8

Во рту тут же пересыхает. Я не могу дышать, двигаться, боже, да у меня даже моргать не получается!

Костяшки белеют. Пальцы начинают болеть от напора, с которым я вдавливаю их в край раковины. Чувствую себя зайцем, что замер от страха, в ожидании, когда хищник пройдет мимо, не заметив его.

Глеб расплывается в гадкой улыбке и, запрокинув голову так, чтобы затылок коснулся стены, шумно выдыхает, прикрывая глаза.

Охваченное паникой тело не слушается. Мышцы напрягаются до такой степени, что я даже отвернуться не могу. Щеки покрываются горячей, красной коркой. Сглатываю, чуть приоткрывая рот, и ощущаю россыпь колючих мурашек на груди. Сердце стучит как ненормальное. Пульс зашкаливает. Звуки вокруг сначала исчезают, а потом разрастаются до такой степени, что хочется зажать уши ладонями.

— На лицо хочу, — выдыхает Стеклов, усиливая нажим ладони.

Блондинка буквально на секунду отстраняется, издавая хлюпающий звук.

— Глеб, у меня макияж, — упрямится на вдохе.

— Тогда на сиськи.

Девушка улыбается и, не задумываясь ни на секунду, оттягивает чашки лифчика вниз, оголяя грудь. Только сейчас осознаю, что ее платье спущено до талии.

— Присоединишься? — предлагает, замечая меня, все с той же хитрой улыбкой.

Мотаю головой и чувствую, как трескается свободный край моего ногтя на указательном пальце, не выдержав давления о край белоснежной раковины.

— Она та еще ханжа, — встревает Стеклов и тут же направляет голову блондинки к своему члену. — Да, Алиска?!

Хочу возмутиться. Закричать. Покрыть их трехэтажным матом, но вместо этого вздрагиваю, наблюдая за тем, как густая белая сперма брызжет на женскую грудь и медленно стекает по соскам.

Охваченная болезненной дрожью, резко отворачиваюсь и покрываюсь холодным потом. Опускаю голову, глядя на стальной слив раковины, плотно сжав губы. Указательный палец начинает подергиваться от боли.

Слышу стук каблуков, за которым следует хлопок двери, и выдыхаю. Смотрю на свою руку, по ладони которой стекает тонкая струйка крови. Я выломала ноготь с мясом. Пытаюсь совершить глубокий вдох, но вместо этого хватаю крошечные порции воздуха, потому что тиски корсета не позволяют грудному отделу работать в полную силу.

— Это все нереально, — бормочу, крепко зажмуриваясь. — Просто глюк, — всхлипываю.

— Более чем реально, — с усмешкой произносит Стеклов.

Он остался здесь? Я же слышала хлопок двери. Слышала. Или…

Стискиваю зубы до боли в челюсти и считаю про себя до десяти. Вечно бойкая, я, кажется, сдулась после этой сцены окончательно.

Она отсосала ему прямо в туалете. Она это делала, а я стояла и пялилась на происходящее, как какая-то маньячка.

Сглатываю слезы и костерю себя на чем свет стоит.

— У тебя кровь, — снова Стеклов. — Лишилась девственности? — усмехается где-то у меня над ухом.

— Не прикасайся ко мне, — тут же подаю голос. — Мне противно.

— Серьезно? Так противно, — переходит на шепот, — что ты досмотрела нашу мини-порнушку до конца?

— Я не… я ничего не смотрела… я…

— Ну-ну, — смеется, — я так и понял, Алиса.

— Ты просто, просто…

Резко разворачиваюсь к нему лицом и, не придумав ничего лучшего, влепляю пощечину.

Стеклов прижимает ладонь к своей щеке и недобро прищуривается.

Моя рука плетью падает вниз. Взгляд бегает по его рассерженному лицу, и я представить боюсь, как он может отреагировать. Он явно пьян. Зол. Да и вообще не имеет каких-то моральных принципов. Что, если бить девушек для него норма? Что, если ударит в ответ?

Боже, Алиса, сначала думай, а потом делай! Это же золотое правило, которое я игнорирую по жизни.

— Неприятно, — морщится, а после снова расплывается в улыбке. — Ты больше по садо-мазо? — приподнимает бровь.

Давлюсь слюной и начинаю кашлять. Стягивающий талию и ребра корсет только усугубляет ситуацию. Я начинаю задыхаться от нервов и понимания, что сделать даже самый крохотный вдох просто не в состоянии. Меня колотит. К страху близости с Глебом добавляется страх смерти. Это же так глупо — задохнуться и умереть оттого, что ты подавилась слюной.

Стеклов наблюдает за мной буквально секунды и, развернув меня к себе спиной, давит на плечи, почти сразу прижимая лицом к зеркалу.

В панике всхлипываю и понимаю, что могу дышать. Все обошлось. Все, кроме того, что сейчас происходит. Стеклов резко дергает за шнурок на моем корсете, и мой страх тут же трансформируется в настоящую агонию.

Он его развязывает!

— Не трогай меня. Не трогай! Убери руки! — начинаю вопить во весь голос.