60

— То есть, тебе нужно еще время?

Герман ухмыляется и берет со стола бокал. Делает пару глотков виски, барабаня пальцами по спинке дивана.

Мы сидим в стрип-клубе. Полуголая танцовщица трясет задницей буквально в метре от нас, но внимания на нее никто не обращает.

— Еще две недели, — киваю.

— Алиска, как я и думал, оказалась крепким орешком.

То, что часть спора я уже реализовал, не озвучиваю. Стремно сознаваться в том, что она со мной переспала, а потом отшила? А может, дело вовсе не в этом?

Где-то на задворках сознания маячит мысль о том, что я в принципе не хочу распространяться о том, что ее поимел. Это, на удивление, будто что-то чисто мое, не для чужих глаз и ушей…

— Может, закончим? — предлагает Герман. — Отдашь мот, — расплывается в улыбке, — и все.

— Обойдешься. Часть она уже отработала, — слова вылетают быстрее, чем я успеваю это осознать.

Герман приподнимает бровь, а потом спрашивает:

— Так значит, стена рухнула?

— А ты сомневался? Просто хочу поюзать ее чуть дольше. В рамках спора, естественно, — жму плечами.

— Я понял, развести на видео не удалось?

Настроение улетает куда-то под плинтус. Чувствую себя погано. Хочется встать и уехать домой, но домой при любом раскладе не получится. Сегодня у Леднева бой. Через час мне нужно быть там.

Музыка и полуголое тело на фоне раздражают. Мозг кипит от мыслей. А внутри, внутри все вверх дном переворачивается. Настоящая мясорубка.

Где-то сбоку замечаю знакомое лицо. Алискина сестра в компании Степнова. В прошлом году его со скандалом отчислили из универа. Даже отцовские связи не помогли. Не на тех быканул…

Кручу в ладони мобильник и рывком поднимаюсь с дивана.

— Ты куда? — реагирует Герман.

— Домой, — отрезаю.

— А. Ну давай. Значит, на неделю продлеваем?

— На две, — убираю руки в карманы.

— Окей.

Герман вытягивает руку, подзывая к себе стриптизершу, а я сваливаю.

Пока еду в клуб, прокручиваю в голове всю прошедшую неделю. Алиска все эти дни делала вид, что мы вообще на*ер не знакомы, или тупо избегала.

Вжимаю газ в пол, отрываясь от своего сопровождения. Не специально, просто так получается.

В клубе сразу поднимаюсь на второй уровень, в вип-зону. Леднев, Кудяков и близнецы уже там.

По-хорошему, мне нужно переключиться на происходящее, я сюда Яра поддержать приехал, на деле же постоянно думаю о Ростовецкой. Она не ответила ни на один мой звонок, ни на одно сообщение. Стерва.

Но самое бесячее в этой ситуации, что мне ее было мало. Я по-прежнему ее хочу. Теперь даже сильнее. Не тупо секса, а секса с этой заразой.

Яр толкает меня локтем в бок, и я схлопываю все свои размышления, перемещаясь в реальность.

— Че?

— Смотри, — кивает на рыжую официантку.

— И? — приподнимаю бровь, а потом замечаю выражение лица Кудякова. Вот блин, у кого апокалипсис. — Он ее знает?

— Это его девчонка. Они разошлись, но там все сложно, — так же на пониженных, продолжает Яр.

— Она шлюха? — хмурюсь. В этом притоне все официантки шлюхи.

— Да вроде нет…

— Уверен? — ухмыляюсь и сканирую девчонку взглядом. — Вэл закипел, — констатирую факт, и Ярик кивает.

Через полчаса, уже у ринга, этот же самый разговор повторяется, но уже с Кудяковым.

Понимаю, что у него любовь, все дела, но промолчать не могу.

— Кудяков, — хлопаю Вэла по плечу, — я всегда был уверен, что ты у нас не тусуешься с проститутками.

— Рот закрой. Она не проститутка, — сразу же злится.

— Ну да, так, на огонек заглянула. Ты же знаешь, у них тут все официантки вдоль и поперек затраханные. Твоя точно не исключение.

— Она не проститутка, — сжимает кулаки.

По роже схлопотать не хочется, поэтому ретируюсь.

— Ладно, понял, извини, — киваю и смотрю на Яра.

Он попал сюда не случайно. Хотел доказать себе, что непобедимый вне официального ринга. Потом подсел на бабки, которые первое время с легкостью выигрывал, а еще позже встрял не по-детски, потому что проиграл…

— У них явно разные весовые категории, — толкаю Вэла в бок и киваю на противника Ярика.

Леднев заканчивает свой почетный круг и подходит к нам.

— Главное — моргни, чтоб я мог выбросить белое полотенце, — смеюсь, хлопая Яра по плечу, но по факту никакая это не шутка.

— Время! — дает команду кто-то сбоку, и мы с Вэлом выходим из клетки. — Эй, эй! — зову чувака, который собирает ставки. — На нашего. — отдаю наличку. — Кудяков?

— Поддерживаю, — Вэл кладет деньги.

Звучит первый и последний гонг. Никаких раундов. Никаких передышек. Бой будет длиться до тех пор, пока кто-то один не останется на ногах. Леднев двигается быстро, это его преимущество перед тяжелым противником. А вот сила удара проигрывает.

