58

Алиса

Он лжет.

Нет у него никаких дел сегодня. Нет никакой встречи. Он просто хочет от меня избавиться, вот и все. Я ему надоела. Вот такие вот вечера — для него дикость.

Как он там говорил? Я скучная, душная, не его формат?! Причина, естественно, в этом.

Выпускаю воздух из легких через рот тоненькой струйкой и направляюсь обратно в гостиную. Возьму свой телефон, оставшийся на диване, и уеду.

Все кончено, и слава Богу. Не этого ли я хотела?

Только почему мне так обидно? Почему грудь так болезненно сжимается, а на глазах наворачиваются слезы?!

Торопливо бреду в гостиную, наполненную шумом телевизора, и поднимаю с дивана свой телефон.

Сиротливо осматриваюсь и круто разворачиваюсь, чтобы направиться к двери. Чтобы уйти.

Только вот вместо пустого пространства перед собой вижу Глеба. Он стоит сантиметрах в двадцати от меня. Возвышается и смотрит. Внимательно. Так, как на меня еще никто и никогда не смотрел. Я вижу блеск его глаз и то, как радужку застилает темной поволокой.

По коже тут же бегут мурашки. Я съеживаюсь и потираю ладонями плечи.

Что происходит?

Глеб делает шаг, стирая между нами сантиметры расстояния.

— Я не хочу, чтобы ты уходила…

Его голос звучит тихо. Напряженно. Каждое слово — глухой удар об пол.

Мы оба шумно дышим и продолжаем смотреть друг на друга во все глаза.

— Что это значит? — шепчу, переступая с ноги на ногу.

Атмосфера накаляется с каждой секундой. Я чувствую, как начинают гореть мои щеки, а голос просто-напросто садится.

Сердце вот-вот вырвется из груди. В висках пульсирует, а пальцы рук немеют.

Весь мир сужается до точки на моей шее, куда уперся его взгляд.

Хватаю ртом воздух, крепко стискивая кулаки, и прячу их за спину.

Я абсолютно теряюсь в происходящем. Все это ново. Все это дико. Все это кажется каким-то сном.

Снова смотрю Глебу в глаза и вижу борьбу. Он борется с чем-то внутри себя, молчит, а потом касается ладонью моей щеки. Гладит. Притискивается ближе, лишая меня почвы под ногами.

Его прикосновений, запаха… их становится слишком много. Я захлебываюсь в ощущениях и в удивлении для себя самой начинаю беззвучно плакать. Слезы катятся по лицу, а зубы вонзаются в нижнюю губу, чтобы хотя бы не всхлипывать.

Глеб приобнимает меня свободной рукой за талию максимально аккуратно. Без напора.

А потом, потом касается моих губ своими.

Просто касается. Не целует.

Проводит кончиком носа по моей щеке и опять возвращается к губам.

У него открыты глаза, у меня тоже. Все это время мы не разрываем визуальный контакт, а мои слезы исчезают так же внезапно, как и появились.

Мозг охватывает паника, а сердце горит в огне.

Мне становится нестерпимо жарко. Страшно. Интересно.

А еще, еще я чувствую какую-то странную потребность в Стеклове. Не том, зарвавшемся типе, которого вижу в универе, нет. В этом.

Вот в этом Глебе, который сейчас меня обнимает.

Сердце колотится так, что кажется, вырвется. Страх ледяной иглой пронзает живот.

Мне нужно уходить. Сейчас!

Нужно, но я стою, будто ноги вросли в пол. Стою и пропитываюсь запахом его кожи, парфюма, а еще, еще будто сама перенимаю от него что-то животное, дикое.

Мысли сбиваются в этот же миг.

Глеб снова касается моих губ своими, но теперь уже в поцелуе. Сначала мягком и немного тягучем, а уже потом — страстном и кружащем голову.

Требовательном. Жестком. Порабощающем.

Он целует меня, и я отвечаю. Сознательно. Отдавая отчет своим действиям и возможным последствиям.

Мозг не понимает, как это происходит. Почему?!

Я просто поддаюсь порыву. Странному, жгучему порыву!

А мое немое согласие — сигнал.

