9
Выкручиваюсь, ору до хрипоты, но это не приносит никакого результата. Стеклов выламывает из корсета эти чертовы крылья и зажимает меня между собой и раковиной еще сильнее.
Хватаю губами воздух и молюсь, чтобы все закончилось быстро. Я обездвижена. Раздавлена. Я ненавижу его.
— Не откинься тут, вывозить в лес твой труп сегодня у меня нет никакого желания, — произносит, задевая губами мочку моего уха. — Может быть, в следующий раз?! — размышляет с усмешкой, продолжая расшнуровывать корсет.
— Я не хочу, — трясу головой. — Не хочу, слышишь! Если ты что-нибудь со мной сделаешь, я пойду в полицию. Я все им расскажу. Я…
Сглатываю и теряюсь в пространстве. Не чувствуя больше его рук на своем теле — замираю.
— Готово, Ростовецкая.
Всхлипываю. Убираю волосы от лица и смотрю в отражение зеркала.
Стеклов по-прежнему стоит позади меня, но больше и правда не дотрагивается.
Шмыгаю носом и только сейчас понимаю, что могу глубоко вдохнуть.
— Ты…. — Хмурю брови, пытаясь уложить в своей голове произошедшее. — Ты…
— Помог, — расплывается в улыбке. — Это у людей так называется, Ростовецкая.
— Ты…
Хватаю губами воздух и, не сдерживая себя больше, разворачиваюсь к Стеклову лицом, начиная лупить его по плечам, груди, рукам.
— Ты псих! Идиот! Ненавижу тебя. Ненавижу!
Стеклов ржет и не дает никакого отпора. Ему весело. Он только чуть-чуть прикрывает свое лицо, на этом все.
Накричавшись и выплеснув всю свою злость, отпрыгиваю от Глеба в сторону. Взгляд сам прилипает к валяющимся на полу крыльям.
— Что ты наделал? — качаю головой, прикидывая, сколько еще денег вычтут из моей зарплаты. — Мне же теперь придется платить за этот костюм.
Присаживаюсь на корточки и подбираю крылышки с пола.
Лиф корсета в этот момент оттопыривается. Тут же прикрываю свою грудь, замечая взгляд Стеклова. Он пялился. Я видела!
Отворачиваюсь и вытаскиваю телефон из вшитого в юбку кармана.
— Черт! Сел, — бормочу, нервно постукивая ногой по полу. — Сколько времени?
Стеклов называет цифру, и я понимаю, что проторчала здесь почти сорок минут.
Прижав к груди все свое добро, выбегаю из туалета и несусь на улицу, туда, где припаркованы наши микроавтобусы.
Каблуки стучат по садовой плитке. Плечи покрываются мурашками от холода.
Останавливаюсь на месте, где был наш транспорт, и опускаю руки. Меня забыли…
— Могу подвезти. Все для тебя, феечка, — шепчет мне на ухо появившийся, как черт из табакерки, Стеклов.