— Чугун уложит этого балеруна, — хвалятся мужики рядом с нами. — Давай, мордой об колено его!

Поворачиваю голову, высматривая из толпы этого болвана. Еще через пару минут их становится трое. Сжимаю-разжимаю кулаки и толкаю Вэла плечом в их сторону.

— Не надо, — останавливает Вэл.

— Как кузнечик скачет, ему в танцы надо, — снова смех.

— Щас фальцетом запоет.

— Да не успеет, Чугун ему башку проломит. Похоронит пацанчика, похоронит. Ну, мы люди не жадные, на гроб скинемся.

Стиснув зубы, чувствую прилив ярости. Она необузданная, сметающая на своем пути все. Удержать себя в узде теперь просто нереально. Я коплю в себе этот термоядерный коктейль всю неделю.

Все из-за Ростовецкой!

— Чё ты ляпнул? — вырываюсь вперед и с размаху бью его по морде. — Чё. Ты. Ляпнул. Падаль?

— Глеб! — орет Вэл, пытаясь меня перехватить, но поздно.

Понеслась!

Драка перетекает с ринга в зал. Запах крови становится все отчетливее.

Тяну воздух носом, наношу этому ублюдку еще один удар и чувствую, как сзади кто-то наваливается. Сначала наваливается, а потом начинает душить.

— Мозги включай, придурок, — орет Вэл и кивает на ринг.

Ярик мочит этого толстозадого, вбивая его башку в пол.

Отлично!

— Отвали, — пытаюсь высвободиться, но этот козел применяет болевой. — Ты охренел…

Звучит второй гонг. Здесь он значит только одно — бой закончен.

Леднев в крови. Весь. Противник лежит. Толпа продолжает гудеть и махаться.

— Пошли! — Вэл запрыгивает на платформу.

Следую за ним. Выводим Лденева из клетки через другой вход.

— Ярик, — орет идущий нам навстречу Артур, раскинув свои лапы в стороны. — Ты устроил отличное шоу. Тебе бы в душ и выпить.

— Бабло наше где? — спрашиваю, чувствуя дикое раздражение.

— Наверх поднимайтесь, все будет, пацаны.

— Иди туда, — командует Вэл. — У меня еще дела есть. И я тебя прошу, думай, прежде чем делать, Стеклов.

— Ой, вали уже к своей рыжей!

Подхватываю Леднева под руку и помогаю дойти до випки. Там мы делим бабло и сваливаем. Пока едем ко мне, появляется идея отметить.

Кидаю всем инфу о намечающейся тусовке, и минут через тридцать моя хата ломится от скопления людей.

Леднев напивается в хлам и заваливается спать на втором этаже. Я же часов до четырех утра сижу на крыше, а потом еду в общагу.

Как только паркуюсь у крыльца, звоню Ростовецкой.

Трубку она не берет. Тогда пишу сообщение:

«Если не спустишься, я сам поднимусь».

Подлавливаю ее на том, что общественной огласки она не любит. Шантажирую, ага.

Ответ приходит незамедлительно:

«Ты здесь?»

«Естественно. Спускайся. Жду».

Алиса несколько раз что-то печатает, но так и не отправляет. Зато минут через семь появляется на улице. В куртке, накинутой поверх пижамы.

— Привет, — расплываюсь в улыбке, как только она оказывается в машине.

Алиса молча кивает.

— Прокатимся?

— Нет.

— Я скучал.

Звучит неубедительно, знаю, но по факту я говорю правду.

Алиса закатывает глаза. Не верит, конечно.

— Тебе, — вытаскиваю из бардачка коробку и протягиваю Алисе.

— Что это? — хмурит брови. — За секс? — достает браслет.

— От души, вообще-то.

— Спасибо, — кивает и надевает на запястье. — Все?

— Ты прикалываешься?

— Нет, — мотает головой, глядя ровно перед собой.

— Заканчивай этот цирк, — злюсь.

— Какой цирк? — вздыхает и впервые за последние дни вообще на меня смотрит.

— Давай встречаться, — произношу снова быстрее, чем успеваю унять эмоции.

— Ты хотел сказать — иногда заниматься сексом?

— Нет.

— Глеб, — обжигает взглядом, — я не дура. Ты добился, чего хотел, все. Больше не нужно строить из себя нормального человека.

— Чего ты несешь вообще? — злюсь и глушу движок. — Если бы я хотел с тобой тупо переспать, забыл бы о тебе через минуту.

— Мне станцевать от радости?

— Не еб* мне и себе мозги!

— Душнить — мое любимое занятие, сам говорил.

— Алиса, — хватаю ее за руку и тяну на себя.

Ростовецкая вздрагивает, втягивает воздух ртом и упирается ладонью мне в плечо.

— Я о тебе постоянно думаю, — произношу тише. — Каждую минуту. Честно. Хочешь — вообще тебя трогать не буду. Месяц. Нет! Два. Просто общаемся, гуляем и всякое такое. Давай?

Несу откровенную чушь, но на удивление сам в нее верю.

Алиса недоверчиво смотрит на мою руку, и я тут же разжимаю пальцы. Выпускаю ее запястье из своего захвата.

— Зачем тебе это все? — шепчет.

— Я уже сто раз озвучивал. Ты. Мне. Нравишься.