Глеб его считывает мгновенно. Жестко вжимает меня в себя и снова целует. Уже иначе. Без ласк и прелюдий. Он просто берет то, что хочет, и обладает этим.

Мной.

Инстинктивно пытаюсь отстраниться, но Глеб тут же скользит ладонями ниже. Хватает меня за бедра, резко вдавливает в себя, и я чувствую степень его возбуждения.

Возмутиться или просто задуматься о происходящем на этот раз он мне не позволяет.

Пока мои мысли мечутся, пытаясь найти опору, физические ощущения начинают захлестывать. Глеб это чувствует, и его руки без промедлений оказываются под моей кофтой; грубые, жадные прикосновения исследуют каждый сантиметр кожи.

Это выглядит дико. Это совсем на меня не похоже. Я откликаюсь на эту грубость. Моя кожа горит под его пальцами, а с губ срывается стон, стоит только его ладони скользнуть мне под джинсы.

— Именно поэтому я хотел, — шепчет, — отвезти тебя домой.

Хватаю губами воздух, пытаясь дышать, и смотрю на него во все глаза.

Меня потряхивает. Не от страха! От возбуждения, от неверия в происходящее.

Так не бывает! Я не могу вести себя так. Не могу быть с ним. Не могу же!

И тем не менее, когда Глеб толкает меня на диван, я падаю на спину и запрокидываю голову, чтобы перевести дыхание. Лежу и смотрю, как он упирается коленом между моих ног, а потом легким движением рук снимает с себя футболку.

Сглатываю.

Пульс снова улетает в стратосферу.

Нужно уйти. Сейчас.

Глеб опускается ко мне и пригвождает к мягкой обивке дивана.

Без предупреждения наваливается сверху и раздвигает мои ноги чуть шире. А руки, руки собирает в захват у меня над головой.

Его горячее дыхание в этот момент обжигает мою шею, и я невольно вздрагиваю.

— Сейчас самое время сказать «нет», — произносит с хрипотцой мне в ухо.

Наши взгляды снова встречаются, и я молчу.

Дрожу под ним и до боли кусаю губы.

Стеклов принимает мое молчание за согласие, а я, я понятия не имею, чего хочу. Правда.

Мозг перегружен. Эмоций слишком много. Я очарована. Я подавлена.

Я воспламеняюсь от его прикосновений. Я знаю, что пожалею. Знаю, но вопреки разуму следую за сердцем?

Впервые в жизни поступаю неправильно. Это такой протест?

Глеб стаскивает с меня кофту, лифчик, жадно трогает мою грудь, и это тоже оказывается приятно.

Все его прикосновения получаются требовательными, неумолимыми и явно знающими, где найти отклик. Потому что мое тело, разум и сердце — вся троица подчиняется желанию.

Дикому желанию, в погоне за которым я выгибаюсь, не в силах противостоять физиологии.

Каждый стон — нож в собственную гордость.

Крепко зажмуриваюсь, обвиваю Глеба руками за шею и чувствую, как он резко погружается в меня одним толчком.

Впиваюсь зубами ему в плечо, чтобы сдержать крик.

Глеб тут же замирает и прижимается лбом к моей щеке. А потом, потом все меняется.

Поцелуев становится слишком много. Я в них тону. Как и в прикосновениях. Нежных, приятных. Распаляющих. Он покрывает поцелуями все мое тело. Заставляет дрожать, стонать, и в какой-то момент я просто перестаю себя контролировать.

Я подчиняюсь. Снова принимаю его в себя, практически безболезненно, и подстраиваюсь под ритм, снова начиная получать удовольствие.

Оргазм настигает нас почти одновременно — оглушающей волной. Она смывает все вокруг себя буквально на миг. Я вцепляюсь Глебу в плечи, дрожу, а потом, чувствуя, как его тело содрогается в последних толчках и понимаю, что запах секса в это же мгновение становится удушающим.

Глеб по-прежнему прижимает меня к дивану, его дыхание выравнивается.

Я же чувствую, как медленно и неумолимо во мне поднимается стыд. Жгучий, всепоглощающий. Он заполняет все — каждую клеточку, каждый уголок сознания.

Боже, что я наделала?