63

Алиса

Мы прощаемся с Глебом утром на кухне.

Я чувствую, как он постоянно задерживает на мне взгляд, и ловлю себя на мысли, словно все это в последний раз.

Глупость, конечно, но атмосфера давит.

— Я тебе отвезу, — сжимает мою ладонь в своей.

— Мне еще нужно заскочить в общагу. Так что я на метро.

— Серьезно?

— Конечно, — улыбаюсь шире, пока Глеб притягивает меня к себе и целует.

Закрываю глаза, полностью отдаваясь моменту. Время нас не щадит и несется с адской скоростью. Утро пролетело за миг.

— Пока, — крепко его обнимаю и чувствую, как его руки в ответ, с таким же азартом сжимают мою талию.

Так сильно. До боли.

— Ты чего? — отстраняюсь. — Раздавишь.

— Прости.

Глеб снова долго-долго на меня смотрит и только потом открывает дверь.

Что-то происходит?

Это тот самый момент, когда он решил, что отношения себя изжили?

Не хочу в это верить…

Пока еду в метро, не могу найти себе места. Меня на самом деле трясет. Я нервничаю. Прокручиваю в голове наше утро. Анализирую все до мельчайших деталей. Слова, интонации, взгляды.

Вот они были долгими, эти взгляды. Он словно в душу мне заглянуть пытался.

Неужели это конец?

Тряхнув головой, захожу в блок. Алинка еще дома.

Взмахиваю рукой и вижу, что мой ящик под зеркалом открыт, а все его содержимое вытряхнуто на кровать.

— Это что? — кричит сестра. — Откуда? Это оригиналы?

— Не твое дело, — начинаю собирать украшения обратно в ящик.

— Не мое? — Алинка складывает руки на груди. — Ты что, в эскорт подалась?

— Ты больная?

— А что мне еще думать? Откуда у моей тихушницы-сестры браслет за полмиллиона или часы за два, а?

— Не твое дело! — бурчу и покрываюсь холодным липким потом.

Если она сейчас назвала реальные цены, то это… это же целое состояние.

— Не мое? А если мама узнает, что ты…

— Что я? — резко поворачиваюсь к ней лицом и наступаю.

Я на взводе. Мои нервы расшатаны до предела. Я себя не узнаю. Совсем.

Если Алина продолжит говорить со мной в таком вот тоне, я не знаю, что с ней сделаю. Не знаю!

— Ты… — пятится, — ты изменилась, — разводит руками, меняя тон на более миролюбивый.

— Нет, просто перестала подтирать тебе сопли.

— Что ты сказала?

— Что слышала!

— Такая ты, Алисочка, смелая…думаешь, если спишь со Стекловым, неприкасаемой стала?

— Отстань.

— А что, правда глаза колет? Сколько у него таких как ты? Каждую неделю новая, — сестра смеется.

Она смеется, а мне хочется плакать.

Я разве не знаю, что очередная? Знаю. Каждый день об этом помню, но услышать это от Алинки в сотню раз больней.

Убираю украшения и, задвинув ящик, наспех меняю в сумке тетради и бегу в универ.

Глеба сегодня не будет. У него какие-то дела с отцом, он предупредил об этом еще ночью.

Когда взбегаю по ступенькам, спеша в аудиторию, на всей скорости влетаю в Германа.

— Прости, — отскакиваю от него в сторону.

Мы замираем в коридоре второго этажа.

— Какая встреча, — расплывается в улыбке, а потом зажимает меня в угол так быстро, что я толком сообразить не успеваю, как это вообще произошло.

— Ты больной? — шиплю, чувствую, как его пальцы сдавливают мои запястья. Больно. — Что ты делаешь? Не трогай меня! — повышаю голос, но вот-вот прозвенит звонок. Все спешат и не слышат меня из-за гула голосов.

— Не ломайся, — шепчет Герман, касаясь моего виска кончиком носа и меня тут же передергивает от омерзения. — Не переживай, — подмигивает, сально меня разглядывая, — я буду очень, очень медленным, — смеется. — Тебе же так нравится, да?

