это искренне, у нее на лбу написано, и вот это уже в мою картинку мира совсем не вписывается…

— Ждет тебя еще раз в гости, — отвечаю искренностью на искренность. — Слушай…

Останавливаюсь, преграждая Алисе путь собой, и сжимаю ее предплечья. Не сильно.

Хаотично бегаю глазами по ее лицу, пытаясь сформулировать свои несвязные мысли хоть в какие-то слова.

— Поехали ко мне, — выпаливаю раньше каких-то других объяснений своего такого предложения.

Ростовецкая, естественно, пугается и пытается от меня отшатнуться.

— Ты не поняла, — мотаю головой, — просто так поехали. Киношку посмотрим. Я хочу жрать, — хмурюсь, — и вообще не хочу в ресторан. Не хочу никаких лишних людей. Я отвезу тебя в общагу в любой момент, когда ты этого захочешь.

Алиса переступает с ноги на ногу, продолжая поглядывать на меня с опаской.

— Это не очень хорошая идея, — шепчет.

— Напиши подружкам, где ты, родителям. Адрес ты знаешь, — начинаю тараторить слегка, потому что она вот-вот может ускользнуть. — Просто поедим, поболтаем, что-нибудь посмотрим.

— И часто ты так с кем-то что-то смотришь?

— Ни разу.

Ухмыляюсь, поражаясь тому, что по сути это правда.

— Я не знаю. Это странно, мы мало знакомы и…

— Я не прошу тебя со мной потрахаться, Алиса. Я прошу тебя посмотреть со мной кино. Без подтекста.

— Я не знаю, — повторяется, оглядываясь по сторонам.

Надо дожимать. Она не уверена, но и четкого «нет» не произнесла.

— Я в любой момент отвезу тебя домой. В общагу. Обещаю, — перехожу на шепот, склоняясь над Алисой.

Ее губы оказываются буквально в паре сантиметров от моих. Мысль о том, чтобы ее поцеловать прямо сейчас, становится навязчивой, как и желание затащить ее к себе домой.

— Нет, — качает головой, — не сегодня.

— Ладно, — отпускаю ее руки. — Понял. Потом, так потом.

Возобновляю шаг первым. Алиска идет следом. Оба молчим.

— Ты точно не будешь приставать и пытаться провернуть вот эти свои штуки? — спрашивает она пару минут спустя.

— Точно. Я просто хочу побыть с тобой наедине, все.

Алиса снова замирает, и я вместе с ней.

— Если только ненадолго…

— Естественно.