— Что?

— Прекращай строить из себя недотрогу. Стеклову дала, прямо на камеру. Я чем хуже? Не переживай, Алиска, не обижу. Куплю тебе все что захочешь. Мы с Глебом еще со школы делим девчонок…

— Пусти, придурок! — толкаю его в грудь.

Камера. Стеклов…боже!

Меня начинает трясти. Липкий, холодные пот покрывает тело второй кожей и дыхание сбивается.

— Эй, харэ. Не ломайся. Я все знаю. Можешь не притворяться недотрогой.

— Что?

— Да ладно тебе, Глебыч поспорил, что ты ему дашь, — продолжает шептать с усмешкой, а я впадаю в ступор.

Это дикая, немая паника.

Сердце же, начинает колотиться с каким-то сумасшедшим ритмом.

— Поспорил?

Сглатываю и чувствую, как почва уходит из-под ног.

Он поспорил на меня? Он просто…

— Ну так что? Давай в туалете по-быстрому.

— Руки убери! — кричу на весь коридор, резко отталкивая его от себя. Со стороны выгляжу сумасшедшей, наверное, поэтому Герман и отступает.

Смотрит на меня, как на дуру, и, покрутив пальцем у виска, быстро сбегает по ступенькам.

Он поспорил… на меня…

Откинувшись спиной к стене, закрываю глаза, чтобы привести дыхание в норму.

Мысли в голове роятся, как пчелы. Я не знаю, что мне теперь делать. Я не просто очередная для него, я трофей. Спор. Я пустое место…

Медленно соскальзываю к полу и накрываю голову ладонями. Сижу так половину пары в пустом безлюдном коридоре, а потом иду в ректорат, чтобы забрать документы.

* * *

«Поздравляю с одержанной в споре победой!»

Складываю в коробку все украшения, что он мне дарил, перематываю ее скотчем много-много раз и вызываю курьера. Отправляю все это Стеклову на квартиру и заталкиваю остатки своих вещей в чемодан.

Я приняла решение. Назад дороги нет!

Спускаюсь по ступенькам и снова чувствую взгляды.

Все знают. Мне кажется, что все уже знают о споре. О том, что я…

Вгрызаюсь зубами в нижнюю губу и ускоряю шаг. Такси ждет меня внизу, а билет на поезд в Питер уже сохранен в электронном виде в моем телефоне. Верхняя полка. Плацкарт.

Когда я доберусь до нее, то накроюсь с головой одеялом и вот тогда буду плакать.

Тогда. Не сейчас.

Водитель такси помогает мне убрать чемодан в багажник и даже открывает дверь.

— Спасибо, — ныряю в салон, держась из последних сил.

Как прохожу ленту контроля и попадаю в вагон, не знаю. Все происходит на автомате. Шаги, ответы, действия.

Убираю чемодан под нижнюю полку и бросаю взгляд в окно.

Сердце в этот момент проваливается в пятки, потому что я вижу машину Глеба на перроне.

Поезд трогается.

Вот и все.

Все закончилось.

Упираюсь ладонью в верхнюю полку и чувствую, как начинаю терять сознание.

На этом первая часть истории подходит к концу! Приглашаю вас в продолжение: ОН ВЕРНЕТ ТЕБЯ Ссылка: https://litnet.com/shrt/Py99

Аннотация: Глеб Стеклов — человек без моральных принципов. Моя первая и единственная любовь, для которой я оказалась обычным развлечением. Он поспорил на меня. На мою невинность. Мстил за задетое самолюбие… Что еще можно было ждать от зажравшегося мажора? Ничего. Он стал моим первым мужчиной. Влюбил в себя, а потом предал. Это больно — осознавать, что ты всего лишь трофей. Я была раздавлена, унижена и видела для себя лишь один выход — сбежать. Я и сбежала. Из Москвы в Питер. А через месяц узнала, что беременна. От него. Родила. Выстояла. И теперь у меня есть дочь, о которой он не знает. Не знает просто потому, что и меня-то не помнит…